Осуди меня за выбор

Мотылек сгорел? Но важнее, что он решился Лететь на свет

***

      Новый год. Женщина сидит на кухне, укутавшись в любимый плед, на столе бутылка шампанского, два пустых бокала — сын опаздывает. Кот на коленях мирно посапывает, часы забвенно тикают, предвещая новые цифры в календаре, в руках толстая кипа из немного обшарпанной бумаги, где виднеются тёмно синие чернила, завидный почерк и много поправок, вместе со вкладышами.       В тумбочке покоится перепечатанная версия, которая недавно остыла. Пришлось купить два блока листов, чтобы уж точно хватило, а с учётом, что печатать с обеих сторон затруднительно, да и читать потом неудобно, это было необходимо.       Над подарком она думала долго, ещё дольше думала в каком виде его преподнести, поэтому не успела договориться с издательством, да и правок нужно было ввести слишком много, в электронном варианте как-то не празднично, чтоли. Остановилась на распечатке, чтоб не разгадывать буквы и, если что, иметь возможность скорректировать ошибки.       Иней на окнах рисовал мировые шедевры, а на фоне чёрной ночи они становились ярче, дороже… Настоящая зима вокруг, казалось, даже в доме воцарилась герцогиня морозов и устроилась на стульчике рядом, покрывая высокие бокалы конденсатом, будто дыша на них или проводя своими ледяными пальцами.       Еда на столе отдавала свои ароматы, наполняя квартиру запахами праздника. Несколько салатов, запечённая курица, по любимому рецепту сына, нарезки, картошка, а в холодильнике торт, щедро пропитанный Бурбоном и сверху залитый ганашём.       Четыре минуты. Ожидание — слишком трепетная вещь. Если с ним не договориться, вас ждёт неминуемое разочарование, но если у вас есть надежда…       В дверь позвонили. Кот мигом спрыгнул с колен и помчался к прихожей, а женщина, разгладив своё платье, украшенное голубыми цветами и жемчугом, последовала за вертихвостом.       — Здравствуй, родной, проходи, — она устало улыбнулась, пропуская сына внутрь.       — Мам, привет, прости, что задержался, — занося пёстрые пакеты с неизвестным содержимым, пролепетал гость с каштановыми волосами.       — Ничего, я знаю, что тебя дома ждут, так что задерживать не стану.       — Да какое, он тоже к своим умотал, мы обо всём договорились, так что на этот раз мы с тобой отмечать будем вдвоём.       — Тогда на следующий Новый год приглашай его к нам, я уже соскучилась.       — Прекрати, он тут от стеснения умрёт, — куртка на вешалке, обувь на полке.       — Ничего не знаю, жду вас в гости.       — Хорошо, я попытаюсь его уболтать, — приобнял женщину за плечи, получая в ответ лёгкий поцелуй на щеке. — Боже, одна минута осталась.       — Открывай шампанское, а я пока тут тебе… — не продолжая, начала накладывать разные вкусности в тарелку.       Блестящая обёртка слетела на пол, туго замотанные проволоки медленно разъединялись, образуя собой волнистые прутики. Длинные пальцы аккуратно придерживали пробку, а в скоре послышался щелчок, который потянул за собой лёгкую дымку и приятный винный запах.       Бокалы уже были любезно поднесены, а через секунду уже и наполнены примерно одинаковым количеством светло золотистой жидкости.       — Спасибо, что приехал, — искренность в глазах была на гране потопа.       10, 9, 8…       — Ты же знаешь, что я не мог поступить иначе, — улыбнулся, заглядывая в собственные глаза.       7, 6, 5…       — Всё равно, спасибо… — одинокая слеза скатилась по накрашенной щеке.       4, 3, 2…       — Мам… — один, — с Новым годом.       — И тебя.       Лёгкое соприкасание стекла отдавалось в ушах характерным бряцанием. Шампанское на вкус терпкое, но приятное — не зря дожидалось своего часа.       — Ты садись, угощайся, — приглашала к столу, а сама почему-то есть не хотела.       — И зачем было столько готовить… — каждый год удивлялся.       — Как зачем? Я потом тебе с собой ещё заверну, будет завтра чем позавтракать.       — Зная тётю Антона, она передаст не меньше, так что это не «завтра позавтракать», а на неделю вперёд запастись.       — Ой, да подумаешь… Ты лучше расскажи как у вас там всё.       — Ничего особенного. С горем по полам это чучело сессию закрыло, а я подумываю над тем, чтобы отдать его на курсы английского, ну и потом как-то умотать отсюда, — рассказывая ближайшие планы, разрезал курицу на мелкие кусочки, — всё очень вкусно, спасибо.       — Да не за что, — всегда приятно, пусть даже это будет в последний раз. — Ещё не определился, куда именно хочешь переехать?       — Нет, но скорее всего Лондон или Канада, — после этих слов голубые глаза погрустнели, — Мам, ну, ты чего?       — Да я так рада за вас, — и это правда. Так редко люди радуются за других, так часто им завидуют, но… — Я надеюсь у вас всё получится.       — Мам…       — Ничего-ничего, Арсюш, всё хорошо, просто, я действительно счастлива за вас, я горжусь тобой… — теперь ком в горле образовался у самого Арсения.       Мужчина поднялся с места и обнял маму, отчасти не понимая, почему вечно весёлая женщина сейчас утопает в сентиментах, но его долг успокоить, чем он, собственно, и занимается.       — У меня для тебя кое что есть, вернее не только у меня, Антон тоже передал подарок, правда, что именно, я не знаю, он запретил смотреть, — поглаживая родные плечи, тихо заговорил Арсений.       — Не мальчик, а золото, — вытирая остатки грусти, всё же пришла в себя Надежда Игоревна.       Мужчина на это лишь улыбнулся, вспоминая какую истерику ему это «золото» закатило дома, когда тот пытался заглянуть в пакет, приготовленный на подарок тёте Наде.       Арсений отправился в коридор, чтобы прихватить с собой гостинцы, а женщина в то время быстро достала из верхнего ящика свой презент и ещё один небольшой пакетик, в котором был упакован красивый галстук и серебренный зажим к нему.       — Вот, это от меня, а это от Антона, — по очереди вручил красный и зелёный пакеты матери.       — Спасибо огромное потом передашь от меня, ладно?, — легонько перехватила подарки и поставила возле себя.       — А это тебе, — протягивая толстую папку, в которой уже всё было распределено по главам, улыбнулась.       — Мам, ну, зачем? Я же говорил, что мне ничего не нужно, что ты уже выдумала?, — начал было по привычке возмущаться Арсений, но женщина на него только шикнула.       — Ничего я не выдумала, это подарок не только для тебя, а ещё и для Тоши, вместе читать будете, считай, что это сказка о вас двоих, — брови мужчины поползли вверх, прикидывая, каких же там размеров сказка, — а это, — указывая на маленький сверточек, — чтоб ты был самым красивым.       — Спасибо… — единственное, что подходило как нельзя кстати.       В пакеты Надежда Игоревна заглянет следующим утром, когда пойдёт заваривать кофе, а Атос уже успел насмотреться на прекрасный портрет Арсения вместе с его мамой, который был нарисован талантливыми руками Антона, также кот заприметил хорошие конфеты с ликёром, а в другом пакете покоились две книги — недавно вышедший детективный роман, о котором несколько раз вспоминала тётя Надя, ещё одни конфеты и бутылку белого полусладкого — любимое.       Разговоры ни о чём продлились до четырёх утра. Телевизор на фоне дополнял уютную атмосферу, а расспросы о написанной книге её разбавляли:       — Я не дописала её, там осталась буквально последняя глава, может, две, обещаю отдать на твой день рождения, — опустошая какой-то по счёту бокал, осведомила Надежда Игоревна.        — Мам, ну ты, конечно, удивила… Сколько ты это писала?       — По моему, близко десяти месяцев.       — Обалдеть… — выдохнул Арсений, перелистывая страницы.       — Потом обязательно расскажете впечатления.       — Договорились.       Как бы тётя Надя не уговаривала остаться сына на ночь, он отказался, убедив её, что доберётся на такси до дома в целости и сохранности.       Так и случилось. Женщина проводила Арсения, всё таки напичкав ему в пакеты всего по немножко и попросила обнять за неё Антона, а мужчина ну не был в силах отказаться, поэтому по приезде он заобнимал своё новогоднее, и не только, чудо, оправдывая это клятвенным обещанием.       Днём после Арсений начал читать то, что написала его мама и каково же было его удивление, когда он понял, что это действительно сказка, сказка о них с Антоном. Рассказ от и до, только с немного изменёнными персонажами и сюжетом, где, пусть и было много гиперболизации, всё равно читать было интересно… Он как будто переживал всё это заново, заново влюбился, заново сошёл с ума…       Во многих местах слова были залиты полностью, как оказалось, это были маты. Арсений тогда рассмеялся, вспоминая, что и он, и Антон часто использовали грубые выражения, вот только он не совсем понял, откуда об этом узнала его мама.       Спустя две недели он прочёл всё и с уверенностью мог сказать, что это одновременно одно из самых весёлых произведений, одно из самых грустных, самых романтичных и, видимо, самых самых, потому что это определено теперь его любимая книга.       Потом он отдал эту книгу Антону, но не уточнил, кто автор. Мальчик, после прочтения, очень косо смотрел на мужчину, ибо «это всё неправда! Я знаю, что это ты написал». Арсению всё же пришлось рассказать что к чему. Глаза Антона в тот момент нужно было видеть: удивление, восхищение и огромный интерес к тому, чем же это всё закончится.       Когда оба пришли к выводу, что их мучает один и тот же вопрос, они решили позвонить тёте Наде, чтобы спросить.       — Алло, мам, привет, — на заднем фоне послышалось негромкое «Здравствуйте» от Антона.       — Да, Арсюш, что такое?       — В общем мы тут с Антоном дочитали твой рассказ, нам очень понравилось, — опережая, ответил мужчина, — но мы хотим кое что спросить.       — Ой, Тоша с тобой? Передавай привет.       — Да, со мной, он тебе тоже передаёт.       — Спасибо, — по ту сторону аппарата улыбнулись, — так что вас интересует?       — Почему «лисёнок»? Я… Ну, вернее Арсений из рассказа называет Антона «лисёнком» и обещает рассказать почему, но так и не говорит.       — Ах, это… Наверное, я забыла дописать.       — Так что там?, — Антону было явно интереснее, чем самому Арсению.       — Ну, как что? «Мы в ответе за тех, кого осудили»