Взаперти

— Вы уверены, Господин? — Я никогда не сомневаюсь в своих решениях. Убей его, он бесполезен. — Слушаюсь. Чимин медленно раскрывает тяжёлые веки, и боль в руке сразу пронизывает всё тело. Он замечает, что лежит на большой кровати в той самой комнате, где Тэхён трахал его прямо перед зеркалом, в которое он так удивлённо сейчас смотрит. В отражении видит свою руку, в которой воткнута игла и капельница, а вторая прикована к изголовью кровати наручниками. Парень благодарен, что хотя бы в нижнем белье, поможет избавить от лишних ненужных взглядов и осмотров. — Наконец очнулся, — Тэхён с бокалом вина подходит к кровати и садится на край. — Долго отдыхал, пора за работу. — Я тебя ненавижу, — шипит Пак, но в ответ получает лишь смешок. — Это абсолютно нормально для того, кто потерял близкого человека, тело которого сожгли в том же мешке, — специально давит на больное и получает долгожданную реакцию. Пак дёргает пристёгнутой рукой, но ничего не может сделать, поэтому ложится обратно. — Забудь, он виноват во многом: тебя похитили из-за него, ты страдал из-за него, получил нервный срыв и пролежал в отключке три дня также из-за него. Просто оставь в прошлом и думай о том, что придётся делать всё, что пожелает сын Господина Чона для нашей взаимовыгоды. — Ты псих, — всё, что может сказать парень, чувствуя странное ощущения расслабления. — Возможно. Но зачем мне выделяться среди всех, если они будут такими же? — встаёт и крутит что-то на капельнице. — Ты часто плохо себя ведёшь, поэтому придётся усмирить. Пацан приедет через час, советую меня не злить, а его тем более. Надеюсь мы договорились. Сознание начинает погружаться в сладкую пелену, а эйфория распространяться по всему телу. Парень настолько расслабляется, что не успевает понять, что происходит вокруг. Даже не слышит выстрела, раздавшегося из коридора. Его освобождают и поднимают на руки, но всё происходит так замедленно, нечётко, а на душе становится резко спокойно и приятно. Тэхён несёт по коридору в уже знакомую комнату. Он долго думал чем лучше будет накачать парня, перебрал много препаратов, но решил остановиться на небольшой дозе героина, прекрасно осознавая, что теперь рыжий будет зависеть не только от наркоты, но и от него. Пак в полусонном состоянии упирается головой в чужую грудь и старается ударить, но сил так мало, что поднять руку уже бы было достижением. Но через пару секунд улыбается, как довольный кот напившейся молока. Тэхёну определённо нравится такой Чимин: расширенные зрачки, впервые за эти дни видит его улыбку, он прижимается сам, а тело расслаблено и висит, как кукла, – делай что хочешь. — Как себя чувствуешь, лисёнок? — спрашивает Ким, занося его в комнату. — Хорошо... — довольно отвечает Чимин, не убирая дурацкой улыбки с лица. — Скоро будет ещё лучше. Расслабляется на кровати, будто она мягкое и пушистое облако. Хочется радоваться и смеяться, тело само кажется легче пушинки, а разум покидает тело паря в воображаемых облаках. Он забывает где находится, его не беспокоит, что с ним будут делать, он не вспоминает о недавнем случае, из-за которого сорвал голос, забывает самого Юнги. Тэхён ещё пару секунд смотрит на парня, который пялится в потолок и достаёт телефон, делая фотографию на память. Будет интересно посмотреть на реакцию парнишки потом. Его друга убили на глазах, а он довольный лежит в кровати и улыбается, будто приехал на отпуск. Поиздеваться будет очень интересно. Ким покидает комнату, предварительно оставив на тумбочке шприц с ещё одной дозой. Теперь без этого укольчика Чимин будет страдать вдвойне. — Смотри, это хотя бы похоже на человека? — спрашивает Юнги, откладывая карандаш. — Больше на обезьяну, — усмехается Пак и начинает стирать половину рисунка. — Эй, — Мин кладёт руку на его ладонь и останавливает. — Было не так плохо. — Если хочешь научиться, должно быть отлично. — Зануда. Голоса в голове воспроизводят всё сами, но слышны так отчётливо, будто этот разговор происходит здесь и сейчас. Улыбка спадает с лица, и парень пялится в потолок уже безэмоционально. Рука начинает немного чесаться, хотя прошёл всего лишь час. Эффект постепенно отходит и хочется вернуться в это состояние опять, забыть о проблемах и переживаниях, но груз на душе появляется быстрее, чем парень успевает подумать. Он вспоминает всё. Эмоции накатывают новой волной, но тело ещё расслаблено и пошевелиться даётся с