Однажды

      Обычный день. Иван Панфилов, как обычно сидел в своем кабинете. Перед ним стояла стопка бумаг. Мысли занимала совсем не она. Немцы без предупреждения о войне напали на Советский Союз, из-за чего граждане данного большевика были совершенно не готовы к войне. Но так же, много было смелых, любящих родину, с горящими глазами, кто был готов, стремился таки идти на фронт, в первые ряды! Это радовало. Было приятно видеть такой энтузиазм. Но и тут было важным то, чтобы не один энтузиазм был у того или иного солдата. Ибо на нем одном долеко не уйдешь.       Но, больше всего, к своему же удивлению, он думал о мужчине, которого встретил здесь, во время сбора своей девизий. Казах чем-то выделялся на фоне других. И чем именно, было понятно сразу. Много кого, даже при всем своем желаний победить, стремлению воевать, не могли одолеть своего страха. Другие не были как то сильно способными. Но у этого мужчины, лет так тридцати девяти, было и мастерство, и пунктуальность, и огонь, хотя нет, не просто обычный огонь, а пламя, пламя, равным которому может быть лишь яркость солнца. — «Он еще и был хорошим наездником и человеком, умелым писателем» — Дополнил Иван про себя, вспоминая, как о произведениях мужчины говорили другие и все прошлые встречи, разговоры с ним. — «Странно, что у такого нет жены, детей»       Затем, мысли плавно переключились на думы о идущей войне, стратегиях и всяком подобном. Сколько времени прошло с того момента, как он отвлекся от чтения очередного рапорта ему было неизвестно. Но в один момент, он услышал стук в дверь. — Заходите       После этого слова, дверь со скрипом открылась, впуская внутрь брюнета, что твердыми шагами, быстро подошел к столу, остановившись чуть подаль, но и не долеко. Взгляд его карих глаз был устремлен на сидящего за столом старшего. Быстрым, таким же твердым, движением руки, вошедший добросовестно, как того подобает военная дисциплина, отдал честь старшему и по званию, и по возрасту мужчине. — Здравствуй, товарищ старший-лейтенант. — поднявшись со своего места, тоже отдал честь Панфилов. Взгляд прошелся по мужчине перед ним. Затем остановился на часах. 8:00. Удовлетворенно кивнув, он произнес, — Чтож, присаживайся. Чаю?       Казах как всегда пришел вовремя. Это радовало генерала-майора, ибо пунктуальность он любил. Как он любил говорить, «Умей им пользоваться, и время будет твоим хорошим другом. А злоупотребляй ты им — станет худшим врагом».       Присев рядом со старшим, офицер взял кружку с чаем, который в него быстро и шустро налил майор. Он отпил горячий напиток, прикрывая глаза, чувствуя, как после первого же глотка тело, что немного замерзло от холодного ветра, что был свойственен этому времени дня, обдало приятными мурашками и как оно начало будто оттаивать и согреваться. — Итак, как прошло выполнение задания? С университетами договорились? — Начал тему, ради которой казах и был здесь, русский. — Да. Все было сделано в лучшем виде. Университеты дали свое согласие отдать общежития на военные нужды. — Спокойно отчитался он, делая очередной глоток, и чувствую на себе внимательный взгляд старшего, что рассматривал и обводил взглядом его тело, спорил. — Все в порядке?       Генерал, будто только вышедший из странса, с вопросом посмотрел на младшего, понимая, что смотрел на него дольше положенного. — М? Что ты имеешь ввиду? — Вы просто меня так рассматриваете. — Просто задумался, извини.       Вроде ничего необычного или подозрительного. Не так ли? Так. Это и подумал Бауыржан, пожав плечами и продолжая пить чай, не придав особого значения сия действию со стороны командира девизий.       А тот, тем временем, так же отпил чая из своей чашечки, вновь погружаясь в мысли. Взгляд все время так и норовил поднятся к Момышулы, но генерал сдерживал себя. И весьма успешно. Но все-таки, в один момент дал слабину и поднял на него взгляд, снова принимаясь разглядывать хорошее, ладное тело.       На этот раз, казах не обратил внимания на взгляд. Он лишь подумал, мол; — «Задумался снова»       После чего последовал его примеру, отпив чая. И они, наверное, так бы и сидели в тишине, пока казах вдруг не почувствовал, как-будто кто-то коснулся его щеки. Кто это был, было очевидно. А то, реальность ли это, или лишь фантазия — было для него секретом. Но он все равно решил перевести взгляд на Панфилова. Тот пил чай и выглядел так, будто к этому причастен не был. — «Показалось» — Подумал он. Поэтому, вздохнув, решил все же проигнорировать то, что произошло только что. Зря.       Прошло еще, примерно, с минуту. Они всё ещё сидели в тишине. У генерала снова появилось желание коснуться казаха. Почему? Зачем? Да он и сам не знал. Просто. Это было странным и для него самого. Даже очень. Но это желание было таким сильным, что не повиноваться было невозможно. Поэтому, молодой мужчина уже в который раз поднимал на него немного удивленный, немного непонимающий и немного хмурый взгляд. На этот раз точно не показалось, ведь рука Ивана все еще лежала на его щеке. — Что Вы делаете? — Задает вопрос младший, не понимая, что нашло на старшего, немного нахмурив брови. — Да, ничего. — Пожал плечами мужчина. Рука, лежавшая на щеке немного ее поглаживала. — Это не похоже на «ничего». — Сильнее нахмурившись, сказал турок, отстраняясь от руки.       Да. Это было странно. Но еще не пик странности. А вот то, что спустя всего пару мгновений он почувствовал что-то на своих губах, и горячее дыхание на лице, можно было считать пиком. Лейтенант залился краской и вскочил, с шоком смотря на майора. Сердце пропустило удар и забилось быстрее. — Чт-что вы себе позволяете?! — Не сдерживая нахлынувших чувств, от всей души воскликнул кочевник.       Тишина. Мужчины стояли, смотря друг на друга, переваривая произошедшее.