Осуди меня за выбор

Любовь одна — веселье жизни хладной, Любовь одна — мучение сердец: Она дарит один лишь миг отрадный, А горестям не виден и конец.

***

      Уложив мальчика спать и заверив того, что о новом друге он позаботится как следует, Арсений пошёл на кухню, чтобы заварить себе чай или налить чего покрепче. С такими темпами он рискует спиться, пусть и не в одиночестве, но явно не в том возрасте, в котором можно оправдаться.       Мужчина поставил чайник, в который залил воду из под крана, так как баклажка опустела.       В комнату заглянула чёрная морда, с яркими, жёлтыми глазами. Вакса не смел двинуть лапы дальше, он, будто ожидая приглашения, аккуратно присел и поджал под себя хвост.       — Ну, чего застыл, иди сюда, — поманил рукой учитель.       Немного с опаской животное всё таки начало подходить ближе к хозяину квартиры.       — И что мне с тобой делать?, — столовая вода закипала необычайно быстро, — Как тебя там… Вакса?, — кот повернул голову на бок, — Вакса, хорошо. Что ты за чудовище такое, а? Как ты вообще очутился в том рюкзаке? Хотя, зачем я спрашиваю, ты ведь мне не ответишь… — а вот тут вы, Арсений Сергеевич, глубоко ошибаетесь, просто вы не настолько больной и не настолько пьяный.       Кот всё это время всматривался в человека напротив, а потом, словно сделав какие-то выводы, он подошёл и начал ластиться к ногам.       — Ты это так пытаешься задобрить меня, чтоб я тебя на улицу не выставил?, — а вы разве на такое способны? Уверены?       Кот продолжал льнуть к Арсу, выпуская свои длинные коготки в чужие махровые носки. Своеобразный массаж, лечащий не тело, а остатки души.       — Эй, ну прекращай, слышишь? Брысь, — такие жалкие попытки прогнать кого-то звучат скорее как комплименты. — Да что ж ты будешь делать.       Арсений подхватил Ваксу и усадил себе на колени. Кот сразу же умостился, скручиваясь калачиком. Урчание не прекратилось, а стало даже громче прежнего.       — Почему ты не боишься меня?, — а зачем ему бояться? Это у тебя жалкая единая жизнь, у него будет следующая, а потом ещё одна и ещё…       Незаметно для самого себя учитель положил руку на мягкую шерсть и начал её поглаживать.       Вода выкипела.

***

      Иногда люди так мастерки обманывают себя, что даже этого не замечают. Постоянные оправдания своих проступков, слов, действий внушают им, что всё это происходит на яву, а никак не в отделах головного мозга.       Любовь, это тоже своего рода оправдание. Она компроментирует рассудок и здравый смысл, если таковой не был утерян. Любовь возвышает человека над собой, лишь подтверждая тот факт, что все мы эгоистичны и жаждем выгоды.       Сколько таких ненормальных, сколько страдают, а сколько влюбились, тем самым оправдывая себя и свои бредни?       Как удобно жить в этом мире, когда за спиной мешочек на веточке, а в мешочке гора необузданных похотливых мыслей и кровавых желаний. Кому-то не понравилось? Какая жалость. Но не зря же мешочек на веточке… От неё потом занозы по всему телу и синяки, но ёжик влюблён… Его нельзя осудить.       Важно ли что человек любит? Навряд ли. Любить ведь можно что угодно. Что угодно — это и цвет, и скрипка, что угодно — это границы собственного мышления. Невозможно знать всё «что угодно», не возможно его придумать, списать или прочесть рецензию на него. Чего угодно нет, есть то, что человек любит, что ненавидит, что отрицает, что принимает, а во что плюёт и презирает — это «что угодно» в рамках человека, человек и есть «что угодно». Дальше человека — ничего, перед человеком — ничего. Скажете нет, ведь будут другие, а перед нами были динозавры, но сумеете ли вы это сказать, когда вашего «что угодно» не будет?       Арсений любил Антона, Арсений гладил собственные колени, Арсений оправдался.