трудом. Пытается встать с кровати, опираясь локтями на матрац, привстаёт, но трясущиеся руки валят обратно на спину. Звуки ударов клюшки по черепу отдаются в голове эхом, а хрипы блондина убивают изнутри. Чимин опять плачет, не знает насколько громко, но упирается лицом в подушку и стискивает зубы, практически не прокусывая её ткань насквозь. Даже открывшаяся дверь не пугает, он просто продолжает плакать в подушку, чуть ли не захлёбываясь в своих же слезах. Надрывается, кашляет, но даже не смотрит на того, кто подходит близко к кровати и кладёт руку на плечо. — Успокойся, — голос незнакомый, но звучит не грубо, даже не приказывает, а слишком ласково, что кажется просто иллюзией, поэтому Пак не верит и не слушает, продолжая рыдать. — Чимин. Парень резко затихает и застывает. Ему просто послышалось, это не может быть он. Юнги мёртв, это глупая игра подсознания, которое не может пощадить своего хозяина в такие трудные моменты. Чимин поворачивается медленно, но из-за полных слёз глаз практически ничего не видит. Белое пятно перед глазами, но этого достаточно, чтобы Пак вскочил и бросился в объятия. Он так крепко прижимает к себе и продолжает плакать, в ответ получая аккуратные поглаживания по спине: медленно, практически не касаясь. Только тогда до Чимина доходит, что это не Юнги. Он быстро отстраняется и падает на кровать, начиная отползать. Теперь видно уже лучше и этот светловолосый парень высокий, красивый, да ещё и с пирсингом на брови. Одет довольно просто: без всяких костюмов, а как-то по-домашнему. Обычные широкие штаны и футболка. На правом плече виднеется часть татуировки, что-то на подобии заката. На первый взгляд он не представляет опасности, но если находится здесь и знает имя, значит и есть тот самый покупатель. — Не бойся, я не такой, как они, — он поднимает руки в примирительном жесте и медленными шагами приближается к сжавшемуся парню. — Я не сделаю больно. Меня зовут Чонгук. — П-пожалуйста, — тихо шепчет парень и прижимает ноги к себе. — Оставьте меня в покое. Чонгук тяжело вздыхает и садится на край кровати. Чимин следит за каждым его движением, готовый если что дать отпор. Хотя ему уже плевать на всех и себя. Если убьют, будет только рад. Он дёргается, когда тот кладёт руку на колено и медленно поглаживает. В его глазах нет злобы, пошлости или желания. Он выглядит как человек, который хочет поддержать. Переносит руку к лицу и ласково убирает прядь за ухо, начиная вытирать слёзы чужих на щеках. Слегка улыбается уголками губ, но опять же по-доброму. Может это у него такие издевательства, но это странное поведение для такого места, где о ласке и речи идти не может, совсем не характерно. Особенно, когда за тебя заплатили большие деньги, тратить время на поддержку и попытки успокоить – самое глупое решение. Лучше сделать прямо сейчас, чем дарить надежду на лучшее. — Давай уже, — грубит парень, так как совсем перестал бояться. Надоело жить в постоянном страхе, это ничего не изменит. — Сделай то, зачем пришёл и уходи. — А что если я не хочу, — Чонгук удивляет своим ответом и вытирает очередную стекающую слезу. — Не буду ничего делать, пока ты не позволишь сам. — Тогда зря потратил деньги. — Я понимаю тебя- — Нет! Ты не можешь меня понять! — Чимин срывается. Ему срочно нужно выплеснуть эмоции, которые так устали рвать на живую изнутри, и сделает он это сейчас, тому человеку, который просто слушает и не готов перебивать. — Тебя похищали? Вырывали из обычной жизни? Трахали прямо перед грёбаным зеркалом? Или же терял важного для себя человека, которого убили на твоих глазах? — Да, ты прав. Всё, что произошло с тобой – сущий кошмар и тут мне тебя не понять, но боль утраты мне знакома, — он заворачивает рукав футболки на правой руке и открывает вид на полное тату. Закат или рассвет – не понять, но большая кисть на ручке которой выбито имя «Hope», сильно удивляет. — Он был для меня самым дорогим человеком: надеждой, пока не... пропал. Я нашёл его в ванной, всего в крови. Было поздно, я, — голос немного дрожит, но Чон прочистив горло, продолжает, — не успел его спасти от самого себя. Эти воспоминания для него самые болезненные за всю жизнь. Они были близки, слишком, но Чонгук не успел вовремя, не смог поддержать. С того дня чувство вины пожирает уже целый год. Всегда есть это если бы. Если бы не сказал тогда лишнего, если бы не оставил его одного в такой тяжёлый период времени, если