Книга шрамов

И снова я чем-то занята. Что я могу сказать? Как оправдаться? С древнейших времён известно одно: если тебе нужно время для решения какого-то вопроса, почти наверняка найдутся те, кто решит максимально забить эфир твоей жизни. Но вообще, на досуге, чисто для тренировки, попробуйте отбиться от чего-то вроде этого: – Кали! Слава низким небесам вирта! Мы так боялись, что Вы не придёте! У нас мероприятие на носу, а наш главный имажинёр заболел. Это катастрофа, полная катастрофа, мы больше не смогли ни с кем связаться, имажинёры заняты или вовсе не могут сотворить ничего подобного – и вот Вы, Вы пришли, пришли спасти нас! Мы заплатим, обещаем, недовольны Вы не останетесь! А хотите VIP-карту? Это очень важное событие, мы готовы оформить Вам такую карту! Ну же: с Вас заказ, с нас – карта? Да? Да? По лапкам? Да? Ну так что, вышло отбиться? Лично у меня нет. И вместо того, чтобы идти по намеченному следу, я обслуживаю сектор ААС-14-04 корпорации "Вайт Веддинг и Ко». Эта корпорация, возникшая лет пять назад, можно сказать, крупнейшее объединение талантов по эту сторону вирта. В ней работают имажинёры, обожающие создавать миры на заказ, или же новички, не знающие, чего хотят от своей ментальной жизни. Насколько мне известно, корпорация насчитывает свыше трёхсот секторов чистого сознания: участков виртовых пустошей, не привязанных к определённому ландшафту. Участки совсем небольшие, каждый с пару футбольных полей, и поэтому, чтобы создать на них полноценный мирок, требуется изрядное мастерство. Иногда это подобно вышивке по шёлку: имажинёры, которым по душе циклопические скалы и раскидистая растительность, здесь не справляются. Меня зазвали сюда как владельца собственного небольшого мирка, и я дала согласие, так что теперь, умею я это или нет, придётся отдуваться. Впрочем, я бы не осмелилась утверждать, что мне не нравится утверждённая задача. Заказчик пожелал соорудить здесь подобие атолла с уютными пляжиками и прилагающимися к ними барными стойками да полосатыми зонтиками, так что, если всё срастётся, здесь станет вполне себе симпатично. К тому же, я никак не смогла отказать руководителю стройки: маленькому кабанчиковому с тёмно-шоколадным мехом, одетому в бежевый пиджак. Ничего не могу с собой поделать, у меня развита непонятная нежность к маленьким суетливым существам. Полагаю, это бзик материнского инстинкта. И вот мы в Валнатом – так зовут кабанчика – стоим на стене, оберегающей сектор от любопытных глаз. Я создаю и строю, вертя ладонями и кончиками пальцев, а существо с ореховым именем мягко и ненавязчиво руководит моими действиями: – Так, да, здесь идеально, только не могли бы Вы увеличить полосу пляжа? И да… Да, Вы абсолютно правы, в этом промежутке можно сделать гладкий переход на глубину… Кали, не знаю, как Вас благодарить, Вы просто спасли мою клыкастую голову, клянусь низкими небесами вирта! – Да потом поблагодарите, – я мельком сверяюсь с чертежом и придаю островкам запрашиваемые геометрические формы. Но не скажу, что мне не льстит такое обращение. В мире моего носителя чаще приходится творить в безмолвии, а когда уже 90% работы сделано, на тебя вываливают ворох претензий, искренне удивляясь, как это ты до сих пор не научилась читать мысли главного по параду (в том числе и те, что он почему-то не в состоянии сформулировать). Какое счастье, что я могу отдохнуть в вирте, в том числе и от этих задрипанных претензий, сыплющихся от людей, по определению неспособных дать мне мастер-класс по части «Вот как надо». – Мадемуазель Кали, – раздвоенное копытце бережно касается моей