***

      На следующее утро состоялся разговор, на котором присутствовали только два резидента, третьего выставили за дверь, ибо кот опять начнёт давить на жалость. Попов в это свято верил.       Ему почему-то не казалось, что на жалость будет давить его сознание, слёзно умоляющее оставить дома питомца.       — Нет, Антон, я против того, чтобы он жил с нами в квартире, — а что, отголоски адекватности всё ещё пытаются найти путь наружу?       — Да почему? Я же сказал, что буду за ним ухаживать, тем более он воспитанный кот и ничего не испортит, уверяю тебя, — возмущался мальчик, пытаясь выглядеть как можно милее и убедительнее.       Голова после вчерашней выжранной в одно рыло водки раскалывалась на мириады геометрических прогрессий, но это никак не влияло на искренние желание уговорить Арсения оставить Ваксу.       — Во первых я без понятия, где ты его откопал и сколько зараз он с собой прихватил, во вторых, дорогой, не скажешь к какому именно Диме ты вчера намылился?, — ложбинка между бровями становилась всё глубже, а скрещённые на груди руки не предвещали абсолютно никакого позитивного исхода.       — Арс, я…       — Что, ты? И знаешь, меня не столько огорчает тот факт, что ты завалился в полночь пьяным домой, сколько то, что ты мне солгал, — бесспорный аргумент.       — Прости… — прошептал мальчик, опуская голову в пол.       Сейчас он потерял последнюю надежду оставить Ваксу рядом, а что хуже, он, вероятно, потерял доверие одного очень важного человека…       — Я не хочу твоих извинений, они мне не нужны. Мне грустно, что ты не ставишь меня ни во что и даже не пытаешься со мной поговорить, перед тем как что-либо сделать, — мрачно проговорил учитель, после чего отвернулся в сторону окна.       Сердце Антона медленно разбивалось. Он расстроил любимого человека, хотя предварительно он даже не задумался о том, что такие выходки могут кого-то задеть, в особенности такого, как Арсений.       Нужных слов не находилось, они все сбились в кучу и остановились на выдохе, заграждая путь кислороду. К глазам подступили слёзы и как бы Антон не пытался их придержать, у него не хватило сил даже на то чтобы прикусить язык.       Мерзко. Опять солёное лицо и раздражение на коже. Сколько воспоминаний связано с таким вот состоянием, а сколько потерь…       Ноги давно налились свинцом и припечатались к полу. Пальцы неприятно покалывали, а воздух в лёгких заканчивался. Казалось он сейчас взорвётся от переполняющей его обиды и вины, но нет, парень стоял на месте, лишь только крупно дрожа.       В это время Арсений тяжело выдохнул и всё же развернулся к подростку обратно лицом. То, что он увидел, заставило его переосмыслить всю ситуацию.       — Эй, лис, ты чего?, — встревоженно спросил учитель, в два шага оказавшись возле мальчика.       — Арс… Я правда не хотел, чтоб так получилось, — уже навзрыд мямлил Антон, перебирая края домашней футболки, в которую его вчера переодели, — Я пошёл к своему знакомому, но… — на этом моменте Шаст чуть-ли не завыл от красно-синих мигалок перед глазами, — Но он умер и… и у него был кот, и я решил, что его нужно забрать, потому что он его любил и я его любил, в смысле не знакомого, а…       — Тише, всё хорошо, малыш, успокойся, — Арсений уже во всю прижимал к себе хрупкое тело. — Надо было мне позвонить, я бы приехал и мы бы вместе что-то придумали…       — Я не хотел тебя будить, — шепчет подросток, сжимая в кулаке пижаму старшего.       — Ах, значит, будить меня не хотел, но пить хотел, — слегка улыбается старший, пытаясь свести истерику Антона к минимуму.       — Прости… Ой, то есть…       — Всё хорошо, извинения приняты, только давай договоримся, что ты мне больше не врёшь и если что-то случается, ты обязательно мне говоришь, хорошо?       — Хорошо, — кивает куда-то в шею Антон и сильнее прижимается к мужчине. — Арс, а кота то можно оставить?       — Можно, — а как в такой позе можно кому-то отказывать?       — Спасибо, — ай, да ну вас.       — Не за что, но ты обещал ухаживать.       — Да буду я, буду, — бурчит Антон, отстраняясь от источника спокойствия и тепла.       — Вот и замечательно, а мне срочно надо на работу, я опаздываю, — целует мальчика в нос Арсений и направляется в спальню, чтобы подобрать себе одежду.       — Ты в универ или в школу?       — У меня сначала пересдача, а потом онлайн лекция, но, думаю, я ещё заеду к Серёже, так что буду вечером.       — Хорошо, что будешь на ужин?       — Всё, что ты приготовишь, — какая лесть, какой подлиза.       — Арс, ну я серьёзно.       — А я что, шучу? — послышалось уже у входа.       — Ты невозможный, — закатил глаза Антон и подошёл, чтобы попрощаться. У него сейчас каникулы, так что он никуда не спешит.       — А по моему очень даже, — поправляя ворот пальто заметил учитель.       Когда Попов уже собирался выходить, его остановил Антон, который мёртвой хваткой вцепился в рукав старшего.       — Арс… хорошего дня, — улыбнулся мальчик, а после аккуратно наклонился и оставил невесомый поцелуй на щеке у старшего.       — И тебе, — ответил на улыбку Арсений и всё равно скрылся за дверью.