бы поехал к нему в квартиру сразу, а не тянул целых пять дней, тогда он мог быть жив. Глаза начинает щипать, но Чон не может показывать свои истинные эмоции: всегда приходилось жить под маской прилежного сына главы крупных компаний, но ему надоело играть. Он никогда не был эгоистом, не просил денег, хорошо учился и старался устроиться в компании отца на лучшие места, но в итоге это всё маска. Сам же Чонгук мечтает стать художником. С детства был талант к рисункам и остался до сих пор, но отец считает это глупостью, и парню пришлось бросить. Тату, конечно, в честь своего любимого хобби набил ещё в пятнадцать лет, в тайне от родителей. Он боялся, что они будут злы, заставят удалять или в качестве наказания сидеть на скучных совещаниях по работе, которые идут около пяти часов. Но они просто строго посмотрели. Тем более, её смысл имеет место быть. «Мы сами рисуем своё будущее», так Чон считает и до сих пор. На его руку ложится чужая и, приподнимая голову, блондин замечает Чимина. Он сжимает его ладонь крепко, как в знак поддержки. Сам не знает почему набрался смелости это сделать, но видимо потому, что боль утраты знакома уже не в первый раз. Особенно дорогих людей, если родителей можно считать такими. — Я не буду тебя трогать, обещаю, — Чонгук смотрит на их переплетённые руки и слегка улыбается. — На самом деле я купил тебя, потому что ты мне понравился. Напоминаешь его. Милый, красивый и с такими добрыми глазами, в которых я тонул каждый день, — всё же одна слеза начинает течь по щеке, и Чон сразу её вытирает, хотя Чимин всё равно замечает. — Прости, я что-то расчувствовался. — Это не стыдно, — говорит тихо Пак и получает вопросительный взгляд. — Показывать, что ты тоже человек с эмоциями, в этом нет ничего стыдного. Чон кивает, обдумывая его слова. Чимин абсолютно прав, но, к сожалению, для такого элитного человека как Чонгук – это является постыдным. Блондин мельком замечает раны на его теле и тяжело вздыхает. Это место отвратительно, но при том он сам находится здесь. Если бы пресса узнала, то отец точно закопал бы заживо. — Ты сильный, Чимин, — Чон уверенно смотрит в его глаза и тонет как в тех, родных. — Пережить такое, но оставаться светлым человеком это... невообразимо. Я не хочу, чтобы ты продолжал страдать. Может это не очистит мою карму, ведь этот урод накачал тебя наркотой из-за меня, но я постараюсь тебя защищать. Буду покупать на весь день, и мы будем делать что захочешь. Ему всё равно главное деньги. Чимин не верит в услышанное, но принимать в серьёз на прямую не собирается. Здесь всё не будет так просто. Если Тэхён догадается, то после законченного времени будет делать всё сам. Его видеть не хочется в первую очередь. Стоит только подумать, как хочется убить голыми руками. Чимин ненавидит его до боли в груди. То, что он сотворил превратив в свою игру для вымывки денег – хуже, чем преисподняя, в которую захочется отправиться сразу же как тут очутишься. И Чонгук не соврал. Всё оставшиеся время они просто разговаривали. Он смотрел на лицо, особенно застывал на глазах, даже не опустив голову ниже шеи. Выслушивая то, что здесь произошло, сердце сжималось от каждой истории. Особенно от того, что это не выдумки, а реальность. Сам же он поделился с парнем тем, что происходит в мире и когда узнал, что у них общие интересы, показал картины с выставки в галереях. Он даже подумывал дать Чимину позвонить хотя бы друзьям, ведь из досье Тэхёна знает, что родители мертвы, но потом вспоминает, что единственный, кто настолько близко с ним общался, был Юнги. Время пролетело совсем незаметно, Чимин отвлёкся от суровой реальности и просто поговорил о ситуации в мире и жизни других людей. Чонгук правда приятный парень и если его подкинула судьба как поддержку, то спасибо ей хоть за это. Чон улыбается так мило, когда рассказывает шутку, от которой Чимин впервые смеётся искренне. — До завтра, — он подносит его руку к губам, нежно целует, будто джентльмен в ресторане. — Я постараюсь купить что-нибудь вкусное. Чимин краснеет как никогда раньше, особенно, когда в этом месте проявляют что-то хорошее кроме боли и пыток. Появляется надежда на хороший конец этой истории. Тэхён поджидает за дверью. Так как время вышло, ему интересно посмотреть на состояние Чимина. Думает, что от него и живого места не осталось, но видит как тот абсолютно спокойно сидит на краю кровати даже не с красными