Взаперти

— Какое к чёрту свидание?! — Юнги пытается встать, но боль в плече даёт о себе знать, поэтому садится обратно. — Что этот мудак ещё выдумал? — Я... мне придётся, хён, — Чимин и сам понимает, что всё не просто так и это очередное издевательство, но ослушаться не может. — Иначе они сделают тебе больно- — Плевать мне на свою боль, я за тебя боюсь! Чимин на секунду застывает и переводит взгляд на одежду. Тэхён может сделать абсолютно что угодно: от очередного изнасилования до настоящего убийства. В прошлый раз он правда хотел убить, Чимин это чувствовал, будто вернулся в прошлое. Оказался в том же положении и услышал те же слова. Если бы не охранник, ему не пришлось бы сейчас думать, что ожидать от этого психа. А больше всего не хочется волновать Юнги, состояние которого не в лучшем виде. И даже сейчас, когда он до сих пор смотрит таким взглядом, хочется сделать всё, чтобы не переживал. Но Чимина заставят. Когда в школе говорили, что выбор есть всегда, видимо, ошибались или врали. Был бы он сейчас, Чимин остался здесь. — Прости, хён. Они всё равно заставят. Парень уходит в угол комнаты и начинает переодеваться, даже не набравшись смелости посмотреть после этих слов на старшего. Юнги всё прекрасно понимает и если бы мог сделать хоть что-нибудь, то не позволил этим уродам касаться Чимина. Но сейчас он может только сидеть и есть принесённую лапшу. Галстук-бабочка отлично подходит к чёрному идеально отглаженному смокингу. Чимин выглядит так мужественно и красиво, что Юнги останавливает порцию возле рта и пялится забывая счёт времени. Если бы не раны на лице и до сих пор немного опухшие глаза, он выглядел, как звезда. — Ну как? — Пак поправляет воротник и одёргивает пиджак, после, старается привести волосы в подобающий вид. — Сексуально, — Юнги понимает что ляпнул только тогда, когда смотрит на резкое удивление младшего. — То есть... Красиво, очень, правда. — О, ну- спасибо. Впервые за это время он замечает что-то наподобие улыбки, и то Чимин быстро её подавляет. Костюм правда хороший, если бы был от кого угодно, только не от больного психа-извращенца, который тебя похитил. Оставшееся время проходит быстро, Юнги успевает всё доесть, хотя много раз предлагал Чимину, но тот постоянно твердил, что обед только для него. Ещё Мин поделился одним приёмом, но предупредил применять только в самом крайнем случае. Удар в солнечное сплетение должен на время выбить воздух и дать небольшой шанс вырваться. Но с Тэхёном его лучше не применять, Чимин это сразу сделал пунктом в голове. — Рыжий, за мной, — охранник, открывший дверь сразу приказывает, судя по всему он не в настроении. Чимин медленно подходит к нему и напоследок смотрит на старшего, коротко кивая и будто говоря, что всё будет хорошо. Знать бы самому как всё будет. Мужчина хватает его за локоть и выводит в коридор, захлопывая дверь слишком громко. Пока Чимин идёт, замечает слева открытую дверь и когда проходит мимо, впервые видит тут кого-то ещё. Парень на вид лет двадцати сидит возле стены и качается как псих в больнице, пока другой стоит на коленях возле паха одного из охранников. Эти уроды творят, что хотят, совсем забывая, что рядом с ними такие же люди. — Чего встал? — мужчина подтягивает уставившегося в комнату парня и ухмыляется. — Хочешь присоединиться? Пак быстро отрицательно кивает и продолжает идти. Пока может, запоминает повороты и коридоры. Здание огромное, четырёхэтажное. Это он заметил, когда проходил мимо двери в лестничную клетку. Сейчас они в подвальном помещении. — Не натвори глупостей, — говорит мужчина, когда они подходят к нужной двери. — Мне дан приказ тебя пристрелить, если выкинешь какую-нибудь херь. Надеюсь, ты не тупой и всё понял. Чимин сглатывает и вытирает потные ладони об брюки. Дверь открывается, а всё тело мгновенно дрожит. Испытывать такой страх ему уже не впервые, но тогда его прямо тащили, а сейчас практически сам идёт в лапы зверя. — Ты как раз вовремя, — Тэхён сидит за большим столом с порциями блюд и бутылкой вина. — Проходи. Чимин смотрит на выход, и мужчина закрывает дверь прямо перед носом, заставляя младшего немного дёрнуться. Медленно поворачивает голову к Киму и, рвано выдыхая, подходит к столу и садится на место. Еда разных видов: от обычного зеленого винограда до целых стейков говядины. Вилка, нож, салфетка, бокалы. Кажется, что