ноги, – Я только что получил новый запрос от заказчика. Одна из приглашённых им семей придёт с детьми, и малышам нужен свой бассейн с подогревом и игрушками… Знаю, этого нет в чертеже, но я был бы Вам очень благодарен… – Это не проблема, – я сдуваю едва не капнувшую с брови каплю пота и повожу затёкшей шеей, – Что если сделать его вон там? Подвинем пару шезлонгов. Детей будет видно, и за ними можно будет присматривать. – Отлично! Так и поступим. Нам нужен маленький лягушатник. – Какого возраста дети? – Э… Лет восьми-двенадцати, – раздаётся отчего-то недоумённое бормотание. – Валнат, так ведь они уже могут плавать со взрос… Что случилось? – Я не о тех детях! А вон о тех! Что за бардак, откуда эта орава на строительной площадке?! – Ох же чёрт, – выдыхаю я, проследив за указующей мне лапой. На другой стороне сектора рабочие, отчаявшиеся уговорить шкетов повернуть прочь, выдают троице ярко-оранжевые каски, – Боюсь, это мои. – Все? – ужасается мой собеседник. – Нет, только белый. Мой ученик. Простите, придётся прерваться. Я не ожидала, что они придут. Пустите их под мою ответственность, ладно? – Раз Вы за них ручаетесь, то конечно. Я пока сделаю гелиотип для нашего заказчика, а Вы разберитесь, что случилось, – Валнат деловито принимается откручивать крышку на банке, в которой сидит специально подготовленный для «фотографии» аморф. – Ещё раз извините. – Да бросьте. У меня пятеро своих сорванцов, это дело привычное, – кабанчиковый усмехается, дёргая пятачком, и довольно похрюкивает, когда к нему на помощь подбегает серый собрат. Поскольку пространство подчиняется мне как своему непосредственному создателю, я не трачу время на лестницы, а спускаюсь прямо по стене, топая вниз вопреки законам физики. Сегодня это мой сектор и мои правила. Ещё издалека я слышу, что ко мне направляется армия спорщиков. – …А я говорю – Мигрирующие! – доносится до меня чуть басистый голосок Кевина (у парня явно началась ломка голоса). – Ленгский упырь бы расшвырял их, поэтому они и не залетают в Ленг! – пищит Лилой. – А вот и нет! Мотылёк их одолеет! Мне Над о нём рассказывала, и рисунки тоже показывала! Вон она! Над! На-а-а-ад! Я и рта раскрыть не успеваю, а меня уже погребают заживо под лавиной вопросов: – Кали, Мотыльки же больше Мигрирующих?! – Пожалуй. – А ленгского упыря?! – Я не… – Кто победит, если будут биться Мигрирующий, упырь и Мотылёк, а?! – Кали, ты точно должна знать! – Скажи, что я прав! – То, что ты её ученик, не означает, что она будет тебе подсуживать! – И не придётся, если я прав! – Упы-ы-ы-ырь, – уже не в состоянии ссориться, хнычет разобиженная Лилой. – Так… Так… А ну утихомирьтесь вы, трое!! Вот, так-то лучше. А теперь живо со мной на стену. – Но… – Тишина! Они следуют за мной, успевая недовольно ворчать друг на друга, но при этом явно не решаясь вступать в открытое противостояние. Я бы не хотела, чтобы они, чего доброго, передрались, поэтому часть моего волнения просачивается через голос: – Что у нас там? – Бассейн для малышей, – испуганно сипит Валнат. – Прошу пардон за резкость, – не могу не извиниться я, и, доделав свою работу, поворачиваюсь к младым когтям: – Так. О вашем споре. Сразу скажу, что вы правы. Все трое… Да погодите вы шебуршать, дайте я объясню! Каждое животное получает преимущество, если оно сильное и здоровое, имеет поддержку со стороны сородичей или же сражается на территории, которую хорошо знает. – Поясни, – будем считать, что вежливо просит Кевин. – Очень просто, – закуриваю я, – Твои Мигрирующие – хищники стайные. Они предпочитают охотиться группой, и их действия слаженные. Если