глазами. Выглядит так же обычно как в те дни, когда приходилось за ним следить. А Чонгук с полным лицом серьёзности засовывает руки в карманы и пробегает по лицу Кима глазами. Сейчас за такое обращение с Чимином его хочется убить. — Как он себя вёл, Господин? — интересуется Ким. Надеется, что парень не натворил глупостей, иначе наказание будет не из сладких для него. Для Тэхёна как раз наоборот. — Знаете, он пришёлся мне по вкусу. Только не накачивайте больше наркотой, так он бесполезен, — Чон поворачивается к парню и подмигивает. — Встречи у нас теперь будут частые. Бронирую на завтра точно. — Отлично, предлагаю обсудить это у меня в кабинете, пройдёмте. Они начинают уходить, но странный взгляд, которым Тэхён посмотрел на Пака, заставил его чувствовать себя волнительно. Может жизнь начнёт налаживаться, но теперь появилась и другая проблема. Желание организма опять погрузиться в ту приятную и сладкую эйфорию, пока сознание и сам парень не хотят быть зависимыми. Но всё начинает ломить, а лежащий шприц с дозой манит как спасение. В голове появляются голоса, которые так и просят это сделать, но вместо этого, Чимин хватает шприц и кидает в угол комнаты, следом накрывая голову подушкой и пытаясь успокоить своё тело. Руку, которая пульсирует в месте прошлого укола и остановить непонятные слуховые галлюцинации. — Я не буду! Не буду! Я не наркоман! — кричит на надоедливые голоса и закрывает уши. Голова опять начинает болеть, эти чувства мучают и пытают. — Да, лисёнок, наркоманом ты не будешь, — Тэхён, зашедший в комнату заставляет парня затихнуть и застыть. — Уж прости, но придётся терпеть. Чонгуку ты под дозой не понравился. Он хочет тебя в хорошем состоянии, поэтому заплатил за осмотр. Вставай. Чимин не двигается, его тело постоянно теряет возможность пошевелиться, когда этот человек рядом. Страх парализует, сжимает грудную клетку, выбивает способность здраво мыслить. Одно глупое движение или решение выводит Тэхёна из себя, а его наказания отражаются на теле вдвойне больнее. Даже тот врач не безопасен и может сделать что угодно. Почему нельзя просто оставить здесь? Да, раны болят, клеймо уже покрылось корочкой и закрывать бинтами необязательно, но до этого терпел, значит может и сейчас. Только Тэхён так не думает. Он быстрым шагом подходит к кровати и резко хватает парня за локоть, поднимая рывком. Смотрит в глаза, ухмыляется и скользит по голому торсу. Его пальцы любят бродить по спине и спускаться ниже, с каждым разом доходя до интимных мест. Чимин его на месте взглядом прожигает, таким ненавистным, что вызывает у того самодовольную улыбку. Парня ломать интересно, хочется чтобы уже выпустил свои коготочки и попытался что-нибудь сделать. Тэхён во время слежки познал его характер и знает, что он может, просто эта ситуация немного его пошатала. Испугался бы любой. — Ты пойдёшь к врачу, и он обработает раны, — поднимает руку по спине и запускает в его волосы, слегка сжимая. — Будешь устраивать протесты, я удвою дозы и слезть ты уже не сможешь никогда. Даже если по счастливо-невозможной случайности сбежишь отсюда, ясно? Голова начинает болеть сильнее, но Пак кивает. Немного становится легче когда отпускает, но особо ничего не меняется. В последний месяц, как Чимин пришёл в институт, каждый день она раскалывалась на куски. К врачам идти считал глупой тратой времени, поэтому просто пичкал себя таблетками. Может там что-то серьёзное, но сейчас уже не важно. Тэхён выводит парня и начинает вести к лестнице. Чимин впервые поднимется куда-то выше, чем этот ужасный подвал. Может повезёт и удастся сбежать? Вряд ли. Отсюда выход только в чёрном мешке. На удивление парня, этаж оказывается практически пустым. Он ничем не отличается от подвального помещения, но дверей меньше, а в самом конце коридора находится одна с белой табличкой. Тэхён сжимает локоть сильнее, чем требовалось бы, практически до синяка, но Чимин старается не подавать виду. Боль внутри от недостатка дозы похуже будет. — Знаешь, с сыночка директора я могу получить очень много денег, — начинает задумываться и переводит хитрый взгляд на Пака. — Если ты ему понравился, это очень выгодно. Давай так, если продолжишь хорошо себя вести, я возможно подселю к тебе кого-нибудь, чтобы не сидел один. А если плохо, назначу встречу с Хантером раньше чем он хочет, а хочет он уже через неделю. Оба варианта Чимину не нравятся. Вроде первый должен