"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      На следующее утро после задушевных бесед о сексшопах я стал свидетелем весьма любопытной ссоры. Как обычно шлёпал за околицу, чтобы ополоснуться под струями ледяного душа, и наткнулся на парочку спорщиков — здоровущего орка в годах и молодую плоскогрудую орчанку лет двадцати. Хотя если быть точным, именно девушка на повышенных тонах «пилила» громилу, с насмешливым видом эмоционально доказывая свою правоту. Мужик солидно молчал. А вокруг них уже собралось несколько зевак, дававших сдержанные, но очевидно усмиряющие комментарии в адрес своенравной девицы.       Я потолкался меж любопытствующих зрителей, но неожиданно наткнулся на явное неприятие — меня здорово попинали словами, прямым текстом давая понять, что эльфийская недоросль слишком уж глубоко суёт свой нос в дела орков. Но подобные увещевания не задевали — я ж не кисейная барышня — и вскоре получилось отыскать более сговорчивых собеседников.       Но вникнуть в суть конфликта не получилось — послышался звонкий хлопок оплеухи и разъярённая фурия, секунду назад морально доминировавшая и нападавшая с насмешками на здоровенного мужика, наконец-то плюхнулась задом на землю, получив от него по лицу. Вскинулась и с яростью о чём-то закричала, из чего я смог разобрать лишь вызов на поединок. Орк кивнул, «поднимая перчатку»…       Этот обычай принесли с собой орки, и в Узлах он имел известную популярность. Официальная власть «дуэли» на смерть конечно же осуждала, но и запретить их не могла. Иногда бывали моменты, когда Закон оказывался соблюдён «от» и «до», но Честь всё равно требовала большего. В таких случаях и применялся Закон Крови, являвший собой нечто сродное судебному поединку из средневековой истории человечества. Но с тем отличием, что оппоненты сами отстаивали свои взгляды. Никаких подмен, никакой круговой поруки. Твоя честь — ты её и защищай. А это в свою очередь оговаривало ещё один важный пункт — никаких правил в бою, абсолютно. Если ты решил выехать на танке против пешего оппонента — имеешь на это полное право, которое никто не может осудить.       Набравшаяся вокруг спорщиков толпа не спешила бросаться разнимать парочку. Вместо этого образовала неровный овал, давая «дуэлянтам» простор для действий. Я тем временем наконец-то выяснил, из-за чего был весь сыр-бор. Крепкая девчонка, облаявшая матёрого здоровилу с проседью в волосах, вроде как — по всеобщему мнению — спутала покровительственное молчание со слабостью, за что и получила по лицу. Не имея достаточно жизненного опыта, опрометчиво вызвала бывалого воина на смертельный бой.       Орки, стоявшие рядом, грустно улыбались, говоря, что девчонку откровенно жаль — она могла бы ещё жить и жить.       Спорщики тем временем обменялись ритуальными фразами.       — Запомни меня!.. — донеслось от обеих сторон конфликта.       Бойцы взяли оружие: девушка направила на орка копьё с листообразным острым жалом, громила же снял из заплечной «сбруи» иссечённый зазубринами двуручный топор…       Поединка как такового даже не случилась — здоровяк без жалости размазал наивную беднягу, в первые же секунды свалив её наземь и занося оружие для фатального удара. Но финал сего действа оказался довольно неожиданный. Я уж думал, сейчас кровищей на землю плеснёт, но орк замер и топорище свой опустил, сказав что-то девушке, чего я не сумел разобрать. Но толпа взорвалась неожиданным хохотом, а лицо побеждённой озарилось хищным надменным оскалом. Она без колебаний схватилась за поданную ладонь и встала на ноги. Орк весело крякнул и просто вскинул её к себе на плечо. Одобрительно похлопывая по тугой жопке, понёс куда-то прочь, оставив меня в полной растерянности.       Пришлось побегать и порасспрашивать.       