Осколки

      Она пришла сюда ради друзей. Ради того, чтобы они смогли выжить. Чтобы Куросаки-кун поправился. Чтобы у всех них было ещё немного времени. Ради них она должна держаться. Орихиме с ужасом наблюдала за повисшим на руке нынешнего Секста Эспада уже почти бездыханным телом Люппи. Мгновение — и тело брюнета потонуло во вспышке серо, распадаясь в прах. От запаха жжёной плоти ей стало дурно. — Иди за мной, женщина, — голос выдернул её из ступора. Арранкар безучастно смерил её взглядом, ожидая реакции.       Иноуэ с усилием повернулась к Улькиорре. Тот удостоверился, что девушка идёт за ним, и, не оборачиваясь, повёл её за собой, прочь от внезапно разыгравшейся бойни. Химе шла по пятам, уставившись в пол, тщетно пытаясь переварить произошедшее. Смех Джагерджака эхом прокатился по сводам огромного зала. Это первый раз, когда на её глазах убивали человека. К горлу подступил комок, и дышать стало ещё тяжелее. Как только за их спинами ухнула, закрываясь, огромная дверь, Иноуэ выдохнула, осознавая, что прямо сейчас её не убьют. Её не разорвёт Люппи, как он грозился всего пару минут назад. Она не попадёт под шальной залп чьего-нибудь серо. Орихиме обняла себя за плечи и крепко, до боли сжала пальцы. Коридор, в который они попали, казался бесконечным. Внутри неё что-то истошно орало о том, что отсюда надо бежать. Хоть как-нибудь и хоть куда-нибудь. К глазам подступили слёзы. Шиффер, казалось, не обращал на девушку никакого внимания. На самом деле, ему даже не нужно было оглядываться на неё, чтобы понять, что она не отстала: арранкар чувствовал нестройную, ломаную пульсацию тёплой реяцу, без слов кричащую о состоянии хозяйки. — Мы пришли, женщина, — Улькиорра коснулся стены, и часть её отделилась, с шуршанием отъезжая в сторону. — Проходи. Твою одежду уже принесли. Переодевайся.       Орихиме прошла мимо него, оказываясь в небольшой комнатке с единственным узким окном, перечёркивавшим луну Уэко Мундо несколькими толстыми прутьями. На диване, свёрнутое, лежало её новое платье. Такое же, как и у всех здесь — блёкло-белое, с мрачными чёрными кантами. Девушка потянулась к краешку своего свитера, но остановилась и оглянулась на своего провожатого. — Почему ты медлишь? — Лицо арранкара по-прежнему не выражало ни единой эмоции. — Переодевайся. — Я?.. Нет, что ты?.. — Химе опять будто очнулась, испуганно посмотрев на Шиффера. — Я переоденусь, правда. Только… пожалуйста, отвернись, Улькиорра-кун…       Куатро Эспада смерил её ещё одним равнодушным взглядом и отвернулся.