они опытны и не конфликтуют между собой, то способны завалить крупную добычу. – И твоего ленгского упыря тоже, – успевает поддеть девочку Кев. Лилой обиженно сопит носом. Чёрт возьми, давно же они спорят, раз она уже и не хочет огрызаться. Или она только с Кевином такая ранимая?.. – Зависит от обстоятельств, – преисполненная желания добиться мира, поднимаю ладонь я, – Лилой, почему Мигрирующие практически не залетают в Ленг? Девочка оживляется: – А ты не знаешь? – Что-то подзабыла. Напомни, пожалуйста. Валнат, стоящий за спиной ребят, понимающе улыбается, заканчивая с гелиотипом заказчика. Серый кабанчиковый подходит ко мне, но, видя, какого масштаба проблему я решаю, временит с передачей обещанной мне карты. От их деликатности у меня приятно свербит в носу, и я не смогу отказать, если меня попросят о чём-то ещё. – Я не уверена, что знаю слово, но папа рассказывал, что ленгские упыри видят… ушами, издавая звук и ори… ори-ен-ти-ру-ясь по нему. А Мигрирующие так не могут, – маленькая фурра украдкой показывает Кеву язык. – Это называтся «эхолокация», – киваю я, – И Мигрирующие действительно ею не владеют. Случись им залететь в пещеры – и упырь запросто обыграет их на своей территории. Однако в открытом противостоянии преимущество за Мигрирующими с их когтями и зубами. Чтобы одержать победу, ленгскому упырю нужен эффект неожиданности. – И его родные пещеры, – присоединяется к разговору Зефир. Он уже перестал хмуриться, но его глаза преисполняются торжеством, когда мой ученик вопрошает про своего фаворита: – А как насчёт Мотылька? У него и когти, и зубищи ого-го! «И молоко как наркотик» – сообщают мне голубые глаза, но я строго-настрого запретила что-либо рассказывать о походе в Небесную Академию, так что этот козырь априори не работает. – Здесь ситуация сложнее. Мотыльки и Мигрирующие делят смежные территории пространства, однако мир выгоднее войны для обеих сторон. – Фигня. Замочить это насекомое – и дело с концом, – бурчит Кевин, вовсе не желающий капитулировать. – Молодой человек, «красная карточка». – За что? За слово «фигня»? – Нет, за то, что ты перебиваешь, не дослушав, – отвечаю дерзко выпяченному подбородку я. Удивительно, этот названный брат Леди Дорог вообще занимается воспитанием своего подопечного или как? – Извини. А, всё же занимается, ну слава низким небесам. – Так-то лучше, извинения приняты… Хорошо вооружённые животные должны твёрдо усвоить одно: лучше достичь согласия, нежели устраивать битву, которая понесёт за собой потери для обеих сторон, – завершаю свой экскурс в этологию я, отчего-то вспоминая спор специалистов по мононоке в Библиотеке Мира. Хороший ответ им вышел бы, кстати, но этот изрядно просроченный лестничный ум уже не прибавит мне ни одного очка. Тем временем на трёх мордашках начинает воцаряться долгожданная ясность. – Мигрирующий с рваным, а то и со сломанным крылом – мёртвый Мигрирующий. То же касается и искалеченного Мотылька. Кроме того, незачем навлекать на себя гнев соседа, если рядом расположены твои гнёзда. Страшнее всего потерять потомство, которое ты долго растил и лелеял… Ну что, сорванцы, вам всё понятно? Троица косится на меня с явным подозрением. Вот будто я сейчас хлопну в ладоши, крикну «шутка!» и отдам пальму первенства одному из них. Делать нечего: я тоже выжидающе молчу. – То есть это всё? – уточняет Кев, скрещивая руки на груди. – Очень не хочется вас разочаровывать, но да, – зеркалю его жест я. – Блин, Кали, за что? – хмурится Зеф, пытаясь отловить мой взгляд. – Ваша карточка, Над, – пользуясь паузой, обращается ко мне Валнат, – Я