правда находишься в ресторане. Каждый вздох даётся с трудом рядом с этим человеком, страх поселяется внутри, не позволяя расслабиться хотя бы на минуту. Тэхён выглядит красиво, даже слишком для такого человека. Манера речи, харизма, характер. Все эти качества смешались в нём, но видимо не смогли дать хорошего результата. — Тебя купил ещё один человек, — спокойно говорит, а сам разливает вино по бокалам. — Сын влиятельного директора, который в любую секунду может уничтожить любой бизнес в городе, — ухмыляется. — Законный, конечно же. Ну отношений портить с ним нельзя в любом случае, — протягивает бокал Чимину и тот послушно берёт. — Его сын молод, по-моему, даже твой ровесник. До его приезда есть три дня, как раз раны заживут. Поздравлять тебя или нет узнаем после, — отпивает алкоголь и довольно улыбнувшись, ставит на стол. — В этот раз советую меня не подводить, иначе буду бить, пока всё твоё тело не превратится в безжизненную тряпку, которую я потом трахну. Трижды. После этих слов, даже на еду становится смотреть противно. Чимин ставит бокал на стол, но рука Кима ложится на его и сжимает, не позволяя отпустить алкоголь. — Ты должен выпить, — Ким сжимает сильнее, а смотрит так серьёзно, что внутри накатывает непонятные чувства, и они не из приятных. — И поесть. Я просил приготовить специально для тебя. И так как это свидание, — ослабевает хватку и поднимает ладонь по руке парня, запуская два пальца за воротник и слегка притягивая к себе. — Ты должен поцелуй. Чимин не успевает опомниться, как губы накрывают чужие и настолько властно контролируют, что парень забывает с кем он сейчас целуется. Пытается оттолкнуть, но руки оказываются прижаты к столу без шанса пошевелиться. Чимин кусает его за губу и только тогда тот резко отстраняется. Указательным пальцем, не сводя глаз с перепуганного парня, стирает кровь с губы и слизывает, кладя руку на стол и постукивает по дереву. — Любишь кусаться? — как бы странно ни было, но тот полностью спокоен. — Я подумывал отрезать тебе язык, но и зубы вырвать, видимо, придётся тоже. — П-простите, Господин! — Чимин вскакивает со стула и низко кланяется, так как боится, что его угрозы могут осуществиться. Юнги-то без глаза. — Шучу я, успокойся, — посмеивается старший и жестом указывает сесть. — Но подумать над этим надо. Тэхён подпирает подбородок и любуется парнем, который начинает разрезать говядину. Что-то его в нём цепляет, причинять боль таким двойное удовольствие. Маленькие наивные мальчики всегда намного интереснее, особенно, когда начинают доверять и словить их проще, чем загнать овечку в загон. А Чимин наивный, раз думает, что сможет отсюда сбежать. Смешно. Когда Чимин, наконец, отпивает вино, уголки губ старшего приподнимаются, и он откидывается на спинку стула, приступая к своей порции. Губа немного кровит и пощипливает, поэтому мясо с небольшим металлическим привкусом. Но это не мешает мужчине наслаждаться едой и моментом. И спустя время, когда наконец слышит долгожданное шуршание под столом, смотрит на часы и поднимается, подходя к парню и отодвигая лишнюю скатерть. — Вижу у тебя проблемы, — смотрит на бугорок в штанах и облизывает нижнюю губу. — Я могу помочь. Как же глупо. Теперь понятно почему он так хотел, чтобы Пак выпил вино. А Чимин опять повелся, хотя правда надеялся и верил из последних сил, что всё будет без подвоха. Только не опять, тело ещё не перестало болеть от того раза, а теперь оно вовсе в ранах. Неужели ему плевать? Тэхён садится на край стола и поднимает за подбородок опустившеюся голову младшего. Щёки покрыты румянцем, так как ему стыдно. — Тут нечего стесняться, лисёнок, — смотрит в подрагивающие глаза, а второй рукой проводит по бедру, приближаясь к паху. — Просто расслабься. Он сжимает член через брюки, вырывая тихий стон, который Чимин так отчаянно пытался сдержать. Глаза не способны смотреть напротив: стыд покрывает с головы до ног. От рук этого человека не может быть приятно, не должно и не будет. Пак резко вскакивает из-за стола и пятится к стене, пока Тэхён продолжает сидеть и не сводить глаз. — Хорошо, если не нужна моя помощь, можешь идти, — когда Чимин начинает часто дышать, он ухмыляется, покручивая кольцо на пальце. — С дозировкой я переборщил, придётся тебе несладко. Перед глазами всё плывёт, в паху адски болит, а