Осуди меня за выбор

Навзрыд или смеясь, Но я люблю сейчас, А в прошлом — не хочу, А в будущем — не знаю.

***

      Зонты — какая бесполезная вещь. Название ещё такое конченое, «зонт». Почему не что-то связанное с дождём или с водой? И форма у них странная, будто гриб на тонкой палочке с закруглением на конце. Идёшь с этой хернёй и будто сразу в фильме ощущаешь себя, конечно если зонт не с бабочками или кошечками. Но с другой стороны, удобная штука, не даёт соприкоснуться с людьми, отделяет твою интимную зону от навязчивых, вечно неведомо куда спешащих объектов. Идёшь, капает на тебя, а ты такой весь важный, деловой, сухой главное, бредёшь себе с вот этим вот не пойми чем и радуешься, будто один такой умный догадался зонт с собой взять.       Это всё, безусловно, хорошо, но ни единой улыбки нельзя было увидеть на лицах людей. Все как будто на смертную казнь шли. Грустные, с опущенными головами, а всё это бедствие на рожах закрывала лёгкая шторка из дождя, который медленно стекал с краёв зонтика. Но у них он был! Был этот чёртов зонтик! Они не мокли, не дрожали от холода, они сука не ценили своё сухое счастье, а Антон им молча завидовал, потому что вылетел из квартиры абсолютно полностью убеждённым, что дождь вот-вот закончится. Ошибся.       Весь продрогший, замёрзший и молящий Бога, чтоб завтра он не слёг с температурой, мальчик зашёл в здание школы. Зубы вообще не хотели попадать друг на друга, танцевали как угорелые. Вся рубашка, от манжетов до пуговиц, полностью иссякла. Как же не приятно, хоть бери и на батарее сохни.       Димка, кстати, тот ещё пидор. Написал, когда Антон уже во всю прыгал по лужам, что придёт ко второму, потому что проспал.       Скотина ты, Позов, скотина, — думал Антон.       Пришёл Шастун вовремя, даже с запасом. Десять минут до звонка оставалось, давно такого не было, ну логично, он же бежал, хотя помогло это, откровенно говоря, самую малость.       Идея с батареей не казалась такой безумной, вот только сама батарея была ледяная. Действительно, зачем в самом дождливом городе страны включать отопление, если можно просто подуть на ладошки? Собственно этим Антон и занимался.       А может в туалете есть тёплая вода?, — глупая надежда конечно, но попробовать стоит.       Всё та же плитка, всё тот же подоконник. Ничего в этом месте не меняется, а надо бы, а то стоит здесь всё со времён советского союза, но это, кажись, волнует только одного Антона.       Подойдя к умывальнику, мальчик попытался закатить мокрые рукава, чтоб если уж и повезёт на тёплую воду, то отогреть как можно больше. Подняв глаза, Антон увидел своё отражение.       Чётко выраженные скулы от излишней худобы, тусклые глаза, бледная кожа и просто жутко большие синяки под глазами. Мальчик поднёс руки к своему лицу. Он ужаснулся. Неужели он в самом деле так выглядит?       Длинные пальцы оттянули синяки вниз, из-за чего показался глазной белок и совсем побледневшие веки. Гемоглобин, как же его не хватало. Всё отражение будто посерело, в один миг исчерпало возможность повторять краски из реальности. Красная рубашка в клетку стала чёрно белой, серебрянные кольца совсем потеряли свой блеск, а зелёные глаза накрылись пеленой из густого тумана.       На секунду показалось, что парень сейчас упадёт без сознания, но нет, он очнулся в реальности с открытым краном и струящейся из него водой. Тёплая… Хоть где-то то в этой жизни ему повезло.       Сунув руки под напор, Антон вновь посмотрел на свою копию в зеркале. Не так всё и плохо, к тому же ушиб почти зажил, только оставил крошечный след после себя, что не могло не радовать.       Улыбнулся…       Ужасно резкая смена настроения. Подросток часто за собой такое замечал, но находил оправдание в бесконечном оптимизме, который всегда приходил после истерик.       Он держал руки под водой, пока их не начало жечь. Пугало то, что Антону это понравилось… Покалывание распространялось по всех клеточках и переростало в саднящую боль, а потом сменялось холодом. Он будто заколдованный, смотрел, как горячая вода обволакивала его ладони, а потом стекала к кончикам пальцев.       