уверен, заказчик будет просто визжать от восторга, когда увидит всё это великолепие! – Спасибо. Если бы эта карточка могла решить мою пробле… Хотя… – я задумчиво поглаживаю пластиковое ребро, – Валнат, у меня есть вопрос. – Да, мадемуазель? – Среди гостей сегодня будет шайка? – Какая шай… А-а, точно, эти пятеро ведь так себя называют! Да, они приглашены и точно придут, жить не могут без канапе, и я прекрасно их понимаю… А что? – Я бы хотела познакомить своих неугомонных с ними. – С настоящими бандитами? – ахает Лилой, не сказать чтобы сильно испуганно прикладывая лапку ко рту. – Вот уж точно нет, – хмыкает Кевин, – Это наверняка не то, чем кажется на первый взгляд… А что это, кстати? – Так я вам и сказала, – более чем равнодушно ответствую я, – В горле Калахари уже. Пойду кружку лимонада вылакаю. Кто со мной? – Дурацкая писательская интрига. – И ничего не дурацкая, Кев! – топорщится мой юный белый защитник. – А чего ты взметнулся, она же тебе не подсуживала! – А ну перестали!! – я хватаю мальчишек: одного за шиворот, другого за шкирку. Зеф моментально заканчивает всякое сопротивление и покорно обвисает, следуя инстинкту детёныша. Кевин, поняв, что остался без объекта раззадоривания, примирительно бурчит: – Предложение лимонада ещё в силе? – Если купишь нам печенье, – вдруг ставит условие Лилой. – Ещё чего. – Ты ведёшь себя как задира, и должен извиниться! Ведь мы твои друзья, с друзьями себя так не ведут! Я с любопытством смотрю на пушистую девчушку, понимая, что мне прежде не доводилось видеть её в ипостаси миротворца. Мне казалось, у Лилой более пассивная роль. Кевин кривится, словно демон под душем из святой воды, но, наконец, сдаётся: – Ладно, ладно, будет вам печенье. – Шоколадное! – Ты, борзая мелкая… Чего встали?! Идём за печеньем. Я перевожу взгляд на Зефира. Фурр виляет хвостом, глядя маленькой бунтарке вслед. Ага, вот теперь моя головоломка сложилась, к чему вся эта история с подмогой и замечание насчёт того, что Лилой «классная». Впрочем, учитывая, как эта кроха поставила на место Кева, я, кажется, понимаю, что нашёл в ней мой ученик. Во мне поднимается волна нежности, однако собственные воспоминания о первой любви добавляют хинный привкус. Я жмурюсь и трясу головой, закуриваю глясару и спускаюсь к палатке с напитками. Пока мы угощаемся шипучкой, гости начинают прибывать. Я присутствую здесь на правах создавшего этот мир имажинёра, а карточка даёт мне право привести с собой до пяти гостей. – Кто всё-таки эта шайка? – словно бы невзначай интересуется Кевин, слизывая с пальцев крошки печенья. – Жизнь грядущая, – отвечаю я, разгрызая кубик льда, – Я надеюсь, что, взглянув на них, вы поймёте, как здорово быть одной командой, не цапаясь по пустякам. – У нас редко бывают разногласия, – сообщает мне невинный взор Зефира. – Вот уж вранье. Они постоянно спорят, – не отходя от кассы, сдаёт его с потрохами Лилой. – Вот ты жжёшь сегодня, пискля! – хихикает Кев, легонько стукая подругу по плечу. Лисичка робко виляет хвостом, и я понимаю, что однажды с этой троицей станет очень сложно, – А вообще мы же парни, и это вполне себе нормально – сталкиваться лбами по поводу и без. – Кевин, мы ведь не бараны, чтобы бодаться. – Это выражение такое. – А-а… – Ничего себе, кого тут принесло! – возле меня нежданно-негаданно образуется взъерошенный субъект не вполне определённой расы, одетый в разношёрстные обноски разной степени дряхлости, – Кали, ты, что ли? Отец мой хаос, какой роскошный шрам! А кто это с тобой, сама наделала, что ли? – Баг, вечно тебе надо всех шокировать, – я хлопаю старого знакомого по