пот с лица льётся безостановочно. Чимин опирается об стену и сгибается чуть ли не падая на колени. Настолько отвратительно он себя не чувствовал никогда. Тэхён что-то говорит, но настолько сложно разобрать, что слова не кажутся словами, а просто звуками. Кто-то кладёт руку на плечо и это касание кажется таким болезненным, что Пак отмахивается так сильно, чуть ли не ударяя Кима по лицу. Тот успевает перехватить руку прямо возле своего носа. Проводит губами по тыльной стороне ладони и целует, будто Чимин ему дорог, как сокровище. — Я могу ослабить твою боль, — Ким замечает как парень хочет запустить руку в брюки, но перехватывает её и прижимает уже две за запястья к стене. — Или твоя пытка будет хуже. Думаешь я позволю тебе к себе прикоснуться? — приближается к уху и кусает за мочку. — Просто дай согласие. — Нет, — еле отвечает парень, а самому противно от мыслей, что хочет. — Ну ладно, — Тэхён отпускает и открывает дверь, сразу обращаясь к охраннику рядом. — Отведи его обратно и свяжи. Мужчина кивает и заходит, хватает за руку, начиная грубо выводить парня из комнаты и не обращает внимание на его состояние. Он еле держится на ногах, при каждом шаге громко выдыхает, а волосы и лицо настолько пропотели, что капельки пота заполняют весь лоб. — Верёвку притащи, — говорит он охраннику рядом с другой дверью, когда подходит к их комнате. Тот кивает и уходит, а мужчина заводит внутрь и бьёт ступнёй в коленный сгиб, заставляя парня упасть на пол. Чимин краем глаза замечает Юнги, который лежит лицом к стене. Скорее всего он в отключке, иначе давно бы всё услышал. Брюки настолько трут и мешают, что Пак готов снять их хоть сейчас, лишь бы немного ослабить боль. Он подносит руку к ремню, стараясь сделать это незаметно, но нога толкает, заставляя упасть грудью на пол, а руку заламывают за спиной. — Вяжи его, — говорит мужчина пришедшему другу. Вторую руку заводят за спину, и тонкие верёвки начинают затягивать предплечья. Мужчина видимо в этом профессионал, связывает быстро и точно. Обплетает вокруг шеи и, затягивая последние узлы на руках, переходит на ноги. Второй охранник прижимает голову парня к земле и посмеивается. Эта картина начинает его возбуждать. С ногами он заканчивает быстро, заплетая тугие узлы на щиколотках и коленях. Пошевелиться нельзя никак. Обездвижили как какого-то опасного преступника, но для того, чтобы просто поиздеваться. Они смеются, и один шлёпает парня по заднице, только тогда они уходят. Чимин пытается перевернуться на спину, ведь придавленный ноющий член болит так, что лучше умереть, чем терпеть. От ужасных ощущений глаза начинают слезиться, а перевернуться удаётся только с третьего раза. — Вы только посмотрите. Теперь ты не сможешь от меня убежать. — Кто здесь?! — Чимин резко осматривается, но в углу, откуда шёл голос пусто. — Я хочу смотреть как ты страдаешь, просишь, умоляешь тебя убить. Я сделаю из тебя свою секс-куклу и тогда каждый день будет мне в радость. Моя. Личная. Шлюха. Юнги, услышав странные звуки, медленно поворачивается, трогая место на затылке, где есть немного крови. Опять вырубили ублюдки. Стоит увидеть Чимина, бьющегося в конвульсиях и с пеной изо рта, он сразу вскакивает и подбегает к нему, падает на колени и приподнимает голову, поворачивая на бок. — Эй! Идиоты, у него приступ! — кричит Юнги, подставляя колено ему под голову и гладит по волосам, а сам испытывает такую панику и страх, что кажется отключится от переизбытка эмоций. — Ну же Чимин-и, держись. Но тишина. За дверью ни звука намекающего на приход хоть кого-нибудь. Они правда не слышат или специально? Юнги не знает, что делать. Чимин не приходит в себя, а пена залила весь подбородок и шею. «Прости меня, прости, прости!», проносится в голове старшего, хотя прекрасно осознаёт, что ничего бы изменить не смог. Слёзы стекают по щекам, и он сильнее прижимает рыжего к себе, словно защищает, но сейчас не от кого. Всё что он может, так это смотреть на его страдания. Пак постепенно перестаёт трястись и закатывает глаза, полностью теряя сознание и расслабляясь. — Эй-эй, Ч-чимин? — Юнги немного его потряхивает, но результата ноль. — Нет-нет-нет, не может быть, пожалуйста. Трясущуюся руку подносит к шее и проверят пульс. Его нет. Юнги кладёт тело на пол и с разбегу бьёт в дверь. Бьёт ногами, кулаками, плечом. Всем, чем