быть хорошим, но парень наоборот, хочет побыть один. По поводу Чонгука можно не сомневаться, но если подселят кого-нибудь, это будет напоминать о Юнги. Его заботе и поддержке замены не будет, а если пытаться подружиться, то это неловко. Как Чимин любил быть один, так и не изменил своим принципам. Только вот предпочёл бы, чтобы Мин был рядом. По нему очень сильно скучает. Тэхён открывает дверь и предоставляет внимание на большой белый кабинет, больше похожий на больничную палату. Сэм сидит за столом и что-то пишет, поправляя круглые очки. Звук открывшейся двери его отвлекает и, завидев Чимина, сразу ухмыляется. Вот не думал, что Тэхён приведёт его на осмотр, раз в планах было калечить, а не лечить. — Вижу Ваши планы изменились, Господин? — снимает очки и откладывает в сторону. — Не начинай, я бы в жизни этого не сделал, просто кое-кто хорошо заплатил за его восстановление, — Ким заводит парня внутрь и выходит в коридор. — Сделай его как новенького, — закрывает дверь, оставляя Чимина и Сэма на едине. Но Пак и с места не двигается, хотя понимает, что Чонгук сделал это чтобы ему стало легче. Но просто он не знает, что врач здесь не лучше их всех. Отголоски в голове до сих пор просят дозы, голова болит, а ещё и этот тип напрягает, пока роется в своём чемоданчике, пытаясь что-то найти. — Выглядишь как огурчик, после того что с тобой произошло, — начинает мужчина, подходя к Паку с какой-то мазью. — Мне жаль того парня. Стоит Чимину услышать эти жалкие и к чёрту ненужные слова, как он теряет над собой контроль. Впервые чувствует такую агрессию на ровном месте, хочет убить. Они сами виноваты в том, что здесь происходит, и этот человек ещё смеет строить из себя хорошего. Думает скажет простое «мне жаль» и на душе станет легче? Это не так работает и ему не понять. Чимин хватает его за воротник белого халата и с силой толкает в сторону шкафа с препаратами. Он шатается с такой силой, что кажется упадёт, особенно, когда парень налетает следом и сцепляет руки на шее врача. — Не смей о нём говорить! — в глазах Чимина такой гнев, желание убить, что Сэм чувствует сильный страх впервые за свою жизнь. — Вы, ублюдки сделали это с ним! — кричит чуть не срывая голос, пальцы сильнее вжимаются в кожу и не перестают перекрывать кислород. Сэм хватает за руки, пытаясь ослабить хватку, но сейчас Пак слишком силён. — Ненавижу, вы все сдохните от моих рук! — Вот оно как, — голос Тэхёна спокойный, как и выражение лица. — Сдохнем от твоих рук, — усмехается. — Интересно посмотреть. — Босс... — хрипит мужчина уже весь красный, но Чимин сильнее сжимает шею. — Хорошо, я дам тебе шанс, — Ким достаёт пистолет из-за пояса и вытягивает перед собой. — Возьми. Чимин смотрит на жертву, которую практически убил, затем на пистолет. Это шанс, но очень глупый. Тэхён не даст заряженное оружие, это опять очередная уловка. Но выстрел возле ног заставляет отскочить, и Сэм, хватаясь за шею, откашливается, скатываясь по шкафу на пол. — Бери я сказал! — теперь уже целится в Чимина и сжимает пистолет до вен на руке. Выбора не остаётся, поэтому Пак медленными шагами подходит ближе и дрожащей рукой забирает оружие. Вес ощутимый и пару секунд он тратит на его осмотр, но ладонь Тэхёна его прерывает и, хватая ствол за дуло, подносит себе на лоб. — Давай, ты же так этого хотел, — улыбается как безумец, смотрит в глаза Чимина, а видит там только страх и ни капли решимости, о которой тот говорил. — Убей меня своими руками и всё это закончится. Ты поедешь домой и будешь доживать свои жалкие дни. Только друга рядом не будет, даже могилу не посетишь, — давит на живое и кажется нашёл то самое место. Чимин сжимает ствол сильнее, палец давит на курок, но в последнюю секунду он подносит себе к подбородку и нажимает. Выстрел слышен где-то сбоку, а пистолет вылетает из руки, по которой резко ударил Ким. В стене появляется дыра, а застывший Чимин пялится в ту сторону даже не моргая. Он правда думал, что это игра и там был единственный патрон, который уже потрачен. Но оказывается ему дали настоящее, заряженное оружие. Он правда мог застрелиться прямо сейчас и даже не понять, что это была не шутка. Тэхён безумец, раз чуть не позволил дать себя убить. — Не ожидал, что твоё решение будет таким, — хмыкает и хватает его за шею. — Игрушка ты интересная, но очень непослушная. Может мне отдать тебя своей охране? — приближается к лицу и шепчет с оскалом. — Или