"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Кайгаса не по уборным хаживала, пока я теребил пучки странно не вянущих трав, раскладывая их по кучкам. Футанари вернулась не с пустыми руками, а со свёртком, который тут же перекочевал мне на колени. — Переоденься, — сказала шаманка в ответ на вопросительный взгляд. — А то вам эльфятам лишь бы покрасоваться голым задом. Но тут тебе не Сочи, так и до болезни недалеко, щеголяючи босиком и в одной накидке. Я живо развернул пакет, который никаким пакетом на самом деле и не был. Этот свёрток оказался длинной и просторной юбкой из плотной ткани с какой-то геометрической вышивкой черно-красным по серому. Причём, вышивали от руки по фабричному полотну. В юбчонку-то и были завёрнуты тёплая флисовая рубашка и повидавшие виды, но всё ещё крепкие ботинки примерно моего размера. Причём рубашенция оказалась с пуговицами на левой стороне. — Обувку едва нашла — ребятишки нынче резвые, снашивают быстрее, чем им новое покупают. А уж про одежду и говорить не приходится, — шаманка кивнула. — Хорошо, что рубашку соседка подарила — у неё дочка уже выросла, одёжка мала стала. А юбка вообще моя — её можно аккуратно внизу подвязать, чтобы получились шаровары, если тебе… — Да ерунда, — я отмахнулся. — Главное, чтобы тепло было. Кайгаса помогла облачиться в непривычную одежду и показала, как и что. Пока я без привычки боролся с «левосторонними» пуговицами, она самолично затянула пояс юбки на моёй талии и усмехнулась: — Надо же, впору. Если хотела поддеть, то ничего у неё не вышло. Носить юбку, конечно же, было довольно непривычно — никогда таким не занимался в прошлом — но вещь оказалась довольно удобная. Просто висела на бёдрах и грела, нигде не тёрла и не пережимала. Правда, при ходьбе немного в ногах путалась и ткань была тяжеловата, но это уже мелочи. А вот рубашка была велика, но оно и понятно: хоть и шито примерно «по-среднему», как на мою комплекцию, да заметно, что потом подгонялось и ушивалось под девушку «очень в теле». Кайгаса подцепила пальцем ворот. Оттянула и глянула в вырез на мою тощую грудь: — Мелкий, я не поняла: а где сиськи? — спросила с усмешкой. — Да иди ты! — буркнул я и принялся поплотнее затягивать поясок. В конце концов, подогнав всё, что можно, разгладив складки и, до кучи, прикрывшись сверху накидкой-пончо, я наконец-то поимел удобоваримый вид. Стал похож не на бомжа-беспризорника, а на тощего монашека с непокрытой головой — в общем, всё оказалось в пределах допустимого. Осталось косынкой какой подвязать волосы, чтобы не трепало ветром — и вообще будет, что надо. Укутавшись и натянув ботинки — увы, на босую ногу, но зато почти впору — я во всей полноте осознал, насколько же продрог. Вроде и притерпелся уже к холоду весенних предгорий, а стоило только согреться — как тут же прохватило ознобом. Кайгаса увидав этот перестук зубами, вдохнула. Со словами: «Не было обузы — приютили девка эльфа…», пошла разжигать очаг. Минут через пятнадцать принесла горячего чая, сказав, что это кипрей. Сунула кружку мне в руки и вернулась в дом, занявшись приготовлением еды. Я дисциплинированно и без подсказок остался перебирать «сено» — сам вызвался, а значит, нужно было соответствовать. К вечернему часу, когда солнце нырнуло за вековые хребты близких гор Уральского хребта, в доме уже было готово ложе для меня. Кровать без изысков сообразили в рабочем закутке шаманского дома. Небольшой рост позволял, так что под эти нужды просто сдвинули вместе две широких скамьи, поверх которых набросав шкур, получили сносную постель. Спальное место оказалось как раз напротив изголовья постели Кайгасы, но было отгорожено тяжёлым пологом. Эту ночь мы спали уже по отдельности. * * * На утро, рано-рано, ещё до рассвета, поселение облетела добрая весть: верховой отряд орков вернулся с задания без потерь, при этом полностью закрыв все пункты «развлекательной» программы. Мы уже не спали, занимались делами, и услышали эту новость из уст сонного орчонка, который бесцеремонно ворвался в дом. Отчаянно зевнув, он прокричал: «Тётя Кайгаса, поймали!..» и кубарем выкатился обратно, чуть не сорвав спиной плотный полог. Футанари отложила свои ножи для