только можно привлечь внимание. Он так не оставит, не верит, что это возможно, не должно быть так. — Умоляю! — рыдает и бьёт кровавыми костяшками по двери. — Спасите его, прошу! За дверью слышаться шорохи, и замок отпирается. Сэм вбегает, чуть ли не снося Мина с места, на которого целится зашедший охранник. Из своего чемоданчика он достаёт ручной дефибриллятор и, потирая друг о друга, делает первый разряд. Тишина. — Блять, да развяжи ты его! — вырывается у Юнги, и это он ещё сдержался. Охранник замахивается для удара, но его окликают. — Стой. Он прав, так будет проще, — Сэм откладывает прибор, и ждёт пока недовольный мужчина разрежет верёвки. Второй разряд так же не даёт результатов, как и третий. Сэм увеличивает силу и делает четвёртый разряд, который возвращает Паку дыхание. Он глубоко вдыхает, но не открывает глаза, так как до сих пор находится без сознания. — Жив, голубчик, — Сэм вытирает потный лоб тыльной стороной ладони и достаёт шприц, начиная вкалывать что-то в руку парня. — Предупреждал же его так не перебарщивать, чёртов ребёнок. — Спасибо, — тихо говорит Мин и вытирает подошедшие слёзы. — Ему очень повезло, — мужчина складывает принадлежности в чемодан и уходит, не проронив больше ни слова. Казалось, что он даже зол. Оставшийся охранник подтягивает Пака к стене и закрепляет руки над головой наручниками. Только старший хочет возразить, как тот целится и твёрдо подходит вплотную, наставляя дуло прямо в грудь. — Это приказ Господина Кима. Если тронешь его, останешься без пальцев. Юнги тяжело дышит, стараясь держать себя в руках и не врезать этому придурку прямо сейчас, но посмотрев на Чимина, кивает. Как обычно, выбора у него нет и не будет. Охранник покидает комнату, напоследок метнув прищуренный взгляд. Знает ведь, что Юнги ослушается. И он конечно ослушался. Стоит двери захлопнуться, как старший сразу подходит к парню и заботливо вытирает губы и шею полотенцем. Каждый день сводит с ума, а когда беспокоишься за кого-то больше, чем за себя, дни становятся адски труднее. Чимина уводят куда-то почти каждый час, а Юнги так и не разу не купили. Это начинает пугать и кажется странным. Какой смысл им содержать товар, который не приносит денег, а только затраты? Есть какой-то подвох. Заканчивая вытирать, он обнимает его за шею, настолько сильно, что немеют руки. Ни за одного человека в жизни так не переживал. Чимин был мёртв, лежал не дышал и не двигался, мог не вернуться. Здесь правда так просто могут убить человека, а потом легко заменить другим? Где справедливость в этом грёбаном мире? — Хён, задушишь, — хрипит Чимин и немного посмеивается. — Не волнуйся. Юнги расширяет глаза и резко отстраняется, сразу хватая младшего за щёки и вертя голову по сторонам. Слёзы и улыбка появляются на лице, и он снова прижимает его к себе. Знал бы Чимин, что ощущает Мин, понял, что ему сейчас просто невозможно не волноваться. Пак вскрикивает, когда Мин нечаянно задевает коленом его пах. Тело до сих пор ломит и горит как снаружи, так и внутри. Кажется этот эффект не сошёл. Он жмурится и сжимает кулаки, пытаясь согнуть ноги так, чтобы потереться хоть об что-нибудь. Юнги осторожно переводит взгляд и замечает бугорок в штанах, который упирается настолько, что боль передаётся только по виду. — Я, я... могу помочь- — Нет! — сразу вскрикивает Пак и сжимает ноги, пытаясь спрятать свою проблему. Как-то стыдно. — Не надо, это слишком. Я потерплю- Стон вырывается из губ, когда Юнги кладёт руку на пах и поглаживает. Это так неловко, но в то же время слишком приятно. Мурашки пробегают по телу, а глаза непроизвольно закатываются. — Могу я- — Да. Чимин верит блондину и может с уверенностью доверить ему даже свою жизнь. Тем более в этом нет ничего такого, только вот стеснение никуда не денется. Пак выпрямляет ноги и позволяет парню расстегнуть ремень. Он запускает тёплую ладонь под боксёры и касается горячей возбуждённой плоти. Стон разносится по всей комнате, и Пак облокачивает голову об стену, прикрывая глаза. Тело подрагивает, а когда Мин начинает водить вверх-вниз, перед глазами пятна появляются, дыхание учащается настолько, что кажется задохнёшься. Волна возбуждения только усиливается и плавно перетекает вниз живота, превращаясь в тёплый сгусток, дарящий мурашки по телу. Юнги надрачивает усерднее и не сдерживаясь приспускает бинт