трахнуть прямо сейчас? Игла в шее оказывается быстро, но не ощутимо. Сэм вкалывает снотворное, и когда Тэхён грубо толкает парня, ловит. Смотрит как мужчина забирает пистолет и покидает кабинет, напоследок что-то сказав себе под нос. Разум затуманивается, парень пытается подняться с рук, которые его крепко держат, но Сэм лишь сильнее прижимает к себе. Сейчас он зол, очень. Этот парнишка его чуть не убил, а теперь нужно его лечить и обрабатывать раны. Поведение возможно такое из-за недостатка дозы, но сейчас это не волнует. — Я ведь тебя спас, — грубо говорит Сэм и начинает тащить полусонного парня к койке. — Мог оставить там, когда он молил помочь. Тэхён убил бы меня в любую секунду, но я ослушался и решился. Что-то в его слезах и просьбах заставило меня прийти. Что бы он делал без тебя, а? Чимин слышит все неразборчиво, но главную суть понимает, особенно момент того, что Юнги молил, пытался спасти и смог, но пострадал сам. Вроде надо благодарить Сэма, но Чимин злится сильнее. На сколько хватает сил, пока темнота не забирает вглубь, шепчет: — Жил, — и погружается в царство снов.

***

— Он в норме? — Да, я всё обработал и перевязал. Клеймо почти зажило, поэтому смысла перебинтовывать нет. — Отлично, можешь идти. Тэхён смотрит на парня, а сам глаз не отводит с лица. Чимин действительно красивый и убеждается в этом он каждый день. Очертания лица неземной красоты, идеальные пухлые губы, глубокие глаза в которых так хорошо смотрится страх. Всё это идеально сочетается и слишком хорошо для Тэхёна, который сдерживает себя каждый раз, чтобы не оттрахать его до потери сознания. Никто из тех оставшихся пятнадцати парней не завлекал его как этот. Чимина хочется каждый раз как видит, но сейчас его тело принадлежит другому. Костяшками руки проводит по его скулам и пальцами по шее, ниже и ниже спускаясь к животу. Дышит ровно и спокойно, значит ещё без сознания, отлично. Мужчина наклоняется к лицу, такому спокойному за эти дни, и целует в губы. Напорнее, сильнее, жёстче. Почти терзает, кусает, потому что нежно не умеет и не хочет. Приходится оторваться, когда дверь открывается, и мужчина с автоматом говорит о приходе гостя. Терзая напоследок нижнюю губу и слизывая с неё немного крови, отстраняется и вытирает рукой свои, на которых осталось пару капель. Ухмыляется и начинает выходить, когда возле входа как раз появляется Чонгук с черным пакетом. — Быстро Вы, — пускает смешок мужчина и заглядывает в пакет. — А что тут у нас? — Неважно, — сразу отвечает Чон и проходит внутрь, пока рука Кима не останавливает его. — Некоторые игрушки. Тогда Ким отпускает, решая в этот раз поверить на слово и подзывает рукой охранника, закрывая дверь и начиная уходить. Ему кажется подозрительным много чего, но пока что не особо зацикливается, главное, деньги платят. Чонгук сразу быстро подходит к кровати и, оставив пакет возле тумбы, садится на край, начиная изучать лицо парня. По губе стекает алая кровь, которую он со сжатой челюстью вытирает пальцем. Тело правда перебинтовано, а на шее нет того грязного бинта. Всё-таки занялись этим. Немного вызывает печаль след от иглы на руке, но Чимин сильный и точно справится. Чонгук готов повторить это ещё сто раз, так как полностью в нём уверен. На тумбочке стоит нашатырь с ватой, предварительно оставленный тут по просьбе Тэхёна, так как заставлять гостя ждать не по правилам. Чонгук смачивает ватку и подносит к носу парня, который немного морщится и начинает шевелиться. Поставив всё на место, Чон сразу подаёт ему руку и помогает сесть. — Ты как? Почему они тебя вырубили? — на последнем вопросе парень повышает голос, так как говорил Тэхёну ему не вредить. — Чуть их врача не убил, — тихо отвечает и вытирает немного опухшую губу. — Вот как... — блондин качает головой и воспринимает всё как шутку: не может такой ангелочек кому-то навредить. Следом тянется к пакету. — Я не знаю что ты любишь, поэтому купил всего понемногу. На кровать высыпаются конфеты, шоколадки, закуски разных видов и две баночки лимонада. Чимин не знает, что это точно, но похоже на лимонад. Удивляется как ребёнок, ведь в детстве, максимум, что ему покупали родители – был рамён. На праздники ни единого подарка сыну, а только себе. Наркоты, да побольше. А сейчас, когда лежит столько вкусностей, а тебе уже восемнадцать лет, чувствуешь себя ребёнком. Таким маленьки, не видавшим боли, страха, потерь. Чимин