Хрен его знает, почему Закон Крови, подразумевавший смертоубийство, мог оборваться таким нелепым образом, но орк вызвал девчонку на встречный поединок. Позвал на своеобразное сексуальное состязание: кто не сможет продолжать, тот и проиграет.       Уж не знаю, был ли этот мужик реально умудрённым годами воителем, давшим шанс неопытной девушке избежать гибели и сохранить достоинство, либо оказался просто хитрющим жучарой, но когда я вернулся из душа, над посёлком разносились довольные женские визги и стоны. «Поединок» был в самом разгаре. Бедняжка оказалась на диво какой звонкоголосой и томной — весь клан почти до полудня слушал её непрерывные сладкие трели, стоны и счастливые вскрики. А к вечеру того же дня «дуэлянтка», вся пунцовая от смущения и с трясущимися от оргазмического передоза коленками, рассказала соседям, что выходит замуж за мужчину своей мечты — за того здоровилу, разбившего её в пух и прах…       Отправиться в тот день в Блех не получилось — нужно было помочь шаманке по дому, дабы она не отвлекалась от знахарских дел. Но заминка оказалась весьма своевременной, позволив стать свидетелем ещё кое-чего — узнать о свадьбе Кайгасы и Пенбины из первых уст так сказать!       Это случилось следующим утром после «дуэли», когда гоблинша, ночевавшая в доме шаманки, ураганом сорвалась с постели и, в чём мать родила, стрелой выбежала из дому, зажимая ладонью подступавшие к горлу рвотные позывы. Тогда-то мне и стало известно, что футанари и ушастик решили «узаконить» свои отношения. Пока Кензиласи «полоскало» за домом, мы с Кайгасой по быстрому перепихнулись — она торопливо в меня кончила, попутно рассказав о совместном с гоблиншей решении.       Девчонки обсуждали это буквально с первого дня, когда с моей подачи стали действительно близки, но Пенбина не хотела причинять возлюбленной неудобств, скромно довольствуясь лишь интимом с желанной футанари. У Кайгасы на этот счёт было иное мнении — шаманка просто начала давать лучшей подружке не настой для контрацепции, который готовила и для прочих женщин в клане, а обычный травяной чай со сходным вкусом.       В общем, Пенбина была беременна, и меня пригласили на «свадебку». Не то, чтобы парочке нужны были какие-то свидетели — их даже штампы в паспортах не волновали — но на этом настояла Кайгаса, а потом и гоблинша выказала жаркую заинтересованность в сходном желании. Они обе исповедовали разные религии, которые, впрочем, никак не конфликтовали между собой. Поэтому Духи шаманки и боги Пенбины не нуждались в мирском подтверждении их решения.       Я по привычке думал, что это событие окажется помпезным и торжественным, но жестоко ошибся — брачные узы между гоблиншей и орчанкой были заключены буквально немедленно. Кайгаса даже член из моей задницы вытащить не потрудилась! Просто пригласила Пенбинку сесть на стол, на который я опирался, и принялась делать какие-то пасы руками, не забывая то и дело двигать бёдрами взад и вперёд.       Сперва показалось, что это какая-то сущая нелепица и девчонки просто решили меня разыграть, но когда в воздухе повисло нешуточное магическое напряжение, стало уже не до смеха. Тело шаманки начало искриться мириадами крошечных молний, окутывавших могучую футанари на манер полупрозрачного кокона. А со стороны малышки Пенбины заструился голубоватый «дымок» тяжелее воздуха, источаемый поверхностью кожи! Финалом всей этой мистерии стал бурный оргазм Кайгасы, попросту рухнувшей на меня тяжким пузом и жадно впившейся в губы теперь уже не просто подруги, а любимой жены…       Вид моя моська имела настолько шокированный, что супруги долго смеялись над растерянным эльфом. А немного погодя, как близкого друга семьи, всё-таки посвятили в небольшие подробности. Красочный ритуал оказался не просто пустой данью высшим силам, а имел практический смысл обмена сущностями. В двух словах сложно было достоверно разобраться как это работает, но на вскидку выглядело, будто влюбленные обменялись некими частицами своей «сути», чтобы это не значило.       