измельчения шаманского «стафа», и сказала, что нам тоже не помешает взглянуть. Особенно — мне. На что посмотреть и кого поймали, она не уточнила, но я сразу понял, что случай был «почти что» особенный: вроде как поглядеть будет не лишним, но ничего спешного, раз детей запустили донести новость до остальных. Перед восточными воротами — через них же я впервые попал в деревушку — было уже полно орков. И, как ни странно, тут было большое количество детей от мала до велика: по ощущениям, как бы не весь молодняк собрался у массивных ворот, присмирев под родительскими взорами. Меня тут же, как белую ворону на зеленокожем фоне — вытолкали в эту неровную шеренгу «пионерского» сборища. Как я не упирался, но получил от шаманки шлепок по заднице и чуть кубарем не вылетел в первые ряды. Запутался в чёртовой юбке и едва не растянулся в пыли. Метнул злобный взгляд за спину — увы, не с моими силами бороться против её «нежных» похлопываний — и замер, дожидаясь развязки. Разумеется, было немного обидно, что меня к детворе приравняли, но с другой стороны имелся и «плюс» — я получил билет в первый ряд на предстоявшее действо. Тот самый орчонок, что принёс новости, выкатился из нестройных шеренг и с докладом рванул к Кромгрокку, ожидавшему окончания сбора рядом со всадниками. Малец что-то негромко сказал — доложил о выполнении распоряжения? — и орк мягко опустил крепкую лапищу на ирокез пацана, заплетённый в короткую косу. Молча и с одобрением кивнул. Мелкий «топорёнок» порскнул обратно, а я тут же понял, что это были отец и сын — столько невысказанной нежности и заботы теплилось во взгляде иссечённого шрамами сурового воина, что никаких слов было не нужно. Перед нами расположился именно тот самый отряд орочьих всадников, порубивший мертвечину и спасший меня из западни гнилых досок. По крайней мере, многих я даже в лицо узнавал, хотя видел-то мельком, пока Варги вскачь неслись по лесам. Но сейчас взгляд цепко хватался то за необычно заплетенную бороду, то за пирсинг в ушах, то за особенно надменный прищур глаз, извлекая из памяти воспоминания. Надо же, оказывается, как я умею! Взять хотя бы того же Тарана «фламберга», который пусть и уляпался кровищей от макушки и до коленей, но безошибочно выделялся приметными косами да проступавшим сквозь плямы крови шрамом на нижней челюсти. Можно было сказать, что я увидал старых знакомых. Остальные бойцы, между прочим, тоже выглядели так, словно приняли душ из кровищи с нотками гнили и какой-то чёрной, слизистой дряни. Ветерок дул от них в нашу сторону и я успел в тайне порадоваться, что всё это неаппетитное дерьмище на бойцах уже успело подсохнуть. С Чернышом у нас «романтики» больше не было и обоняние моё оставалось прежним, но даже человеческого нюха хватило бы, чтоб учуять подобную мерзость: судя только по одному виду, она просто обязана была жутко смердеть. Впрочем, несмотря на свой затрапезный вид, всадники были по-хорошему возбуждены и довольны. Их свирепые морды буквально лучились надменным триумфом. Всего их было одиннадцать и пока «фламберг» негромко переговаривался с вождём, двое прижимали к земле пару копошившихся тел. Я сразу же рассмотрел, что с этими «пленными» было что-то не так — больно знакомыми она показались со своей гнилой кожей. Кромгрокк кивнул, и придавленных к земле мертвецов — а это были мертвоходы! — попросту отпустили. Всадники расступились, но не с опаской, а просто дали ожившим трупам больше места. Два тела — рослый мужик, вроде как чернокожий при жизни, и худосочная белокожая девица в обрывках платья — тут же потелепали к вождю. Орк на них даже не глянул, безразлично отвернувшись спиной и вздымая над головой руку. Показал что-то округлое. — Таран и его воины разбили войско умертвия! — громко сказал он, встряхнув своей ношей. — А это — голова Ревенанта. Молодёжь, всем смотреть не моргая!.. Башка трупака в орочьей лапище подыхать отказывалась наотрез — она ж и так уже дохлая — и активно клацала челюстями, пытаясь то ли куснуть, то ли что-то сказать. А мертвоходы буром пёрли к вождю, едва переставляя конечности, но было заметно, что ожившие трупы изо всех сил стараются. Будто их ведёт чужая непреклонная воля, потому как