бы пожертвовал всем, лишь бы получить один день в любви и заботе родителей. Именно сейчас осознаёт, что всё таких любил их, хотя тогда думал совсем иначе. — В городе ведутся активные поиски пропавших, но никто так и не может зацепиться, — грустно усмехается и берёт две баночки, протягивая одну парню. — Находясь здесь, такое чувство, что я причастен. — А как ты нашёл меня? Точнее где? И вообще, где находится это место? — закидывает вопросами Пак и надеется получить ответ хотя бы на один. — Ну, зная мои увлечения, они просто позвонили. Многих здесь я видел в городе, поэтому думаю они следят повсюду и достоверным лицам показывают фото, — открывает напиток и отпивает. — Не пробуй бежать один, если ты об этом. Охрана по всему зданию, а место хрен пойми где. Считай лес. — Я понял, значит- — Не думай, что я не хочу тебя вытащить отсюда, но сейчас это невозможно. Если я расскажу полиции, это повлечёт скандалы в моей семье, поэтому пока что я могу только тебя покупать, прости. Пак считает что и этой помощи предостаточно. Выйти отсюда кажется с каждым днём всё невозможней, но и сидеть сложа руки тоже. Когда-нибудь Чимин сбежит, но сейчас остаётся только в это верить. Отпивает напиток и кривит лицо, когда понимает, что это пиво. Плохая идея пить алкоголь в такой ситуации, но надо отвлечься, поэтому пробует ещё. Практически залпом выпивает половину и жмурясь выдыхает, сразу беря какую-то конфету с мальчиком-клоуном. Чонгук лишь усмехается и сразу понимает, что нормально пить парню не приходилось ни разу. С Чимином комфортно, он как терапия: помогает расслабиться, забыться, вспомнить былые времена. Очень жаль, что такой светлый человек попал в этот ад и очень жаль, что максимум, что может сделать Чонгук, так это просто покупать и смотреть, с трепетом заходя внутрь этой комнаты и надеясь, что на парне не появились новые раны. Чимин уплетает уже третью конфету и немного улыбается, когда замечает на себе нежный взгляд Чонгука. Сейчас ему как никогда необходима поддержка и забота и как же хорошо, что Чон оказался рядом. Даже тяжело поверить, что в таких местах есть люди с совестью и добрым сердцем. Кто знает, может всё наладится и сбежать всё же удастся. — Спасибо, — тихо говорит рыжий и немного опускает голову, прикрывая красноту щёк. Чонгук аккуратно поднимает его за подбородок и мило улыбается, стирая большим пальцем каплю пива с уголка губ. Грудь его вздымается чаще от такой близости, а смотреть в глаза Чонгука, как погружаться в другой мир. Он смотрит в ответ не как на обычного человека, а как на нечто ценное и дорогое. Что-то новое и необычное. Чимин его завораживает, и их взгляды так и не отводятся друг от друга, пока Чон не переносит руку на затылок и притягивает к себе. — Можно тебя поцеловать? — шепчет, пока глаза сами смотрят на эти манящие губы. Пак нерешительно кивает, и губы погружаются в сладкий вкус других. Чон целует отрывисто, рукой зарывается в волосы, пока Чимин ухватывается за плечи и пытается отвечать из всех своих навыков, которых особо и нет. Блондин делает работу сам, но целует всё также нежно и мягко, не усиливая, не углубляя, не заставляя давать большего. Но видимо большего хочет сам Чимин, раз тянет его за плечи и заваливается на кровать, позволяя нависать сверху. Чонгук знает, что он не готов, по крайней мере не сейчас, поэтому решает сделать всё иначе. С губ переходит на шею, спускается ниже к ключицам и ставит до мурашек на коже первый засос, вырывая изо рта негромкий сладкий стон. Стук сердца парня чувствуется сквозь губы, когда Чон целует грудь и переходит к соскам. Стоит провести по левому языком, как дарящие приятную дрожь в ногах чувства загребают под себя. Чимин изгибается, как змея под этим горячим вытворяющим убийственные вещи языком. Но с каждым разом, когда блондин спускается ниже, Чимин думает остановиться пока не поздно. Его разум не готов, но тело просит обратное. Эта ласка сводит с ума, а после жестокого обращения, является терапией с быстрым прогрессом лечения. Губы парня доходят до резинки боксёров, но без позволения, даже касаться не будет, хотя прекрасно видит стояк парня, который от этого вида заливается краской ещё больше. Ждёт решение Чимина и смотрит с полной уверенностью, показывая, что можно доверять, что больно не сделает ни за что в жизни, что готов помочь хотя бы любым приятным способом. И Чимин коротко кивает, прикрывая глаза