на шее, начиная покрывать её поцелуями. Сегодня он думал, что Чимин умрёт, поэтому тянуть и откладывать свой страх на потом не будет. Сделает всё здесь и сейчас. Чимин настолько отдаётся моменту, что никак не реагирует на странное поведение старшего. Думает, что это ещё один способ помочь, и если так, то действительно помогает. Его губы слегка шершавые, а язык такой горячий – плавит как лава. Первый засос появляется возле линии челюсти, и он вызывает за ушами лёгкую волну мурашек, которые доделывают своё дело. Чимин кончает ему в руку с заглушённым стоном и пытается привести дыхание в норму, но Юнги не перестаёт целовать шею и поднимается выше. — Хён, я уже всё- Блондин накрывает его губы своими и через пару секунд получает ответный поцелуй. Медленный и такой невесомый. Этот момент единственный, который дарит положительные эмоции за дни, проведённые в этом аду. Мин оттягивает нижнюю губу и вновь погружается в поцелуй, проникая языком в рот, что позволяет сделать младший, приоткрывая его. Юнги вынимает руку из брюк и проводит по тяжело вздымающейся груди, медленно поднимаясь к пуговицам и начиная их расстёгивать. Он делает это не потому что надеется на большее: в такой позе ничего не выйдет, а потому что всё тело Чимина горит как при температуре в сорок. Рубашка пропотела насквозь и прилипла к телу, с учётом того, что ещё часть воротника запачкана остатками недавнего приступа. — Постой, что ты- Блондин и не даёт слова сказать, губы манят ещё сильнее не давая желания отрываться. О поцелуе с Чимином он мечтал давно, но не мог подумать, что это случится в таких обстоятельствах. Как бы он хотел забрать всю боль, которую испытал парень через этот момент и залечить все раны, нанесённые этим психом. — Тебе лучше? — спрашивает Мин, отрываясь от губ, но не сводя с них взгляда. — Да, спасибо. Но... зачем ты меня поцеловал? — Потому что ты мне нравишься. Чимин расширяет глаза, но молчит. Опускает голову и просто не может не погрузиться в мысли. Такого исхода событий ожидать не мог никак. Юнги терпеливо ждёт, смотрит в опущенные в пол глаза и вытирает потную ладонь об лежащее рядом полотенце. Парень молчит слишком долго, и это начинает напрягать и пугать. — Нет, хён, — тихо шепчет Пак, не поднимая глаз. — Ты не должен меня любить. — Почему? — Потом будет больно, — теперь уже поднимает глаза и смотрит напротив, а сам думает как правильно подобрать слова. — Мы сейчас не в лучшей ситуации, понимаешь? Если что-то случится, я не хочу, чтобы ты страдал и винил себя. Эти люди психи, мы не можем показывать наши слабости перед ними. — Но, Чимин, я- Дверь начинает раскрываться, но Юнги даже не думает сдвинуться с места. Он как маленький бездомный щенок, который одними глазами просит дать шанс. Не оставлять одного, попытаться помочь. Сейчас блондин не слышит грубых приказов за спиной, ему уже просто всё равно. Не слышит даже слов Чимина, который пытается предупредить о приближении охраны. — Эй, сучка, оглох? — мужчина хватает его за локоть и грубым рывком поднимает с пола. Юнги до сих пор смотрит грустным взглядом, даже когда его начинают вести к стене и ставить на колени. Чимин дёргает руками, а что-то внутри подсказывает начать готовиться к чему-то плохому. — Какое милое представление, — входит улыбающийся Тэхён с клюшкой от гольфа на плече. — Ты был прав, лисёнок, — подходит к Юнги и замахивается. — Будет больно. Сильный и оглушающий удар с размаху приходится точно в висок, заставляя парня упасть на землю. Кровь начинает стекать вниз, в ушах звон, в глазах двоится, а отвести последние минуты своей жизни на любимого человека он считает самым верным решением. Смотрит до самого конца. Видит слёзы, отдалённо слышит крики, еле сжимает кулак, когда охранник хватает рыжего за волосы и заставляет смотреть. Удар в ту же область вызывает потемнение, земля уходит из-под ног, а тело расслабляется, будто душа покидает его. Больнее не от ударов, а от вида Чимина. Он зол, впервые настолько сильно. Сжимает зубы до вен на шее, кулаки до побеления костяшек, но сделать ничего не может. Тэхён замахивается в последний раз. Клюшка полностью в крови, на полу огромная лужа, а в голове парня практически дыра, но он ещё дышит, видит, запоминает Чимина. Каждую деталь, черту, кровавыми губами усмехается и шепчет в последний раз: — Я проиграл. Удар.

