Книга шрамов

Запах смерти и напряжение переносится в дрожь земли, и небо принимается гудеть, исполняя серафимскую песнь невиданной глубины. Вирт приветствует новое чудовище, и Пустоши жалко отодвигают свои травянистые руки от чёрного пламени. Даже проклятые бесплодием территории не хотят принимать то, что наконец обрело истинный облик. Какая жалость. Выходит, и здесь меня терпели только потому, что я притворялась. Пока играла по правилам и была хорошей девочкой. «Ты должна понять» «Ты должна сделать так, как хочу этого я» «Не делай так, мне это не нравится» А как же я и то, что я чувствую? Оно разбивалось о чужое равнодушие. О грудные клетки людей, привыкших видеть во мне робота, искусственную терапевтическую зверушку, которую можно выключить и вернуть на полку. Неужели никто и представить не мог, что я чувствую всё это, превратившее меня в… Превратившее? Я шевелю изуродованными челюстями с изогнутыми, словно у кабана, клыками. Этими новыми руками. На них наросла моя плоть. Я приняла их такими, какими они были, а значит, они мои. Я не чувствую порезов на губах от звериных зубов, хотя и слизываю кровь, а значит, они мои. Я отказалась от имени и формы, чтобы превратиться вот в это. Сравнять внутреннее и внешнее. В зоне видимости мечутся люди. Много. Слабые. Никакой опасности. Я слышу их слова – оправдания или диагноз. Слишком поздно. Поначалу я… Мысли путаются. Мне казалось, я претерпела метаморфозу ради чего-то. Теперь же у меня такое чувство, что именно так я и должна выглядеть. – Она такая же по росту, только вся чёрная с синим, – всматривается в одинокую бредущую фигуру Дирк,– Она точно переродилась? – Посмотри, как колеблется пространство, – подоспевший Юнон указывает на волны, похожие на движение нагретого воздуха, – Она вот-вот станет гораздо больше. Или будет использовать окружающий мир в соответствии со своими нуждами. – Трава, – еле слышно бормочет Зефир. – Что «трава»? – сразу же настораживается Дирк. – Она не позволяет случиться пожару, тушит своё пламя! – фурр возбуждённо дёргает хвостом, – Она всё ещё внутри, её просто нужно позвать! Над!! Ко мне что-то движется. Неопасное. Но оно мешает. Белая пушинка. Неинтересно. Мои пальцы ложатся на клавиши пространства. Всего одно легчайшее движение… – Сдурел?! – запыхавшийся Дирк ловит фурра, отшвырнутого порывом ветра. – Она там! Всё ещё там!! Даже мне вреда не причинила! Дядюшка, отпусти!! – Она идёт биться с Вольфрам. Если эта энергия не будет выпущена, Кали умрёт, слышишь?! – крепче сжимает вертлявое тело дример, – Нужно дать ей это сделать! – Она окончательно потеряет человеческий облик, если вступит в схватку! – Зефир яростно пытается выскользнуть из могучих рук. – Что дороже: её облик или её жизнь?! – Над всегда… Всегда говорила, что без разума её существование…– трёхкровка скрипит челюстью, стараясь не заплакать, – Бессмысленно. – Тогда… Что же нам делать? Зеф поднимает глаза на Юнона, сгорбившегося от собственной растерянности, и внезапно вскипает: – Какого хрена я должен знать, что делать?! Мне едва исполнился год, вы, недоделанные герои! Взрослые так и замирают с открытыми ртами, с удивлением взирая на фурра: – Чёрт бы меня побрал, так говоришь совсем как она, – наконец, произносит Дирк. «Малыш, ты можешь поверить в то, что я на самом деле робкая и нерешительная? Я становлюсь лидером только в том случае, если все кругом не решаются что-то предпринять или же им требуется помощь» – всплывают в голове фурра давным-давно произнесённые слова. – Дядя Дирк, дядя Юнон, – трёхкровка выпрямляется, ив его глазах загорается бирюзовое пламя решительности, – Нам понадобятся все дримеры, которые согласятся помочь. Нужно по максимуму нейтрализовать армию Вольфрам и её саму, если получится! Вольфрам ещё неопытна и не переживала перерождения, вполне возможно, она не знает всей своей силы! – Мы это проверим. Фурр оборачивается. – Оба-на, Евгений, – радостно приветствует старого друга Дирк, – Ого, и Молчаливые с тобой? Чем обязаны? – Они скрыли информацию о Вольфрам, и теперь обязаны помочь, – озвучивает жесты отряда представитель Пограничного патруля. – Какое вы имели право… – начинает Юнон, но Зефир перебивает его: – Потом поругаетесь, нам нужны силы всех, кого только можно! – Я не знаком с беленьким, кто это? – уточняет Евгений. – Это ученик Хо, Зефир. – А, то-то я думаю, знакомая манера разговора. Парень, я слышал, что ты сказал о силе Вольфрам, – новый друг наклоняется над ухом фурра, – Боюсь, она уже догадалась о своей мощи. Она пробила стены Бастиона, чтобы добыть нужную ей информацию. Зефир холодеет. Даже Над не пошла на такой шаг. Но при этом… – Раз так, она не может грамотно распределять силы. Просто бьёт изо всех сил. Её нужно измотать. – Дело говоришь, пушистый, – Евгений поднимает большой палец вверх в знак одобрения, – Вы слышали парня! Берём на себя Вольфрам и её отродий! Лучники! Занимаем ближайшие возвышенности! Кто дрогнет – тот больше не войдёт в ряды Бастиона! Рассосредоточиться, наша цель близко! Фурр знает, о чём они говорят, но всё ещё боится посмотреть в сторону столба пыли. Меха-твари бегут, свистя поршнями и скрипя металлическими частями, за ними, словно псарь, идёт странный слуга, схвативший Лилой на Фестивале Призраков, а после… Её Зеф тоже чувствует. Когда-то он смог заблокировать её сигнал, такой яростный и тоскливый одновременно. Всё, что сновидец не получает в реальном мире, он притаскивает в вирт, а не получив этого и тут, превращается в чудовище. Но почему в нём, трёхкровке, нет ярости и ненависти? Почему – только сожаление? Или дело в том, что его вырастила мононоке? Зефир отгибает уши и заставляет свои эмоции умолкнуть. А затем готовится стать более восприимчивым. Смотреть незамутнённым взглядом. И ждать возможности изменить ход событий.