Как дождь с краёв зонтика, — вспомнил Антон.       В голову резко ударили импульсы, которые кричали о том, что кожа уже была на грани ожога.       Резко отскочив от умывальника, Шастун посмотрел на свои руки. Красные. Не природно красные. Что делать? Идти в медпункт? А как он это объяснит? Нет, он не пойдёт.       — Со мной что-то не так…, — навязчиво, быстро, чётко, орал кто-то в голове.       — Это просто случайность, — уже спокойнее, сказал кто-то другой.       — Это сумашествие, — вслух зашептал подросток, всё так же тупя на свои красные ладони.       Осенение. Можно же засунуть руки под холодную воду, возможно это поможет…       Судорожно поворачивая кран, Антон чуть не выдернул его. Что с нервами у этого человека?       Мороз обдал кожу блаженством. Если это не спасёт ситуацию, по крайней мере избавит от мучений на некоторое время.       Пожар утих, его сменил лёгкий иней, покрывший руки тонкой вуалью. Стало спокойнее, хотя в голове начиналась третья мировая. Социальная шизофрения, сколько Антонов в Антоне? Сосчитать нельзя, увидеть тоже, но парень слышал, слышал навязчивые голоса…       Всё резко прекратилось, когда в уборную зашёл какой-то мальчик из младших классов. Все мысли собрались воедино, а рука резко перекрыла поток воды.       — Всё такие же красные, — грустная константация факта.       До звонка оставалось пять минут, хотя казалось, что в туалете Шастун провёл не меньше часа. Конечности внезапно поглотил тремор.       От температуры наверное…, — логичный вывод.       Выйдя из туалета, он увидел того, кому вчера собирался написать. Ева. Девочка шла в направлении класса, но завидев Шастуна, решила подойти к нему.       — Привет, — складывалось ощущение, что она всю ночь плакала, потому что глаза были ярко красные, прям как у Антона ладони.       — Привет. Что-то случилось?, — решил из вежливости поинтересоваться парень.       — Да нет, всё хорошо, — ответила Зайцева, опуская свой взгляд в пол.       Интересно…, — в голове засверкала новая теория. — Натягивает рукава, значит есть какой-то ущерб, вероятно что-то произошло именно вчера, ведь глаза будто солью засыпаны. Смотрит в пол, не хочет говорить, затронули родное, либо близкое к сердцу, семья…? Кажись, кто-то говорил, что отца у девочки не было. Тогда, вероятно, причиной была мама.       — Что-то с мамой?, — спросил он неуверенно, ведь мог ошибиться.       Пара удивлённых глаз уставилась на мальчика.       — Откуда ты…?, — кажись, она даже забыла зачем подошла.       — Да я просто догадался, — разведя руками, сказал Шаст.       — Ладно…, — вновь глаза считали плитку под ногами. — Мы повздорили с ней вчера, но всё нормально, с утра помирились, — даже если это ложь, она Антона уже не обходит. — Я подошла, чтоб сказать, что дополнительные будут по вторникам и пятницам.       — Спасибо, — поблагодарил девушку мальчик.       — Ты сегодня будешь?, — решила уточнить Ева.       — Да, думаю буду, — какая наглая ложь.       — Ладно, тогда я пошла, — сказала Зайцева, разворачиваясь в направлении класса.       Всё это время руки покоились у Антона за спиной. Холодная вода помогла, но как и ожидалось, совсем не на долго. Жжение возвращалось.       Вот бы сейчас бинт иметь, или лучше заживляющую мазь, — подумал подросток. Но в его арсенале ничего, кроме пачки валерьянки не было, поэтому оставалось надеяться лишь на то, что боль со временем утихнет.       Звонок, урок, перемена.       Пришёл засранец, который с утра решил отключить будильник, а в конечном итоге уснул. Антон обиды не держал, сам часто опаздывал из-за желания понежиться в кровати ещё пять минут.       Всё возвращалось на круги своя. Учителя начали задавать кучу домашнего, объяснять новые темы и отчитывать, если ты что-либо делал не так, как они того хотели. Мел всё так же противно скрипел, соприкасаясь с доской, а губка постоянно была сухой, не смотря на просьбы её намочить.