Flashback

Юнги сидит на последней парте и смотрит в окно: на деревья с опавшими листьями, ветерок, загоняющий их на крыши домов и идущих в аудиторию студентов. Всю ночь он писал конспекты и учил домашку по химии, поэтому сильно устал и не выспался. С детства синдром отличника, поэтому если не выучит даже одно предложение или формулу – уснуть не сможет. Пара через десять минут, и почти все из группы сидят на своих местах. Не хватает только двух прогульщиков, но их уже давно не считают или совсем отчислили, знать бы. Осень идёт тёплая, поэтому они, как обычно бывает, пошли лазить на заброшки. Все два месяца там проскакали, и продолжают до сих пор. Но парню нет до них дел, он, налюбовавшись видом, открывает тетрадь и начинает повторять домашнее задание. Обычно преподаватель опаздывает, но сегодня почему-то пришёл за пять минут до пары, а это значит, что есть какие-то новости. Так и оказалось. Он становится возле доски и успокаивает группу хлопками в ладоши. Всё замолкают и с интересом переводят взгляд, когда мужчина подзывает рукой кого-то из коридора. Невысокий черноволосый парень заходит нерешительно и даже не поднимает глаз по пути к мужчине. Судя по поведению, довольно скромный и необщительный, но и не ботан. Хотя как знать. — К нам пришёл новенький, — мужчина подталкивает его вперёд и кладёт руку на плечо. — Представься и расскажи о себе. — Меня зовут Пак Чимин, но вы можете не запоминать моё имя, так как я не стану запоминать ваше. Можете не говорить со мной, друзьями мы не будем. Всё, что вы сделаете, скажите, подумаете – неважно, потому что я всё это знаю. Надеюсь вы не будете приставать глупыми попытками знакомства и мешать мне работать над рисунками. Заранее спасибо. Заканчивая речь, парень под перешёптывания сразу идёт к свободной парте сзади и достаёт только тетрадку и карандаш с ластиком, начиная что-то дорисовывать. Все не отводят от него глаз, в том числе и Юнги, пока препод не стучит по столу. Мужчина решает промолчать и в этот раз не приставать к брюнету, уж слишком он странный, хотя его внешность может показаться мягкой. Почти всю пару Юнги чувствовал на себе чей-то взгляд, но как поворачивался, никого. Ему даже препод говорил реже вертеться, только тогда он подавил в себе желание сделать это снова, когда ощутил взгляд на своих глазах. Чтобы отвлечься, Мин подпёр рукой подбородок и начал смотреть в окно. Всё равно домашнюю спрашивать не будут, иначе бы мужчина начал сразу. Вместо этого он проверяет тетрадки прошлой группы, сказав посидеть тихо. Чимин показался очень странным и отдалённым. Похоже, что у него депрессия, иначе состояние апатии и внешний вид как у зомби описать нельзя. Даже ни разу не посмотрел на доску, всё рисует что-то не замечая ничего и никого вокруг. Мин думает, что надо держаться от него подальше. — Домашнее задание – выучить параграф три. И да, Чимин? — зовёт мужчина, отряхая руки от мела. Парень безразлично поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза того. — Постарайся уделять лекциям больше времени, раз ты пришёл учиться. Парень лишь вздыхает и вновь возвращается к рисованию. Опять же, мужчина решает в первый день не трогать, хотя за такую наглость давно бы выгнал из аудитории. Забирая журнал, прощается и уходит, а студенты как с цепи срываются, стоит двери закрыться. Сразу становится шумиха, а один вовсе набирается наглости и подходит к парте Чимина, который до сих пор рисует. — Что это тут у тебя, — он выхватывает чужой рисунок и ждёт агрессивной реакции, но её не следует. Чимин просто смотрит не выражая ничего. От такого взгляда не по себе. — Чего зыришь? — Верни, пожалуйста, — говорит спокойно, но глазами уже унизил раз пять. — Я же говорил, что пытаться знакомиться нет смысла, а это самый глупый вариант из всех возможных. Ну, а если ты пытаешься выставить себя крутым за счёт других, то эта ситуация просто смешит. В помещении раздаются смешки, а девочки так громко перешёптывались, что парень услышал. Его назвали неудачником, которого