плечу, – Ребята, это Баг, мы с ним знакомы со времён, когда я была дримером. Баг, это Зефир, мой ученик, и его друзья – Кевин и Лилой. – Превосходно, просто превосходно! Дети – лучший хаос! – лапа с неровно обгрызенными когтями без стеснения ерошит головы троицы. Закончив, Баг довольно улыбается, показывая лихо перекрещенные клыки наряду с зубами, больше похожими на лошадиные. По нему точно не скажешь, какого он возраста, однако как бы то ни было, его волосы цвета пепла с перцем топорщатся по-юношески задорно. – Баг, не знаешь, шайка уже прибыла? – интересуюсь у демона я. – Не сомневаюсь, они скоро будут! А что, секретное дельце обстряпываешь? – разнокалиберные зрачки моего старого знакомого сужаются до узких щёлочек, а голос падает в регистр заинтригованного шёпота, но… – Ах ты, потаскун плешивый, опять что-то задумал?! На полминуты не оставишь!.. О, низкие небеса, это ты, Кали! Какое счастье, что ты, а не кто-то другой! Что тебе этот кобель в уши щебетал, ты только скажи, я его вмиг без кожи на седалище оставлю! – хрупкого вида девушка в мановение ока оказывается рядом с нами, хватаясь за массивное кольцо рядом с шеей Бага. Металлическим эхом отзывается ошейник демона, до этого скрытый шарфом. – Привет, Артемида. Ничего такого, я всего лишь спросила Бага кое о чём, – даже не оборачиваясь, точно распознаю интонацию я. – Да, пупс, Кали только познакомила меня со своим учеником и его друзьями, – хитрая морда Бага принимает на редкость невинное выражение, что кажется, исполнителю впору выдавать даровой нимб. Явно не купившаяся Артемида дёргает его за ошейник и более чем дружелюбно машет детям: – Привет-привет, я Артемида, знакомая Кали из параллельной группы. – У Вас имя богини, – оценивает факт Зефир. Девушка кокетливым жестом поправляет голубоватые волосы: – Есть такое, но и твоя наставница носит необычное имя. – Арти, золотко, пусти меня погулять, а? – Только под наблюдением. – Да я и сам справлюсь. – Перебьёшься! Словно извиняющийся пёс, Баг высовывает длинный язык и лижет держащую его руку. – Ай, ну не на людях же! – то ли недовольно, то ли смущённо бормочет Артемида, отпуская ошейник. – Обожаю тебя, леди-босс, – Баг обходит свою надсмотрщицу со спины и быстро ныряет в толпу. – Кхм… Он точно ничего не замышлял? – сдерживая смешок, старается сохранить серьёзность Артемида. – Да. Я только спросила его, где искать шайку. – А, этих! Скоро будут, можешь даже не сомневаться. Так, я пошла пасти своего телёнка-переростка, ещё свидимся. Зефир задаёт вопрос одними глазами, кивая в сторону странной парочки. – Баг – демон хаоса и раздора, один из экспериментов некромантов. Он не самый сильный и вредный, но хлопот с ним в своё время хватало. А Арти его… куратор. Вообще там вышла целая история, – я возвращаю бармену пустой стакан. – Расскажешь как-нибудь? – Конечно. Только напомни мне. – Договорились… Эй, Над, а как должна выглядеть эта самая шайка? Словно физическое воплощение моих мыслей, с противоположного конца сектора раздаётся весёлый вопль барышни в пышном кринолине: – Могли бы и обойти, проказники! – Прошу прощения, мадам! Моим элементам тяжело сосредоточиться и пойти цепочкой, когда вокруг столько интересного! – голос похож на полифонию, образующую единое целое. – Ну что, готовы к знакомству? – подмигиваю ребятам я, – Вперёд. Я проложу нам дорогу. Несмотря на изрядное количество народу, сбежавшегося на бесплатную закуску, мы без труда различаем копошение чего-то пушистого. Я усмехаюсь: шайка в своей роли, носится туда-сюда, кувыркается и выдуривается. Закуски, настал вам смертный час, пришли