***

      — Кто на пересдачу, пять минут и можете заходить, — сказал мужчина, залетая в аудиторию, перед которой сидело несколько человек.       Мужчина скинул с себя верхнюю одежду, развешивая её на спинке стула, поправил пиджак, достал нужные бумаги и присел, чтобы немного выровнять дыхание.       У него сегодня непростая миссия. Он играет в свои игры, где победителя определяет не удача, а честность и связи, чёрт их подери.       Через несколько минут в аудиторию постучали, после чего в неё зашла невысокая, скромная девушка.       Всё прошло отлично, Арсений поставил честно заработанную тройку, похвалил минимальные успехи и поздравил с наступающим.       Второй и третий студенты тоже всё таки сумели закрыть себе сессию, за что отблагодарили преподавателя и счастливые пошли закупать градус.       Последним в кабинет зашёл тот, кого так тщательно пытался выследить Арсений.       — Фамин, заходи, ты последний или ещё кто-то?, — на всякий случай переспросил мужчина.       — Последний, — буркнул тот и плюхнулся на стул.       — Тяни билет, — показывая беспрекословное равнодушие, кинул Арсений.       Какова вероятность вытянуть нужный билет, когда все бумажки перед ним одинаковы с обеих сторон?       Парень вытянул понравившийся листок, но потом на его лице образовалось недопонимание, так как билет был абсолютно пуст.       — Э, а что это значит…?       — А что это может значить?       — Ничего.       — Ну как же, вот он билет, если есть билет, есть и вопрос, я жду.       — Арсений Сергеевич, здесь пусто.       — Нет.       — Да.       — Ты со мной спорить будешь?       — Но…       — Никаких «но», Максим, вы тратите не только своё время.       — Да что я должен вам ответить?       — Не знаешь?       — Нет, я вообще думал это счастливый билет.       — Счастливый билет только в Хогвартс, а это обычный, экзаменационный.       — Вы издеваетесь?       — Нет, я просто в ожидании ответа.       — Можно я перетяну?       — Нет, нельзя, ты же уже увидел вопрос.       — Да какой вопрос?       — Послушай, Фамин, ты из меня придурка не делай. Если не знаешь, так и скажи, я тебя к ректору отправлю, пусть там разбираются.       — Я знаю, просто здесь не на что отвечать.       — Ты всё сказал?       — Да.       — Уверен?       — Да.       — Хорошо, но учти, это не мои проблемы, что студенты решили строить из себя бог знает что. Нет ответа — нет зачёта, а теперь прошу покинуть аудиторию.       — Да как вы…       — Максим, я не люблю повторять, так что до встречи в следующем году, если всё таки таки у вас всё наладится.       — Я буду на вас жаловаться, — выплюнул парень и ураганом вылетел из кабинета.       Арсений лишь молча улыбнулся и достал ноутбук.       И никто не в праве ему что-то предъявить или тем более осудить его, ведь он влюблён, а ещё ректор его старый добрый знакомый.