Крест
8 апреля 2022 г., 13:47
— Весна — чудесное время года.
— Соглашусь с Вами. Приятно просыпаться с пением птиц. Жаль, я встаю раньше их. Здесь все те бумаги, которые Вы просили. До свидания.
— Прошу, не торопись. Сядь, Елена. Хочу поговорить с тобой.
Женщина послушно села на диван.
— Скажи, ты вернуться к прошлой жизни желаешь?
— Зачем? Мне и так хорошо.
— Мне показалось, что тебе был бы лучше, выйдя в общество ты как женщина.
— Господин, не быть мне той, кем была я ранее. Я отказалась от имени и фамилии родной. От всего отказалась. И не вернуть того мне более. Я отреклась от матушки, от отца, от дома и денег. Всё оставила. В Вашу пользу. Я Вас выбрала. Выбрала службу Вам. И решения я не изменю.
— Разве не страдаешь ты? Не страдала все эти 13 лет? Елена!
— Не Елена. Не мое это имя. Давно уже не мое.
— Черт с тобой. Федор…значит так мне тебя звать стоит.
— Да-с, именно так.
— От чего ты меня все эти годы не исправляла? Хочешь всё же имя это носить?
— Нет, не желаю. Это не мое имя.
— Нет, твое. Тебя крестили с именем этим.
— Вот только Бог да Вы Елену знаете. Но от имени от этого я отреклась.
— Стало быть, и от бога тоже.
— И от Бога.
— Но тот крестик всё ещё носишь? Который у старушонки то купила?
— Ношу…
— Даже ты имеешь сострадание к людям.
Декабрь 1905 года. Санкт-Петербург. Базар.
Среди столов с разной едой, одеждой, кухонными приборами и т.д., стояла хрупкая старушка. Было ей лет 70. Постелила она на землю какую-то тряпочку, разложив на неё библию, кольцо серебрённое и крест, но его держала в руках. Мимо бабушки проходят сначала несколько мужиков, позади которых стоял Федор.
— Бабушка, чего кольцо продаешь? За сколько?
— 30 рублей-с. — Старушонка назвала цену. Кашляла, было видно, что нездорова.
— Эх, за это кольцо? Дороговато. А он ещё пади не серебрённое. За такую дешевку такую цену это грабеж. Кто же у Вас её возьмет? Но так уж и быть, я — честный гражданин, между прочим, в вещах таких разбирающийся, кольцо куплю, но за цену, разумеется, пониженную. Ибо то, что Вы назвали это преступление. Это кража.
— Что же Вы, батюшка, говорите. Цена и так снижена до нельзя.
— Нет, повторяю, я человек разбирающийся. Понимаете? Я толк в подобном знаю. У Вас никто за такую цену не купит, ибо каждый видеть, что ложь и кража.
— Что же не купит, я куплю. Не могу больше наглость этого господина слушать. Вот он-то и есть вор. Дайте посмотреть кольцо.
Федор повертел колечко. Оно выглядело хорошо, если не учесть пару царапин. Сказать: серебро ли это или нет, он не мог. Но цену, что предложила бабка, оно оправдывало.
— Ишь. Расшумелись. Старушку значит надуть решили. Кольцо нормальное, хорошее. Вроде даже действительно серебро.
— Серебро, батюшка, серебро… — старушка кашляла всё хуже.
— А по чем Вам знать? Я профессор между прочем.
— Да мне какое дело. Хоть сам император. Да к тому же старушке выгоднее мне продать. Так что, если собираетесь продолжать зря своими познаниями в этакй сфере раскидывать, то можете уходить.
— Чего-с Вы меня прогоняете?
— Захотелось мне вот так. Что-то ещё?
— Нет.
— Ну так уходите раз нет. Не ведите бабушка на холоде дрожит. Не тратьте наше время.
Надувая свои пухлые щеки, делая крайне обиженное выражение лица, господин разбирающийся всё же ушел. Что успокоила Федора.
Кольцо ему было совсем не нужно. Да и денег сейчас не было и без таких затрат.
— Так сколько, Вы говорите, кольцо стоит.
— 30 рублей, господин, 30…
— А крестик в руках держите, тоже продаете?
— Да-с, батюшка, продаю. Положение такое.
— Извольте, можете ли рассказать об этом положение?
— Эх, батюшка… дочь моя смертельную болезнью заболела. Говорят, скоро, через месяц где-то, помрет. И я сама заболела, верно, тоже вскоре помру. Вот и решила продать последнее, дабы хоть приятное что-нибудь купить. Чтобы последние дни у моей дочери хоть вкусно прошли. Она ведь, знаете, батюшка, совсем юная, ей только восемнадцатый год пошел. Она в жизни и хорошего ничего не видела. Столько горя пало на нашем плече.
На глазах старушки появились слезы. Своими морщинистыми, трясущимися руками, она пыталась вытирать слезы. Она плакала так искренне, так грустно, и так Федору стало жаль и старушку, и дочь её. Он сам хотел плакать. Дыхание их стало тяжелым. Подбородок Федора начал дрожать, тотчас заплачет.
— Прошу, расскажите всё.
— Столько горя, батюшка. Она уже маленькая заболела, но думали, что проживет долго. Столько горя. Простите меня.
— Зачем же Вы извиняетесь…знаете, дам Вам рублей 350 могу дать. Всё, что есть. И куплю на это кольцо и библию. А крестик Вы себе оставьте. Пускай Вас Бог бережет.
— Батюшка, батюшка. Вы мой ангел. Но и крестик, пожалуйста, возьмите. Меня Бог и так сбережет. А у дочери своей есть. Возьмите, батюшка, берите.
— Уверены, что отдаете?
— Конечно, батюшка, уверена я. Я сюда пошла уверена была. Я Вас не забуду. Дочери расскажу. Вы ангел наш теперь.
— Конечно, расскажите.
— Оденьте же крестик.
Надетый крестик в тот декабрьский день, оставался на шее Федора. Сохранял его господь вплоть до самой погибели.
— Пик, страна, конечно, красивая, но не думаю, что мы тут надолго.
— Как бы долго мы тут не задержали, это будет прекрасно.
— Смотри не в кого не влюбись. Не надо нам ещё одного русского солдата.
— Знаешь, пока мы шли в квартиру, я видела столько красивых барышней, это я должна просить тебя не влюбляться не в кого.
— Мне ещё любовной лирике не надо.
— Как знаешь. Я пройдусь. Свежего воздуха хочу.
— Мы ведь только с улицы. Черт с тобой. Иди куда хочешь.
— До встречи.
Фингер и Галлиард пробыли в России месяц. Посетили Петроград, Москву, бывали на Украине. Уже желали уехать, как началась революция. Это, впрочем, должно было заставить их быстрее вернуться в Англию. Но они остались. Главной причиной послужила Пик, которая захотела посмотреть, что будет с великой Империей дальше, расспросить и восставших обычных рабочих, и и если получится, кого-то связанным с властью
В первый день революции, т.е. 23 февраля, Порко побывал чуть-ли не в центре всего происходящего. Какой-то мужчина, видно рабочий, сказал ему:, Смотри — чего мы достигли за один день».
Это поразило Галлиарда. Он побывал в эпицентре русской революции. После, которой он решил, что в эту страну ему не ногой. Черт знает, как Пик уговорила остаться его с ней.
Поначалу рабочие восхваляли заслуги февраля. После же оказалось, что нынешняя власть не может выполнить все обещания. К тому же Россия не вышла из войны. Что было одной из главных проблем в стране.
Двое английских писателей уже собирались уезжать из государства российского, как появилась возможность встретится с парочкою революционеров.