убийцы канапешечек. Правда, я бы не сказала, что поначалу мой ученик и его друзья сильно удивились. – Шайка это… еноты? – скептически вопрошает Кевин. – Ракоеды, – определяет их разновидность Лилой, – Только какие-то странные. Зеф возносит на меня полные искренней надежды глаза, в которых написано, чтобы я спасала положение и не позорила его перед друзьями. Вот уж поистине оскорбительное недоверие, будто только вчера познакомились! Что ж, погнали… – Шайка! – громко топаю ногой я. Все пятеро енотов испуганно подпрыгивают, поворачивая к нам мордочки, но едва ли не сразу приходят в себя: – Кали! Привет-привет! Что это за детёныши? Познакомишь меня с ними? – «Меня»? – еле слышно спрашивает Кевин, толком не зная, к кому из зверьков обращаться. – А то как же! Это Зефир, Кевин и Лилой. – Класс! Я рассею элементы, чтобы познакомиться. – Вы говорите все одновременно… то есть части одного слова – разными ртами. Как… – недоумённо хмурится мой ученик. В ответ шайка принимается задорно хихикать. Их свора рассыпается: по одному элементу отправляется к детям, а двое оставшихся остаются дежурить у моей ноги. – Не «мы», а «я». Одна личность. Лигоминодо. Моё имя. А, кстати, Кали, – ближайший ко мне енот поднимает мордочку вверх, – Я выбрал предпочтительный пол. – Поздравляю, – искренне разделяю восторг шайки я. – Всё-таки во мне больше самцов, поэтому я – «он». – Потрясающе, – выжимает из себя Кевин, гладя конусообразную голову одного из зверьков. Вот! Этого-то я и ждала!! Как это по-взрослому: радоваться победе над 13-летним шкетом, но отчего-то не могу удержаться. – Приятель, почему бы тебе не продемонстрировать моей вечно ссорящейся ребятне, что случается, если твои элементы теряют друг друга? – Ай, – зверёк возле ноги Лилой недовольно морщится, – Это не самая приятная процедура в моей жизни. – Пожалуйста. Во благо молодого поколения, – я сажусь на корточки, уламывающе поглаживая жёсткий мех загривка. Наконец, узкая грудка енота исторгает из себя поистине человеческий вздох, означающий капитуляцию: – Так уж и быть… Кевин, ты, как самый крупный, бери ближайший элемент на руки и крепко держи. Зеф, Лилой, отходите подальше, только не слишком быстро. Я пойду следом. И смотрите внимательно, у меня хватит духу повторить это только один раз. – Хорошо… Так сгодится? – Кев поднимает зверька и прижимает его к груди, словно кошку. – Просто превосходно. Идёмте, ребята. Вон туда, там толпа пожиже. Поначалу элемент на руках имажинёра тёмных начал не проявляет признаков беспокойства, но как только его стая отходит на достаточное расстояние, начинается более чем стремительная метаморфоза. Элемент пыхтит и испуганно тяфкает, потом принимается ёрзать. – Что это такое?! – глаза Кевина испуганно округляются, когда существо в его руках начинает бить мелкая дрожь, зрачки енота закатываются, а по краям пасти намечается вспененная слюна. – Достаточно, – остальные элементы шайки разворачиваются с согласованностью стаи скворцов и спешат навстречу к брошенному сородичу. Тряска прекращается, зверёк спрыгивает на землю и сразу же бросается к остальным, которые нежно лижут и покусывают его, успокаивая после выпавшего ему испытания. Моя троица потрясённо молчит, переваривая сие зрелище. – Это… было взаправду. Не игра, – Кев не может унять дрожь в руках, и поэтому прячет ладони под мышками. Он старший, и кому, если не ему, крепиться. – Прости… Прости, пожалуйста, – горячо извиняется перед шайкой Лилой, гладя изящные бока зверьков, – Откуда… Откуда вы… Ты… – Откуда появился? – абсолютно не обижаясь, вздёргивает уши на Зефира ближайший