The Epic Highs and Lows of Raising A Child

На следующий день, вместо того, чтобы уложить Кенму в постель в комфорт, как он изначально планировал, Куроо одевал мальчика, чтобы отвезти его на допрос. Кенме не стало лучше со вчерашнего дня, и он надулся, когда Куроо натянул на него худи через голову. — Я знаю, знаю, — сочувственно сказал Куроо. — Но давай просто покончим с этим поскорее, а потом мы сможем вернуться сюда и посмотреть фильм, хорошо? Кенма кивнул и снова вцепился в Куроо, что, по-видимому, было его любимой позой, прижавшись к плечу студента колледжа. Куроо воспользовался моментом, чтобы потрогать лоб мальчика, и тот нахмурился. — Мне придется дать тебе ещё немного лекарства, прежде чем мы уйдем.

***

Когда они вошли в полицейский участок, их сразу же провели в кабинет начальника. Куроо чувствовал, как взгляды офицеров сверлят его спину, пока он шел через полицейский участок с Кенмой на руках. Он не мог винить их за любопытство — в конце концов, это была уникальная ситуация, — но им обязательно так пристально пялиться? Когда они, наконец, добрались до офиса в задней части станции, Куроо сел в кресло с Кенмой на коленях. Он посадил мальчика так, чтобы тот смотрел на начальника полиции, и Кенма скрестил руки на груди, явно недовольный ситуацией. Несмотря на это, начальник полиции улыбнулся. — Привет, Кенма. Кенма Козуме, верно? Кенма только уставился на него в ответ. — Э-э, шеф? — начал Куроо. — Я не уверен, говорил ли вам кто-нибудь, но у него диагностирован селективный мутизм. Не говоря уже о том, что он неважно себя чувствует… вы многого от него не добьетесь. — Я знаю, мы назвали это допросом, но, учитывая диагноз и то, какой он маленький, это скорее обследование, — ответил шэф. — Через минуту его осмотрит детский психолог. В этот момент раздался стук в дверь. — И вот она здесь. — Привет, милый! — в комнату вошла женщина, улыбаясь Кенме. Кенма отвернулся, насколько мог, чтобы не смотреть на женщину, но, к сожалению, при этом он встретился взглядом с Куроо. — Кенма, — начал Куроо, — ты должен пойти в другую комнату с доктором, хорошо? Кенма покачал головой. Улыбка психолога не сходила с лица. — О, не бойся, Кенма. Это очень особенная комната. Она жестом пригласила Куроо следовать за ней, и все вышли из комнаты. Женщина провела их в подсобное помещение, которое было соединено окном с другой комнатой. — Видишь, смотри. Она раздвинула жалюзи, чтобы они могли заглянуть в обе комнаты. — Ты сможешь видеть Куроо все время, я обещаю. Куроо вошел в одну из комнат и усадил Кенму на стул. Затем, просто чтобы доказать это, он прошел в другую комнату и помахал рукой через окно. Кенма все ещё выглядел расстроенным, но он не заплакал, когда психолог вошел с ним внутрь и закрыл дверь. Шеф вошел в комнату, в которой находился Куроо, и встал рядом с ним у смотрового окна. — Итак, — начал Куроо, теперь, когда Кенма не мог его слышать, — Расскажите мне о его матери всё, что можете.

***

— Значит, она не бросила его? — спросил Бокуто, отрываясь от своего домашнего задания. Куроо, который сидел в шезлонге, снова вздохнул. — Она утверждает, что потеряла его из виду, когда они ходили по магазинам. — Что ж, это хорошо, не так ли? — Нет! Это ни в коем случае не хорошо. Бокуто нахмурился. — Почему нет? — Потому что, Бо, в этом нет никакого смысла. Меня не было рядом с торговым центром, когда я нашел его, и она говорит, что потеряла его в четверг. Я нашел его в субботу. Не может быть, чтобы он так долго сидел в том переулке. — Так…? — Так, они ещё даже не провели официальное расследование, а в её истории уже полно дыр. Что означает, что его мама, вероятно, была пренебрежительна. Куроо провел рукой по волосам. — Что с ним будет, когда они скажут, что она не в состоянии заботиться о нем? Он будет брошен в сиротский приют, совсем один. — Я в замешательстве. Ты хочешь, чтобы его мама забрала его обратно или нет? — Я не знаю, — пораженно сказал Куроо. — Я просто… не хочу, чтобы ему пришлось проходить через всё это. Бокуто встал, перекинув сумку с книгами через плечо. — Мне пора в класс, увидимся с тобой и Кенмой позже.