рукой, ведь смотреть на такое слишком стыдно, особенно после ужасной практики возле зеркала, которую он пытается забыть каждый чёртов день. Подцепляя пальцем уголок боксёров, Чон медленно спускает их до колен и вовсе снимает, выкидывая на пол. Стеснение парня понять можно, поэтому он пытается успокоить словами. — Чимин, я сделаю приятно, обещаю, просто расслабься, — говорит тихо и немного улыбается, когда парень расслабляет ноги, позволяя их раздвинуть. Приятно осознавать, что тебе доверяют. Чонгук засматривается сначала на лицо: слегка красное, потное, а закусанная губа истерзана почти до крови. Рука, прикрывающая глаза так и не сдвинулась с места, а частое дыхание говорит о волнении, даже страхе. Он решает не затягивать момент и, подвигаясь лицом к внутренней части бедра, оставляет короткие поцелуи, приближаясь к дырочке. Сначала целует её, придерживая колени, которые парень хотел свести, но потом слышит протяжный стон, который тот пытается сдержать, когда блондин проводит по ней языком. Жар в теле расплывается повсюду, кровь пульсирует в висках, узел внизу живота перетекает в приятный застой, пока язык Чонгука входит внутрь стараясь протолкнуться глубже. — Господи, — еле выдавливает парень, сжимая руку в кулак, пока вторая хватает простыни до побеления пальцев. Эта реакция определённо нравится Чонгуку и даёт мотивацию продолжать также. Теперь он уверен, что делает приятно и выполняет своё обещание, хотя, и так, знал, что с такого будет хорошо любому. Наклоняется ближе, раздвигая руками ягодицы и проталкивает глубже, разрабатывая тугие стеночки. Чимин раньше и подумать не мог, что такое может быть приятно. После двух изнасилований, казалось: секс – боль, что от этого не может быть хорошо, что люди которые им занимаются бессмертные или смельчаки, но когда Чонгук уже трахает его языком, все плохие мысли об этом начинают потихоньку испаряться. Краем глаза Пак замечает, как Чонгук поднимается, стирая мокроту на подбородке, и, чёрт возьми, как это выглядит сексуально. Даже для Чимина, который никогда не засматривался ни на девушек, ни на парней. Чонгук действительно красивый во многих планах. Как лицо, тело, так и душа с характером. Кажется, что таких людей не существует. Хотя для Чимина Юнги тоже был хорошим, просто, чтобы влюбиться, нужно было время. К сожалению, Пак это осознал после его смерти. Чонгук не щадит и дальше, а сразу переходит на член, обильно истекающий смазкой. Уж точно не ожидал, что сможет возбудить Чимина так быстро, но результатом доволен. Проводит по всей длине рукой размазывая и берет в рот, начиная обсасывать головку. И с этой минуты Чимин теряется в себе, в этой планете, в этой жизни. Его душа будто выселяется из тела и летит далеко-далеко в место, где дарят райское наслаждение. Только его дарит Чонгук, прямо сейчас, пока проводит языком по венкам и уретре, — сдержать высокий стон становится невозможным. Пальцы на ногах впиваются в простыни, а ребро руки Пак закусывает: не хочет, чтобы Тэхён знал, что ему чертовски хорошо. Даже настолько, что из уголка глаза вытекает слезинка. Чонгук берёт глубже, расслабляет горло и погружает по основание, продолжая вытворять шалости языком. Берёт руку Чимина и кладёт себе на волосы, давая возможность управлять. Для Пака это в новинку и не очень хочется это делать, Чонгук и сам отлично справляется, но его рука не отпускает, поэтому приходится. Рыжеволосый сжимает волосы в кулак, но не сильно, и начинает насаживать, при этом поддаваясь бёдрами вперёд. Сейчас хорошо до белых пятен перед глазами, а о своей стеснительности забывает вообще. Настолько волшебные и новые чувства, что парень кончает через три минуты хорошего минета. Чонгук всё сглатывает и отстраняется похожий на ребёнка. Легкая непринуждённая улыбка, немного спермы осталось в уголке губ, но он сразу проводит языком и слизывает остатки, как кот вкусную сметану. Чимин дрожит, тело горит, стекающий по лбу пот щекочет лицо, но улыбается в ответ. Возбуждение Чонгука видно через штаны, но он ничего не делает. Если бы хотел, давно был раздет. Он просто встаёт с кровати и идёт в ванную. Хорошо это или плохо неизвестно, но Чимин был бы не против. Тем более он получил удовольствие, а оставлять Чонгука так, неловко что ли? Но сейчас даже голова не соображает, а сон накрывает с головой. Чимин медленно засыпает, и приглушённо слышит стон из ванной. Вот и проблема Чона решена.