Обыденность.

      Друзья сидели на пятом уроке. Это была география, и так как ни одному из них сдавать её не нужно, парни просто болтали о своём, а Антон натягивал рукава, чтоб избежать нудящего зуда.       Шастун вышел из класса первым, сказав Диме, что должен забрать несколько учебников из библиотеки, которые якобы ему ещё не выдали. А на самом деле, парень бежал в туалет, но не от нужды, а просто потому что ему срочно необходимо было охладит ожоги, которых даже и видно толком не было, если не присматриваться к красному оттенку.       Все планы прервало знакомое лицо.       Ира, как же ты сейчас не вовремя, — промелькнуло в голове.       Девушка явно шагала к Антону. Она была в хорошем настроении, уголки её губ были приподняты к верху. Хотя так было всегда… Кузнецова – это человек-солнышко, улыбалась всем подряд, желала хорошего дня и если что, всегда могла сказать пару приятных слов, либо комплиментов.       За что ей такой ублюдок попался? Нужно бы это уже прекратить, — вспоминая совет дяди Лёни, прокрутил в мыслях Антон. Ведь если любит и понимает, то простит, да? Кажись, Леонид Иванович так говорил…       — Привет, Тош, — обняла парня Ира.       — Привет, — сказала неподвижная статуя с зелёными глазами.       — Всё ещё в силе? Идём сегодня гулять?, — да почему ты такая толерантная? Почему такая хорошая? Почему ты такая…?       — Слушай, Ир, тут такое дело…, — замялся Антон. Может не надо этого всего? Может он смирится и любовь ещё придёт?       — Да?, — взгляд изменился, а улыбка нет.       — Я, в общем…, — глаза бегали по всему коридору, а руки начинали гореть. — Слушай, нам надо расстаться, — всё же, он посмотрел на девушку, а лучше бы этого не делал.       Она… Она потухла, будто ей сказали, что кто-то умер. А возможно и правда умер… Он ведь был ей дорог, она его любила, а он губил её. Зачем так долго тянул? Почему не сказал сразу, как только осознал всё это? Почему снова заставил кого-то страдать? Идиот…       — Пожалуйста, не пойми меня неправильно. Ты очень хорошая, правда, но я ничего не чувствую, я не могу это объяснить, я думал, что всё изменится, но нет…, — как бы сейчас не заорать в истерике. — Я такой придурок. Прости меня, Ир. Я… Мы… — мальчик уже начинал задыхаться, но всё таки договорил. — Мы можем остаться друзьями? Пожалуйста…       — Да ладно, ну с кем не бывает?, — она всё понимала, умирала, но понимала каждое слово. — Конечно мы можем остаться друзьями, ты чего? Ты мне как человек нравишься, — Ира говорила это так, будто у неё на глазах умирал котёнок.       — Правда? Ты не шутишь? Ты не обижаешься?, — как много вопросов, а ответ был один.       — Нет, Тош, всё хорошо, — бывают люди, которые выделяются среди остальных. Они другие, они добры ко всем. — Можно тебя обнять?, — почему она спрашивает разрешения? Неужели думает, что он оттолкнёт?       — Д… Да, — запинаясь, произнёс мальчик.       Ира сократила расстояние в один шаг и обняла Антона. Не сильно, не крепко, а почти невесомо. Она не хотела доставлять дискомфорт… Она пыталась держать всё под контролем.       Казалось, что Шастун слышал как её сердце разрывалось, а от этого, рвалось что-то внутри него самого. Он снова не оправдал чужих ожиданий. Он ничтожен.       Когда девушка отодвинулась, Антон увидел мокрую дорожку на её щеке. Она не выдержала.       — Прости, — шёпотом произнёс мальчик, и рванул уже совсем не в уборную, а к чёрному выходу.       Он тоже не выдержал. Опять довёл человека. Опять всё испортил. Опять виноват. Как же Антон себя ненавидел.       Рюкзак парень захватил с собой, ещё когда из кабинета выходил, поэтому ни секунды больше не думая, он вылетел на свежий воздух и побежал куда подальше от этого места.       Уходя, он слышал, как звенит школьный звонок, а с ним и его телефон, на который пришло смс, вероятно, от Димы.       И как-то ладони перестали напоминать о себе, да и всё вокруг как-то тусклее обычного.       Вынув пачку винстона, мальчик сматерился.       — Блять. Почему пустая?, — такой неподходящий момент.       Антон грубо отшвырнул её. Сил терпеть не было, нужно что-то покурить прямо сейчас.       Возле школы был ларёк, но там Шастуну редко продавали сигареты. Всегда, суки, паспорт просили.       Но вдруг сегодня повезёт? Хотя какое нахрен повезёт? С утра промок, непонятно что произошло в туалете, довёл, уже бывшую, девушку до слёз. Там не то что не продадут, там ещё и пошлют в придачу. Но попытка, не пытка.       — Здравствуйте, можно пачку винстнона с двумя капсулами?, — хотел сказать уверенно, но получилось так себе, ещё и голос дрогнул.       — Вам сколько лет?, — с недовольной рожей произнесла продавщица.       — Восемнадцать, — ещё хуже чем первая реплика.       — Паспорт покажите, — сука, какая же сука.       — Да блять, — отойдя от окошка, чуть-ли не заорал Антон.       К ларьку подошёл какой-то парень, неизвестно что он купил, но Шаст ему завидовал. Мальчику показалось, что его любимая марка сигарет оказалась в руках у этого незнакомца. Да почему жизнь так несправедлива?       Подросток прикрыл глаза и задрал голову к небу, пытаясь успокоить свой приступ.       — Эй, парень, держи, — неожиданно послышалось за спиной.       — Что?, — в недоумении открыв глаза, Шастун увидел, как ему протягивают пачку сигарет. — Это мне? Зачем?, — да какая к чёрту разница зачем? Если дают — бери, если бьют — беги.       — Ну ты, кажись, эти хотел, — глянув на пачку, сказал парень.       — Да…, — протягивая руку к заветной коробочке, согласился подросток. — Спасибо.       — Да не за что. Меня, кстати, Макс зовут, — чудное знакомство.       — Я Антон, — открывая упаковку, ответил мальчик.       — Приятно, — кто же ты такой…?