енот, – Это целая история. О любви и ненависти. Хотите послушать? Моя троица кивает как по согласованию: чудеса, да и только. – Хорошо, я расскажу. Но не раньше, чем заем испытанный стресс. Вот это уже хитрость чистой воды. Два элемента тщательно вылизывают «потеряшку», а ещё двое крайне выразительно смотрят в сторону столов с закусками. – Мы принесём! Много разной еды! – на ходу схватывает суть намёка Лилой, оживлённо виляя пушистым хвостом. – То-то. Даже пятки сверкают, – поворачиваются ко мне острые мордочки, – Ты же не обвинишь меня эксплуатации молодого поколения? – Кодекс, – усмехаюсь в ответ я, – Ты им не приказывал, они сами приняли решение поиграть в швейцаров, так что всё в порядке. Да и полезно им сделать что-то вместе. А то пререкаются по любому поводу. – Два молодых самца? – Ага. – Это не прекратится до тех пор, пока младший элемент не сделает выбор. – Долго же придётся ждать, – понимающе вздыхаю я, доставая из пространства глясару, – Хочешь? – Да, благодарю, – он принимает моё подношение и деловито делит затяжки между элементами. Курящие еноты – то ещё зрелище, как по мне. Я выжидающе молчу, и, наконец, ближайший ко мне элемент вытаскивает глясару из пасти, удерживая её своими похожими на человеческие руки передними лапками: – Что-то не так? – Вопрос есть. – Я весь уши. – Не так давно я получала странный сигнал. – Не думаю, что это в моей компетенции. – Не в твоей, это верно. Мне нужно к Мокше. Они давятся одновременно: – Чокнулась?! – С утра была полностью здорова, – ответствую я. – Как-то сомнительно. К Мокше… – Это ведь такой же коллективный разум, как и ты. Вы друзья, общаетесь и тыры-пыры, – принимаюсь разглагольствовать я, мельком следя за белой шубкой Зефира. По части шпионажа мой ученик просто находка. – Ага. Было дело. Было и прошло. Меня к нему не пускают, – шайка щерится, – Со времён инцидента с предателем. Ну тем, как его… которому рот заштопали. – ДиЭ? – изумлённо поднимаю брови я. – Он самый. Дебил несчастный. – А что он такое натворил? – вопреки своему правилу не соваться в чужие дела, спрашиваю я. – Растрезвонил что-то, как пить дать. Полученное от Мокши или ещё как-то, не знаю. А может, внёс что-то в память… И какая разница вообще? Я с другом не могу увидеться, вот что! – Да ладно тебе, как запретили, так снова разрешат, – утешаю шайку я, – Ты же помнишь, Молчаливые годами определяются, что им делать с новой информацией. Новый лидер – новая система допуска. К тому же, Мокше тяжело копить данные без твоих глаз, ушей и носов. Они непременно это поймут… И вообще, тебе ещё детям свою историю рассказывать, а ну соберись! – Да… Да, думаю, ты права, – он умывает две мордочки и скребёт задней лапой одно ухо, – Вовремя напомнила, твоя армада на подходе. – Вижу… И всё же, может быть, ты знаешь способ прорваться к Мокше? – Подай прошение. – Они откажут, сам понимаешь, мононоке и все дела. – Мы принесли тарталетки и пирожные! – раздаётся звонкий голосок Лилой, и я понимаю, что вот-вот потеряю собеседника. – Так, усы-хвосты, подскажи мне выход – и я тут же отстану. – Окей. Поверни голову на два часа – и решение твоё… Давайте сюда еду, я в нетерпении! Мой прищур поворачивается в указанном направлении, и вскоре складка недоумения, прочертившая лоб, изволит разгладиться. – Ну что, готовы слушать? – спрашивает у ребят шайка, чавкая. Прекрасно. Дети заняты, значит, я как раз договорюсь. – Дело было так, – откашлявшись, начинает вещать один из енотов, и я тихонько отхожу в самую гущу толпы, где слышится задорный хохот Бага наряду с недовольным ворчанием Арти. Эти двое мне и нужны…