идут до Кромгрокка, но руки гнилые тянут к башке Ревенанта… Орк уронил оторванную головёшку на землю и, как посохом, грохнул рукоятью своего топорища. Черепушка тихо хрупнула, расплескав содержимое и мертвоходы тут же будто сигнал ретранслятора потеряли, сбились с шага. Девушка запнулась и остановилась, медленно завертевшись на месте. Мужик же и вовсе рухнул в пыль, с превеликим трудом сумев встать сперва на четвереньки, а после кое-как распрямившись. Былая инфернальная злоба из кошмарных созданий словно испарилась с концами, оставив лишь пустые жутковатые куклы из мяса в облике человека. Теперь твари были почти что не страшные и больше отвратные, чем пугающие. Первейший интерес к персоне вождя был ими утерян ими напрочь: мертвые тела повели по сторонам не менее мёртвыми взглядами и медленно, вразвалочку, побрели к основному скоплению орков. — Таран!.. — позвал вождь, не двигаясь с места. «Фламберг» кивнул своим бойцам и от группы всадников отделился один из орков, державший в каждой руке по обычной жердине. Шесты были свежие, совсем недавно срубленные в ближайшем подлеске и затесанные на остриё — на одной из них даже веточка с листочками сохранилась. Таран тем временем с ходу рубанул своим волнистым мечом мёртвому мужику по плечу, разваливая труп до самого пуза. Я аж присвистнул вполголоса, уставившись на эту дикую мощь. Понятно, что рубить безвольное мертвое мясо не великая заслуга. Но вот так, одним ударом рвать надвое — с этим, хочешь не хочешь, а нужно считаться. На землю с хлюпаньем упали тухлые потроха, и тело осело. Но «зомбак», похоже, удара даже не заметил. Медленно завозился, путаясь в собственных внутренностях, волоча левую руку и часть грудной клетки, висевшие на лоскутах плоти. Упорно попробовал встать, неотрывно таращась на сборище орков возле ворот. В этот момент боец Тарана пинком сшиб мёртвую девушку с ног. Навесом подбросил командиру заточенный кол и два «шампура» почти что синхронно пробили два мёртвых тела, прикалывая трупы к земле. Мертвецы, как у покойников принято, и на подобные оскорбления не отреагировали, продолжив скрестись на одном месте и норовя дотянуться до живых. Таран вскинул меч и стоймя воткнул его в голову мёртвого мужика. Башка с тихим хрустом лопнула, будто гнилой орех. На землю выплеснулись протухшие мозги. Мертвец же на потерю «думалки» отреагировал ожидаемым для меня образом — совершенно не заметил утраты башки. Так и продолжал копошиться, живо напомнив обезглавленное тело покойника тем промозглым вечером Трухлявых Досок… Орки молчали: старшие — с задумчивым видом, младшие — больше с испуганным. Мне же мертвецы не казались страшными или опасными. Тем более всего парочка. После некронов из моего далёкого прошлого это протухшее мясо было лишь детским лепетом и скорбным напоминанием потерянных жизней. Не более. Почти в полной тишине мы провели минут пять. Только ездовые варги посапывали, в отдалении ветер шелестел в ветвях хвойных деревьев, да шуршание и тихие стоны мёртвой девицы нарушали это молчание. Мужик тоже копошился, но хрипеть ему уже было нечем. Однако даже так лёгкие пытались сокращаться, рождая мерзкое бульканье, шедшее из размочаленной шеи. Наконец, над посёлком полыхнул первый рассветный луч — вдали, на горизонте, невидимое из-за стены леса, подымалось солнце. И тут случилось нечто странное: трупы разом затихли! Они просто обмякли и почти полностью прекратили все шевеления, будто работали на солнечных батареях «наоборот» — словно дневной свет вытягивал из них энергию «не жизни». Спустя недолгое время девка едва-едва шевелилась, а мёртвый мужик и вовсе замер, как и положено покойному человеку. Кромгрокк заговорил: — Если тела не изрубить на куски или не сжечь, то на закате они снова восстанут. Без команд Ревенанта мертвоходы опасны, только когда сбиваются в стаи. На этом всё… Жители деревни начали расходиться, а Таран с бойцами принялся деловито рубить трупачину на куски. Вождь позвал парочку подростков и из толпы вынырнули ребята с заранее приготовленными лопатами. По указанию старшего, они принялись раскапывать яму неподалёку от лесной опушки. * * * Первой же моей реакцией после весьма поучительного представления