Книга шрамов

– … я надеялась, что он впечатается в стену, но зря я приняла его за хронического идиота… Да, тебе смешно, Лил, а я еле от него удрапала, знаешь ли! – Прости-прости, дорогая, – Лилит смахивает выступившие от смеха слезинки. Мы находимся в Дисе, в её комнате, и, как и положено двум представительницам прекрасного пола, треплемся обо всём и ни о чём. Лил возлежит на своей постели, на тонко выделанных кожах; я сижу у изножья кровати, сложив локти на мягкий матрац. Более мирной картины здесь не найти, учитывая, где мы находимся, но внешние обстоятельства упорно ломятся в дверь. Сам зам владыки ада возжелал увидеться со своей супругой. – Нет, ну ты подумай, – Лилит принимает из моих рук глясару (мы курим её по очереди, как индейцы их пресловутую трубку мира или как два подростка – купленный вскладчину косяк), – Какое редкостное упрямство… Уйди от двери, у меня встреча с подругой! – Лилит, открой, у меня совещание с военачальниками, ты ведь моя жена и должна быть подле меня! – Я слушаю историю Над про ленгского упыря, – моя подруга принимает более удобное положение, чтобы было легче орать через дверь, – Это интереснее ваших тупых стратегических разговоров, или что там у вас сегодня. – А-а-а-а-гкх, Лилит! Лилит, пожалуйста! Я не вмешиваюсь. У Вельза, как ни крути, есть скверная привычка хвастаться женой перед другими, а потом казнить всех, кто задержит взгляд на этом лакомом кусочке дольше трёх секунд. Его падшее пирожное уже вдоволь наигралось в эту игру и сейчас заявляет: – Ещё раз стукнешь в дверь – и неделю никакого секса. – Лилит!! Чёрт подери, это нечестно! Я подозреваю, что моя подруга итак держит его на низколаскательной диете, и сейчас ему самое время сменить пластинку. – Я дам тебе раскурочить юго-западную стену… – памятуя о хобби жены, принимается за подкуп супруг. – У меня нет текущих проектов. – А если приедет Асмодей? – У него есть ноги – дойдёт, поздоровается. А теперь исчезни. Не нервируй меня… Так о чём мы, сахарок? Как там твои дела на любовном поприще? – резко переключается Лил, заставляя меня выдохнуть бестолковое облако снежинок вместо ровного колечка: – А… Ну, пожалуй, стабильность. Мы болтаем, гуляем… – Шаги с его стороны есть? – А… Нет, – я хмурюсь, но всё же откидываю все свои «а вдруг вот это». – С твоей? – Пока он меня боится… Позавчера мы с ним говорили о классической музыке. На лице Лилит появляется скептическое выражение: – То есть вот уже как восемь месяцев вы с ним трындите о какой-то ерунде, хотя живёте по соседству, и у тебя, как у более опытного сновидца, на руках все карты? – Если без обиняков – то да. Но я счастлива, что имею хотя бы это, – я провожу пальцами по остро зачёсанной пряди. – И почему мы, когда влюблены, такие дуры?.. Знаешь, что сделала бы я? Подошла бы к нему, сказала «Стой и смотри» и разделась. – Да ты что?! Как можно?! Он же мне доверяет! – не на шутку ужасаюсь я. Дар, полученный после похода в Неведомый Кадат, мой цветок, который я берегу как зеницу ока… Хотя что взять с Лилит? Хтоническое божество, как-никак. – Ну а кто же говорит о предательстве? Да брось, у тебя прекрасное тело, а любые мужики не алмазные! Сколько можно морить себя голодом? – Нет, Лил, это слишком… кардинально. Хотя не могу не признать, со стороны это выглядело бы потрясающе, – теперь я изо всех сил стараюсь выкинуть вышеизложенный сценарий из своей головы, – Кстати, а что, этот Асмодей такая важная шишка, что ты должна непременно его встретить? – Ай, не, – она отмахивается, – Он заправляет побережьем озера Слёз. – Чего же тогда Вельз тебя так к нему выманивает? – продолжаю выпытывать я. – Так ведь это наш с ним сын. Я давлюсь дымом и некоторое время лихорадочно кашляю игольчатыми снежинками: – У вас с Вельзом есть ребёнок?! – Ну да. – А к… Как