***

Позже тем же вечером Куроо готовил ужин, когда на кухню вошел Акааши. — Привет, — сухо сказал младший. Куроо не поднял глаз. — Что случилось с тем, что ты больше не ешь здесь? — Еда в столовой отвратительная и дорогая. Акааши открыл холодильник и вздохнул. — Послушай, Куроо… Его прервал стук в дверь. Куроо нахмурился, направляясь в гостиную. Для Бокуто было слишком рано выходить из класса, и даже если бы это был он, он знал, что они всё равно никогда не запирали дверь. Так кто же это мог быть? Куроо не ожидал увидеть полицейского, стоящего в коридоре. — А, офицер Шота, — начал он, прочищая горло. — Что вы здесь делаете? — Мы завершили расследование в отношении мисс Козуме, — ответил офицер. — Она была полна решимости проявляя безразличие и была взята под стражу в ожидании суда. Я здесь, чтобы забрать Кенму и его вещи. — Вау, подождите минутку. Забрать его? Акааши вошел в комнату, когда услышал голос офицера, и нахмурился. — Куроо, что происходит? — Пожалуйста, соберите мальчика и все его вещи, — Шота продолжил. — Он должен быть немедленно взят под стражу и как можно скорее помещен в семью. — Вы не можете… Вы не можете просто забрать его! — спорил Куроо. Акааши прошел дальше в комнату и положил руку на плечо Куроо. — Куроо, послушай офицера. — Но… — А какой у тебя ещё есть выбор? Куроо перевел взгляд с Акааши на офицера, сухо кивнул и ушел в свою спальню. Он вышел через минуту, неся Кенму и сумку на шнурке, наполненную его одеждой. Кенма был полностью расслаблен в объятиях Куроо, его глаза были полузакрыты. Куроо передал сумку с одеждой офицеру, но не решился отдать ему Кенму. — Можно мне просто… минутку? Офицер Шота кивнул, и Куроо опустил Кенму на пол, но мальчик был таким сонным, что едва мог стоять. Куроо нахмурился, глядя на полуприкрытые глаза Кенмы и то, как он слегка покачивался. Он держал Кенму за руки, чтобы поддержать его. — Кенма? — Куроо вздрогнул, его голос сорвался. — Ты должен уйти сейчас, хорошо? Но я обещаю, что очень скоро верну тебя обратно. Клянусь, тебя не будет совсем недолго. Кенма просто посмотрел на него затуманенным взглядом, и Куроо вздохнул. Он был уверен, что Кенма не слышал ни слова из того, что он сказал. Несмотря на это, Куроо крепко обнял его, прежде чем снова поднять и неохотно передать Шоте. Он старался не думать о том, как Кенма всё ещё был теплым. Куроо не был уверен, облегчит или усложнит ситуацию в конце концов полубессознательное состояние Кенмы, но, к сожалению, у него не было возможности задуматься об этом. Когда его передали Шоте, Кенма начал просыпаться и понимать, что происходит, по крайней мере, немного. Он нахмурился на незнакомого человека, держащего его и протянул руки к Куроо. Куроо не знал, когда он начал сдерживать слезы, или когда его дыхание стало таким быстрым, но чувствительность зашкаливала, что ему казалось, что он задыхается. — Нет, приятель. Тебе надо идти. Кенма быстро покачал головой и начал отталкиваться от офицера, кряхтя от жесткой хватки. — Прости меня, Кенма. Шота направился к двери, и именно тогда это произошло. Кенма начал рыдать. И это был не просто обычный, тихий плач Кенмы — у него был нервный срыв. — Нет! Нет! Куроо! Куроо! У Куроо на мгновение отвисла челюсть от шока. Он не только никогда раньше не слышал, чтобы Кенма так громко кричал, но и никогда раньше не видел, чтобы Кенма так плакал. И это определенно было не так, как он представлял себе, как Кенма произнесёт его имя в первый раз. Горло мальчика звучало так, словно его рвали в клочья, слово вырывалось из него снова и снова. Кенма кричал и плакал во всю глотку, кашляя и захлебываясь слезами, сражаясь с человеком, который держал его. Он извивался, толкался и пытался заставить Шоту отпустить его, но это было бесполезно. — Куроо! Куроо! Теперь и у Куроо потекли слезы, и он изо всех сил пытался сдержать рыдания. — Нет! Куроо! Куроо рухнул на диван, обхватив голову руками, когда Шота вышел за дверь с Кенмой, пытаясь заглушить крики. Спустя всего мгновение Акааши сел рядом с ним и обнял его, позволив Куроо поплакать ему в плечо. Сам Акааши съежился от криков Кенмы. Он рвал себе горло, и это было слышно по всему коридору.