унизил какой-то малявка. Конечно это выводит из себя, и он мнёт рисунок в кулаке, затем, резко бьёт по парте возле рук парня, а он даже и не вздрогнул. Рывком хватает его за воротник рубашки и притягивает к себе, но новых реакций не выбивает. — Думаешь такой умный? — он практически пыхтит от злости, его бесит это слишком спокойное лицо. Да и выставляет он себя слабаком, раз не может запугать мальчишку. — Рад, что ты заметил. — Ах ты- Он заносит кулак для удара, но руку кто-то хватает и сдерживает, даже когда парень пытается её вырвать. — Оставь его, — Юнги раскрывает его кулак и достаёт помятый рисунок, толкая парня в плечо. Все вокруг начинают смеяться, а он злится настолько, что выбегает из аудитории, лишь бы не начать драку. Один раз его за это чуть не исключили и влипать в неприятности сейчас нельзя. Юнги провожает его взглядом и издаёт смешок, раскрывая помятый лист и не сдерживая удивлённого выдоха. На изображении идеально выведенные линии, а сам нарисованный человек – это Юнги. Он подпирает подбородок и смотрит в окно, пока лучи солнца освещают его лицо. Волосы слегка взъерошены, а на парте отлично нарисованы мелкие детали: ручки, карандаши, ластик. Всё на месте, как и лежит сейчас. Мин так засмотрелся, что не сразу заметил как Чимин выхватил лист и молча засунул в портфель, начиная уходит в коридор. Секунду подумав, Юнги догоняет и хватает за запястье – Пак останавливается и приподнимая бровь смотрит на его руку. — Красиво рисуешь, — говорит старший, прерывая неловкое молчание. Он сразу отпускает руку и чешет затылок. — Спасибо, это всё? — Нет, не мог бы ты, — Мин замолкает и опускает голову, но потом продолжает, — научить меня так же. Я давно хотел- — Не мог, — сразу отрезает. — Я не вижу смысла тратить на это время, уж прости, — Пак разворачивает и начинает уходить. — Спорим? — Чимин останавливается и немного поворачивает голову. — Спорим, что я научусь за месяц с твоей помощью? — Это глупо, я на такое не ведусь, — вновь продолжает идти. — Я заплачу! — уголки губ поднимаются, когда парень останавливается. — Сто тысяч хватит? Но это если я буду неправ и не смогу. Чимин думает. Он подал заявление официантом в кафе неподалёку, но ответ не приходит уже два дня. Деньги нужны: скоро платить за квартиру, на что-то покупать еду, да и краски заканчиваются, а стоят они не дёшево. Это единственный вариант получить такие лёгкие деньги. За месяц достигнуть такого уровня невозможно. — Ладно, — Чимин разворачивается и подходит к нему протягивая ладонь. — Я согласен. После пар идём ко мне домой и начнём занятия. — Отлично, — с улыбкой пожимает ладонь, и Чимин начинает удаляться в толпу студентов. Каждый день после пар парни ходили к Чимину в квартиру и рисовали. Первые попытки были неудачными и портили много листов. Чимину никогда не приходилось никого учить и давалось это с трудом. Иногда даже выводило из себя, но он терпел и продолжал помогать, преодолевая своё недовольство. Для наглядного примера брюнет попросил старшего сесть на стул и начал рисовать портрет. Юнги тогда очень удивился и выкупил его, повесив дома на стене. Чимин оставался с ним в общении таким же тихим и странным, но был так увлечён любимым делом, а когда у Юнги начали получаться первые чёрточки, даже улыбнулся. С ним интересно, каким бы человеком он ни был, что-то цепляет. Эта необычность и огромный талант, который если направить в правильное русло, что он и сделал, то в будущем можно добиться хорошей популярности. Парень часто любовался им, его сосредоточенным лицом, когда тот старательно проводит кистью по мольберту. Старший сам и не понял момента, когда Чимин начал настолько ему симпатизировать. Но изменения пошли ближе к концу недели. Чимин стал реже ходить на пары, отменял занятия, хотя до конца их спора оставалась неделя. Юнги так и не достиг нужного уровня и приходилось подтягивать всё самому, но без учителя это было тяжело. Юнги даже приходил к нему домой, но никто не отвечал на стуки и звонки в квартиру. Когда