по нарубанию дохлого мяса, было жгучее желание матерно выругаться. Не просто через губу огульно всех нахер послать, а заорать в голос благим матом. И было от чего бесноваться — нутро попросту распирало от негодования! Как, чёрт их побери, реалии этого мира со всеми их пушками, танками и прочим крутым военным добром не смогли разметать каких-то живых мертвецов?! Они ведь даже не заразные, трупаки эти дебильные! Магия, говорите? Да какая, к чёрту, магия против залпов РСЗО и объёмных взрывов? Но если бы всё было так, как я представлял, то почему в ту ночь зомби сожрали какую-то несчастную деревушку, беспрепятственно схарчив всех живых?.. Продышавшись маленько и глотнув бодрящего поутру воздуха с седых горных пиков, я пришел к выводу, что «тарапиза нада нету», то есть спешить не стоит. Раз уж дела обстояли именно так, то значит, тому была причина? На мой вопрос озадаченный вопрос: «Какого хуя, сударыня?..», Кайгаса ответила в тон: «А хуй его знает, сударь…». Шаманка поведала что про мертвоходов ей известно немного, да и никому, в общем-то. Кадавр как кадавр — ничего необычного. «Людишки» нередко ловили таких зомбаков и вскрывали, неизменно встречая одинаковый результат — мертвое тело, непонятно из каких источников берущее энергию для движения и неясно кем управляемое, ибо восстания своих обезглавленных покойников в моргах случилось едва ли не вместе с первым случаем появления «пришлого» мертвоходов. А раз фигурирует определение «непонятно», то все сразу же подумали на магию. Очевидно же! Но тут сложно винить ортодоксальных исследователей — попробуй измысли хоть что-нибудь адекватное в рамках своей непогрешимой объективной науки, когда на сто процентов мёртвое тело наотрез отказывается себя таковым признавать, лезет кусаться и чинит всякие зловредные гадости. Люди до сих пор так и не преуспели в магии, говорила шаманка, поэтому начали обращаться за помощью к «малым» расам, у которых с этим дела обстояли куда как хорошо. Потому как бить из пушек по мертвоходам оказалось ровно тем же, что и стрельб из этих самых пушек по воробьям — то есть, дело непрактичное. Но и тогда средства противодействия найти не вышло, потому что магия действовала на мертвоходов почти так же, как обычные пули. То есть вредила телам, но не изгоняла из них насмешку над жизнью. — А как это вообще началось? — задал я самый главный вопрос, который давно уже вертелся на языке. Футанари окинула меня взглядом и вздохнула. — Ты, верно, шутишь? Только не говори, что с сотворения мира рассказ свой вести?.. — страдальческим тоном обронила она. Я нервно сглотнул, забрасывая пробный шар на удачу. — Н-нет… Расскажи, как вы… — я запнулся, вспомнив, что и меня причислили к «полуэльфам». — Расскажи, как мы пришли в этот мир… Это же для Кайгасы всё было понятно, она с этим жила и видела повседневно. А для меня орочье государство посреди Российской Федерации — пусть даже из параллельной реальности — выглядело совершенно в диковинку. * * * Это случилось почти век назад. На Земле тогда шла большая война и «людишки» из кожи вон лезли, выдумывая всевозможные хитроумные способы умерщвления себе подобных. Ну и попутно разрабатывали контрмеры против таких технологий. Шаманка с ухмылкой отметила, что хотя человек и тщедушен на фоне орка, но ярости в битве ему не занимать. И вот в то время одна из противоборствующих сторон отрядила группу светлых умов, дабы те придумали, как укрыть морские суда от радаров. Изыскания по этой проблеме быстро начали давать результаты, и вскоре был поставлен судьбоносный опыт, получивший название «Филадельфийский эксперимент». Тестовое судно, оснащённое новейшей установкой, действительно исчезла с радаров… а затем появилось на многие километры в стороне от места исчезновения. Однозначный успех, после которого тесты надо было свернуть и направить стопы на промышленное воплощение технологии. Ноне тут-то было — на этом всё только началось. Следом грянул Портальный Шторм. Катастрофических масштабов событие пронеслось по планете, чередой титанических невещественных взрывов опоясывая планету по средним широтам северного полушария. За считанные часы Земля оказалась испещрена гигантскими «оспинами», исторгавшими в пространство дивную силу и хаотично отворявшими проходы к иным мирам и в другие измерения. Многочисленные вспышки странной энергии, как взрывы невидимых атомных бомб. выбрасывали в этот мир сотни и тысячи представителей новых рас, диковинных животных и семена странных растений, как осенний ветер швыряет листья. Сполохи вносили неразбериху и панику в ряды местных, заставляли насмерть перепуганных пришлых сбиваться в спонтанные армии, защищая свои жизни. Но даже не это было самым пугающим. Сотрясенье основ оказалось настолько масштабным, что бушевавший в течении месяца Шторм показался сиюминутным неудобством. Куда грандиознее оказались перемены самих основ мира. Некий эфемерный пролом в средних широтах, спровоцированный сперва Филадельфийским экспериментом, а затем и Портальным Штормом, изменил планету на корню, преобразовав её недра, перекроив лик, и в немом финальном взрыве привнёс новую силу — магию. Места первых эфемерных «ожогов» на теле планеты начали называть Узлами или Пузырями из-за идеальной полусферической области воздействия. В таких местах магия была очень сильна, но по непонятным причинам сбоили технологии. Мир встал на пороге гибели, но именно благодаря Узлам, едва его не погубившим, смог выстоять и возродиться. Теперь, когда последствия тех лет сгладились в памяти, большинство исследователей феномена Портального Шторма сходились во мнении, предполагая некую локальную трансформацию пространства-времени, породившую так называемую «магическую энергию». Кайгаса не смогла понятнее объяснить, но упомянула, что существовала и другая теория, говорившая о буквальном слиянии всех тех миров, из которых пришли иные расы. И в пользу данного предположения говорило то, что на смену Большому Портальному Шторму пришли нескончаемые малые Шторма, бившие до сих пор. Катастрофа случилась почти девяносто лет назад. Через двадцать лет после этого случился второй судьбоносный момент, опять перекроивший судьбу едва вздохнувшего мира. Планета только успела окрепнуть, оправившись от великой войны, сумевшей втянуть в себя «малые» расы невольных вторженцев. Народы размеренно разобрались в отношениях, примыкая к тем или иным государствам планеты. Советский Союз запустил человека в космос, Соединённые Штаты осуждали военных преступников, поставивших «Филадельфийскй эксперимент», и тайком готовила Лунную Программу. Всё шло довольно неплохо. Но тут полыхнул особенно сильный всплеск Малого Шторма и на землю пришли драйдеры. Я так и не смог уяснить, в чём была главная суть этих странных созданий, но Кайгаса поведала, что сперва девушки драйдеры привели в ужас весь мир. До зеленых чертей перепугали тем, что с ходу поймали и съели несколько десятков людей, орков, эльфов, кентавров — вообще всех, кто под руку подвернулся. Тут бы этих вероломных негодниц взять и безжалостно замочить, но память о кровопролитной войне была свежа и у людей той эпохи хватило терпения на этот раз сперва выяснить суть проблемы. Оказалось, что драйдеры, несмотря на своё хищничество, крайне дружелюбные и весьма миролюбивые. Причём, это был их осознанный выбор: отказаться от мрачного прошлого в угоду светлому будущему. Странные пришелицы сразу же согласились сотрудничать, запросив лишь автономную территорию для поселения. Просьба была удовлетворена: «нежные хищницы» получили во владения, на правах самоуправления, земли вокруг их магического Узла, присвоив северу Свердловской области статус реликтового заповедника. А год спустя к поселениям драйдер прибыли первые гости — послы от страны Советов и затесавшиеся между них туристы. И всё бы ничего: одной расой больше, одной меньше — какая теперь разница? Но робкие девушки жутковатой наружности вместе с собой принесли нечто новое — новый тип магии, основанный на сексе. Сперва никто ничего не понял. Когда посыпались валом сообщения о беспорядочных сексуальных контактах между расами, все заподозрили, что последствия Портального Шторма наконец-то нагнали и вот-де сейчас-то попляшем. Но ворох этих странных событий даже не успел набрать критическую массу, способную запустить панику, потому что почти мгновенно превратился в общепризнанное мировое благо!