***

      Орихиме сидела на диване, обняв руками коленки. Луна тускло освещала её новое обиталище — по иронии судьбы даже эта маленькая комнатка была больше той, в которой она жила в Каракуре. Диван, маленький коврик, столик со стулом, почти невидимый контур другой двери: уборной и душевой кабинки. Вот и всё, что оказалось в распоряжении ценной гостьи господина Айзена. Но, по крайней мере, она не была вынуждена постоянно находиться в тронном зале, рядом с предателями-шинигами и арранкарами. В этой комнатке можно было остаться одной, не чувствовать себя мышью на секционном столе. Перед глазами опять мелькнул обугленный труп Люппи, и Иноуэ покрепче прижала ноги к себе, прячась от действительности за пологом рыжих прядей.       В коридоре послышались шаги. В следующую секунду в стене очертились контуры входной двери, и карикатурного телосложения маленький нумерос затолкал в комнату тележку, вероятно, с едой. Остановившись напротив девушки, существо поспешило крадучись просочиться мимо долговязой фигуры, застывшей в дверном проёме. Девушка быстро распрямилась, настороженно вглядываясь в лицо посетителя. — Привет, Химе-тян, — пропел голос, и из тени плавно вынырнул силуэт арранкара с розовыми волосами.       Орихиме не знала его имени, но вспомнила, что уже видела его, пару часов назад, когда вся Эспада собралась посмотреть, на что способна генсейская девчонка. Химе ожидала увидеть в коридоре Улькиорру, ведь господин Айзен сказал, что именно он будет смотреть за ней. Вот только за посетителем никого не было. Открытая дверь тёмным пятном выделялась на белой стене комнаты.  — Я принёс тебе еды, — излишне театральным жестом он снял клош с тарелки, и взгляду «гостьи» Лас Ночес предстало какое-то ярко сервированное блюдо — «какое-то» потому, что даже искушенная в кулинарных экспериментах Иноуэ понятия не имела, что сейчас лежит перед ней. — Ешь, Химе-тян, — дружелюбно протянул гость, ближе пододвигая к девушке еду. — С-спасибо большое, — Орихиме выдавила улыбку, ощущая, с какой силой ножки тележки упёрлись в её диван, — но я сейчас не хочу есть, простите, — Иноуэ не врала, её всё ещё тошнило. Арранкар, нависающий над ней, странно замер. — Ты съешь это, Химе-тян, — гость опять почти пропел эту фразу, но сейчас девушку прошиб холодный пот. Она подняла голову и встретилась с абсолютно ледяным, пробирающим до костей взглядом желтых глаз. — Нет.       Эспада молниеносным движением схватил её за шею и потащил на себя. Задохнувшаяся от неожиданности и боли Иноуэ не успела даже вскрикнуть, как с тяжёлым ударом арранкар вдавил её головой в тележку. Перед её глазами рассыпались миллионы искр, запахло кровью. Тарелка с разноцветными кусочками чего-то непонятного, которую гость предварительно взял в другую руку, опустилась прямо напротив её лица. Парень грубо перехватил её за волосы, разворачивая лицом к себе, и сунул ей в рот какую-то зелёную гранулу. Горошина попала поперёк горла, выжимая из глаз слёзы, а из лёгких воздух. — Ты что, блять, здесь устроил, Заэль?! — Не твоего ума дело, Джагерджак, — отозвался Эспада, не выпуская волосы Иноуэ из рук, — иди, куда шёл. — Пусти девку по-хорошему, шизик, — прорычал Гриммджоу, — и не смей мне указывать.       Заэль ощутимо напрягся, но не спешил отпускать Иноуэ из рук. Химе была крепко прижала к столику. Её волосы рисовали на металле жуткий кровавый узор. В глазах стало мутнеть, голова закружилась. — Это всего лишь безобидный эксперимент, — попытался сменить тактику арранкар, — в конце концов, я же учёный. И я понимаю, что она нужна господину Айзену, с ней не случится ничего критичного, а вот ты рискнёшь опять попасть в немилость, если тронешь меня сейчас, Джагердж-       Синей вспышкой перед расплывающимся взором Орихиме промелькнул Секста Эспада, легко впечатавший своего собрата в стену. В руках у Заэля остались несколько золотых волосинок, полные ярости жёлтые глаза размножились в десятке осколков очков. — Тебе это с рук не сойдёт! — прошипел учёный и на выдохе с усилием оторвался от стены, взглядом пытаясь испепелить Гриммджоу. Кусочки камня и песка миниатюрным оползнем скатывались с его плеч на пол. — Ещё хоть раз сюда сунешься — и я посмотрю, во сколько пробирок поместится твой фарш, — хищно скалясь, Джагерждак запустил балу вдогонку прыгнувшему в сонидо Заэлю. Стена, не выдержавшая такого издевательства, с грустным грохотом сложилась в проход. — Эй, рыжая, ты как?.. Твою мать!       Орихиме крупно потряхивало, из её рта шла пена, смешиваясь на столике с кровью. Сюн Сюн Рикка то материализовывались, то снова возвращались в лепестки. Секста подскочил к девушке и перекинул её тело через подлокотник дивана, спиной вверх, опасаясь, что язык западёт ей в глотку. Нести её в медпункт, буквально прямо в руки к Грантцу? Исключено. Этот странный припадок явно его рук дело. Парень усиленно перебирал в голове варианты. Реяцу девушки нездорово вибрировала, подрагивала, больше напоминая ужасный смерч, чем то, что Джагержак чувствовал, пока Иноуэ его лечила. Арранкар почти видел, какой шторм захлестнул духовную энергию Орихиме, и тут ему в голову пришла глупая, нет, почти идиотская идея.. — Держись, рыжая, будет тяжеловато, — Гриммджоу присел на колено, подхватил лоб Химе рукой, чтобы та не сломала шею, и выпустил весомую долю своего реяцу так, что пространство вокруг будто бы стало гуще.       Безвольно висевшую на подлокотнике девушку вжало в диван, но, чёрт дери, казалось, что задумка вышла не настолько тупой. Плотная, физически ощущаемая духовная энергия Сексты давила в том числе и на реяцу Орихиме, сжимая её, возвращая владелице в концентрированном состоянии. Мерзкое дребезжание становилось всё тише, а её заколки вспыхивали реже. Приступ прекращался, но Гриммджоу не останавливался — кто знает, что Заэльаппоро заставил её съесть. — Что здесь происходит? — оглянувшись, Джагерджак увидел Улькиорру, кажется, уже готового отсечь ему голову — рука Куатро лежала на рукояти Мурсиелаго, а сам он взглядом, в котором мешались удивление с нарастающей холодной яростью, сканировал развернувшуюся перед ним сцену. — Грантца спроси, умник! Какого хера ты за ней не следил? — Гриммджоу больше не отрывал от Орихиме взгляда: так аккуратно пользоваться своей силой ему раньше не доводилось. — Позови хоть кого-нибудь, пока она не откинулась! — рявкнул он, чтобы придать Шифферу ускорение.       Куатро действительно исчез в сонидо, и меньше, чем через минуту, вернулся в компании Ичимару Гина. Бывший капитан третьего отряда присвистнул, проходя в комнату. — Ай-яй-яй, вас нельзя оставить ни на минуту, Орихиме-тян, — шинигами перешагнул через кусок стены, мельком изучая принесённую Заэльаппоро еду. — Улькиорра, мне кажется, тебя ждёт крайне неприятный разговор с нашим господином.       Ичимару наклонился, худыми пальцами отодвигая рыжие прядки девушки от лица. Иноуэ была без сознания, но, по крайней мере, хуже ей не становилось. Начально оценив состояние пленницы как «удовлетворительное», Гин вновь бросил взгляд на тележку. — Снотворное, наркотики и дестабилизаторы реяцу, ну и ну, — Гин покачал головой, выпрямился и положил Орихиме руки на спину. Под его пальцами расцвело бледное бирюзовое свечение. — Гриммджоу, ты можешь прекращать.       Арранкар встал и прислонился спиной к стене, скрестив на груди руки. Химе всё висела на подлокотнике дивана, у левого виска виднелось засыхающее бурое пятно. Почему-то участь девушки показалась Джагерджаку несправедливой. Теперь оставалось лишь ждать, пока она очнётся.