вы умудрились? – Честно говоря, мы были удивлены не меньше твоего. Постарались как следует после одного из перемирий, – она внезапно нежно вздыхает, – Знаешь, а было не так уж и плохо… Ну и потом я снесла яйцо. Это было задолго до нашего с тобой знакомства, Асми уже взрослый, и мы с ним редко видимся. Если он приедет, я, конечно, выйду к нему. Это я при Вельзе зубы показываю, сама знаешь. Я растерянно моргаю: – И всё же я не могу поверить, что всё это время у тебя был ребёнок. Снова раздаётся стук в дверь. – Вельз, чтоб тебе мертвечины обожраться! – Лилит теряет терпение и вскакивает с насиженного места, – Неужели с первого раза… – Великая княгиня ночных тварей, простите, меня послала мама, – слышится по ту сторону детский голосок. – А… – Лилит тут же распечатывает свои покои, и порог переступает белое пушистое нечто. Подозрительно знакомое. – Здравствуй, княгиня, – малыш заученно кланяется, а потом поворачивается ко мне, – Наконец-то я тебя отыскал, тётя Кали. «Тётя Кали?!» – Зефир, – бесцветным голосом констатирую своё открытие я. – Можно Зеф, – он сверкает острозубой улыбкой, – Я готов учиться! Папа занесёт мои вещи, как только мы вернёмся в Шпиль. – Чт… Какого… Как? – беспомощно выдавливаю слова я. – Я уже достаточно взрослый, – с кивком объявляет маленький фурр, – У вас с моей мамой была договорённость, что ты будешь меня учить, – он подходит ближе. Выглядит лет на десять. В моей голове промелькивает вспышка: – А… День, когда ты появился на свет. Я и правда… Но это касалось книг, а не… Обучения с переездом. Что тебе сказала мама? – Я хороший охотник, ловко лазаю по деревьям и учусь танцевать! Я тут обалдеваю, а он весело отчитывается передо мной, как какой-нибудь бойскаут. – Убей меня из пистолета, малыш, но… Как ты так вымахал за восемь месяцев? – Его отец – демон, а мать – фурра, – милостиво подсказывает мне Лилит, которая в это время с интересом наблюдает за развитием событий, облокотившись на свой вещевой шкаф, – Демонята и детёныши животных растут быстрее человеческих. – Так… А отец… – О, папа научил меня сетям превращений! – кажется, мальчик несказанно рад продолжить изложение очередного пункта своего резюме, – Я постоянно практикуюсь, и в целом у меня выходит хорошо. Так что я готов. С чего начнём, тётя Над? – С того, что ты перестанешь звать меня тётей. Я Над или Кали – этого достаточно, – меня не покидает желание запаниковать, а после устроить разборки с Дюной. Да, обещание правда было. Но я думала, что у меня есть с десяточек лет, на протяжении которых я скоплю мини-библиотеку, а потом чинно, в торжественной обстановке вручу спецнабор в младые когти. Видимо, мы с мамой вот этой голубоглазой меренги видели ситуацию по-разному. В глазах детёныша внезапно появляется что-то новое. – В чём дело? – едва ли не шёпотом спрашиваю я. – Я… ни к месту, да? – Эй, да чего… – Маме нужно ходить на работу. У отца – форум нечисти на носу. Я могу себе представить, каково это: получить ученика без предупреждения. – Не-не-не, не надо… – Просто дай мне список. И, если можно, проводи до дома, – он опускает мягкие ушки и делает два шага от меня. – Ну нет, – я беру Зефира за плечо, – Может, я и мононоке, но не надо раскатывать из меня бессердечное чудовище. – Так всё в порядке? В таком случае, можно обговорить обучение? – он оборачивается и обрушивает на меня водопад стремительных слов, – Я не очень люблю читать, это выглядит скучно. Мне нужно место, где я смогу охотиться, если там будут птицы, то это вообще шикарно, ведь это моя любимая еда. И я хочу комнату, где можно лазать! – Эй! – А ещё я страсть как хочу стать дримером! У них крутые доспехи и оружие, – он изображает два боевых «па», пуша хвост, – Так что, думаю, именно ты можешь рассказать мне о них, ведь ты была Холли, которая… Я