после двух пропущенных дней пришёл Чимин, он выглядел хуже больного. Под глазами мешки, волосы не причёсаны, а одежда мятая. На парах он засыпал, что из-за вида даже преподы решали его не трогать. Вдруг что случилось, они же знали, что родителей у него нет. Юнги подсаживался и пытался заговорить, но брюнет постоянно избегал ответов на вопросы о его состоянии. Стало понятно, что не всё в порядке, когда он заснул на очередной лекции и вскочил, будто сейчас это место взорвется. В коридоре кто-то сильно хлопнул дверью, и он так дёрнулся, что потом возле стены стоял и отдыхивался минут пять. Старшему это ой как не нравилось, и он стал предлагать посетить психолога, на что Пак постоянно отмахивался. Юнги очень переживал, и решил узнать, что с ним происходит. Вечером после пар пошёл за ним домой и много раз заметил, как тот шугается от каждого звука. Не зря все шутили про такую паранойю, она правда есть. Когда Чимин зашёл в дом, Мин захотел постучать, но резкий удар в голову вызвал сильное помутнение и потерю сознания почти сразу. Очнулся он уже в той самой комнате: со сковаными руками и завязанными глазами и ртом. Была тишина, но большая открывающаяся дверь её нарушила. Мужчина, которого он не мог видеть, приближался медленно, а когда снял повязку, начал осматривать вблизи, вертя голову по сторонам. Реакция парня никогда не подводила, но сейчас это наверное было лишнее. Хотя он просто пытался себя защитить. Ударил со всей силы ему между ног и начал пытаться звать на помощь и вырываться. Тэхён в тот момент не был накачан таблетками и со злости прямо на месте вырезал глаз ножом. Но сердце стало биться чаще, когда парень слышал разговор мужчин о Чимине, и что он будет следующий. Тогда Мин понял, что будет защищать его любой ценой.

Flashback end

Срок спора истёк точно в сегодняшний день. Последние слова Юнги были посвящены этому, и он не пожалел ни об одной минуте рядом с Чимином. Ему нужна была поддержка, которую он мог дать и дал изо всех своих возможностей. — Что же ты такой злой, лисёнок? — усмехается Тэхён, смотря на младшего. Его глаза и лицо красные, не высохшие слёзы остались на лице, а дыхание настолько частое, что дай волю и он порвёт голыми руками. — Я просто избавился от твоей слабости. Он просто был нянькой. На такой работе любить нельзя. Парень лишь опускает голову и рыдает. Плевать, что громко; плевать, что дёргает руками настолько сильно, что наручники впиваются в кожу; плевать, что кричит чуть не срывая голос; плевать абсолютно на всё. Юнги не заслужил умереть так. Он вообще не заслужил смерти в таком раннем возрасте просто потому, что жил и ходил на занятия. Хотел научиться рисовать, подружиться с Чимином и построить светлое будущее, а вместо этого его тело лежит на грязном полу в собственной крови с пробитым черепом. Он был единственный лучик света в этой пропитанной гнилью тьме. Чимин не знает как будет выживать здесь без него, а осознание того, что не дал взаимных чувств и ответа, накладывает огромную вину, которая сжирает изнутри всю душу. Чимин слаб, он готов отправиться на тот свет следом, лишь бы не быть здесь одному. Лишь бы не терпеть всю боль снова. Он не справится, ему страшно. — Так уж и быть, покричи, может лучше станет, — безразлично говорит Ким и переводит взгляд на вошедшего охранника. В руках у него большой чёрный мешок, куда он и начинает засовывать тело блондина. Чимин не может смотреть, до сих пор кажется, что это кошмар и проснётся у себя в комнате, пойдёт в институт и будет общаться с Юнги, но нет. Эта реальность очень пугает и заставляет страдать и мучаться каждый божий день. Когда лицо парня исчезает во тьме мешка, голос срывается до конца. Горло ужасно болит, горит адским пламенем, а в груди вызывает ужасную боль. Дышать тяжело, практически невозможно, тело и лицо начинают неметь, Чимин чувствует как разум начинает покидать тело. Он хочет провалиться в тьму и не просыпаться никогда. Последние слова эхом отдаются в голове. — Потому что ты мне нравишься.