осторожно закрываю его пасть кончиками пальцев раньше, чем он произносит моё полное имя: – Всё, достаточно. – Ха-ха, а он истинный демонёныш! – Лилит наклоняется, ероша белый мех на округлой голове, – Ну, Над, удачи тебе в укрощении этого молодца, самое интересное впереди, он вот-вот станет подростком. Хорошее время, Дюна сделала верную ставку. Я смотрю на подругу. На Зефира. Я, конечно, сплю, но не кардинально – на следующую ночь эта проблема не исчезнет. Мне доверили воспитание ребёнка. Ребёнка. Мне. Могу поспорить, в Дисе нет дефибриллятора. Остаётся только глубоко дышать и сосредоточиться. – Госпожа Лилит, – в комнате образуется ещё и старая служанка. – Да, Пагонни? – Ваш сын приехал. – Подруга, прости, сама понимаешь, дети, – Лилит подмигивает мне, словно флиртующий палач, – Если хотите, можете потусоваться здесь остаток твоей REM- фазы. Бывай, дорогая. Когда она уходит, я принимаюсь пристально разглядывать Зефира. Он спокойно выдерживает мой изучающий взгляд: – Я могу приподнять лапки. Или обнюхаться с тобой. – Не надо… Как ты меня разыскал? – Спросил у дяди Вельза. Он охотно мне помог. Ты ему не нравишься, а я бы отвлёк тебя от Лилит. Непосредственный и умный, отмечаю я про себя. Да ещё и прямолинейный. У паренька есть задатки! – Так, – для приличия я протягиваю ему нос для знакомства, – Скорее всего, мама рассказывала тебе обо мне. А вот о тебе я мало что знаю. Так уж вышло. И поэтому спрошу: для начала, чем бы ты хотел заняться? – У нас есть время на историю? На твою историю? – Пожалуй, – несколько удивлённо отвечаю я, – Что бы ты хотел узнать? – Я родился в вирте, но не помню подробностей. А ты была здесь не с рождения. Я понимаю, что вы, хорайские, существуете в двух местах одновременно… Что? – Меня давно уже не называли «хорайской», – усмехаюсь я, туша бренные останки глясары, которая так и дотлела в моих пальцах, никем не востребованная. Хораем местные называют нашу, человеческую реальность. Это такое старинное слово, что никто уже толком и не помнит, как оно появилось и от чего образовано. – Это было обидно? – Нет, что ты. Ни сколько… Так и… – А?.. А, да, о вопросе. Какие твои первые воспоминания? – фурр по-хозяйски запрыгивает на кровать, и, потоптавшись, ложится на живот, подпирая щёки ладонями. Его повороты помогают мне в полной мере оценить сплав человеческого и изящного циветтского телосложения, а также вносят дополнительную путаницу в вопрос возраста. От девяти до одиннадцати человеческих лет – это максимум того, что можно сказать навскидку. Пока ещё не заносчивый. Оно и к лучшему… Наверное. – Над? – А? – даже вздрагиваю я. – История, – для порядка он пару раз лижет свою «бабочку» на ключице – то самое пятно оловянного цвета, что было у него при рождении. – Да! Да, разумеется, – я ещё раз заставляю себя поверить в то, что на меня свалилось, – Первое, что я помню, да? – Ага. Что это было? Я слегка хмурюсь, припоминая: – Разнотравье… Только погоди секунду! Тебя не… – я машу веером пальцами у своей груди. – Нагота? Нет, ни сколько. Я же фурр, мои тётки постоянно танцуют и постоянно раздеваются, – он передёргивает узкими плечами, – Хотя меня несколько удивляет количество шерсти и выбор мест её расположения у людей. – Э, кхм, – «он за словом в карман не лезет, виден пытливый ум», – Хорошо… Кстати об истории. Ты сам сказал, что я была Холли. Правильнее сказать, что я была частью Холли, и та история, те воспоминания принадлежат Холли, а я – лишь хранитель воспоминаний. – Тогда расскажи от её лица, – предлагает мне детёныш, потягивая левую заднюю лапу. – Что ж, пусть так... О чём я говорила? – О разнотравье… Да брось, ты ничуть не забыла, просто спросила меня из вежливости. «Проницательный» – также отмечаю очередную черту сына Дюны я. – Ты прав. Итак, разнотравье…