Я уточнил, права ли была моя мысль, и шаманка ответила, что в целом всё верно. Протянула руку и плавно вздохнула, закрывая глаза — промеж крепких пальцев тотчас проскочили знакомые молнии… Хотя, нет — теперь это были не ослепительно белые сполохи с синеватым отливом, а янтарные дуги энергии. Как раз под цвет глаз Пенбины! Гоблинша куда хуже умела взывать к своим божествам и не могла в любое время проявлять их присутствие — не смогла призвать тот самый «дымок». Но Кайгаса успокоила молодую жену, добродушно сказав, что раз с ней произошли перемены, то и с Кензиласи случилось нечто подобное.       — Что это был за туман? — спросил я, когда улетучились и торожественная атмосфера и эротическое напряжение.       Меня ждал завтрак и поход до Блеха, а молодожены миловались в постели, прилаживая устрашающих размеров хуище к узкому лону миниатюрной гоблинши.       — Я не знаю, как правильно перевести это на русский, — ответила Пенбина, ёрзая на фаллосе супруги пухлыми ляжками, — но можешь звать это Коллективным Безсознательным. Да, так будет достаточно верно...       — Это твой бог? — вкрадчиво поинтересовался я.       Спрашивать о чём-то подобном было совершенно не трудно — стоило попросту вспомнить, как меня сюда занесло. Скорее, не хотелось демонстрировать слишком уж однозначное принятие Высших сил. Но парочку такие нюансы в моём поведении не интересовали.       — Это разум всех гоблинов, живущих на свете. Все наши мысли и магия… — медленно говорили Пенбина, довольно постанывая. — Наши боги даруют эту возможность, позволяя своим отпрыскам черпать силу из… из коллективного разума…       Последние слова она сказала почти что шепотом, с головой окунувшись в утехи с супругой.       Я быстро доел завтрак и поторопился уйти за кристаллами — находиться рядом с «мяучащей» парочкой было попросту невыносимо. Зависть ела, как дикий зверь. Однако это утро далеко не исчерпало способность преподносить неожиданности — Пенбина буквально сорвалась с хуя возлюбленной и догнала меня у самых дверей. Я тут же нелогично приготовился обороняться и отнекиваться всеми возможными силами, ожидая, что девушка начнёт звать к ним в постель. То, что мне до безумия хотелось с ними потрахаться, не означало, что этим дурёхам можно знать о таком и потешаться над этим. Однако всё было малость погуще заварено.       Гоблиншу так взволновало исполнение заветной мечты и воссоединение с лучшей подругой, что ушастика просто распирало от эмоций. Она с разбегу прыгнула мне на шею, шлёпнув мягкими титьками в грудь, повисла голышом и потянув к полу упитанной задницей. С жаром зашептав какие-то невнятные нежности, начала умолять с ней породниться.       Я нихрена не понял из сбивчивой тарабарщины и вопросительно посмотрел на Кайгасу, вальяжно развалившуюся в постели. Футанари поимела виновато-растерянный вид и одними жестами, без слов, попросила подыграть Пенбине. Типа, сделать свадебный подарок?       Ладно, от меня не убудет…       Мысль о том, что Кензиласи звала меня в мужья, была ошибочна. Нет, Пенбина хотела стать моей старшей сестрой. У неё была очень большая семья — шесть матерей, девять отцов и семьдесят четыре сестрицы и брата! — поэтому девушка страстно просила, чтобы я стал её младшеньким.       У меня аж дар речи отнялся, стоило услыхать о такой плодовитости. Но покивать головой и сказать «да» было не сложно — думаю, много времени ритуал «родства» не отнимет, раз свадьба случилась быстрей, чем щелчок пальцами. Посидим минут пять, покорчим торжественные рожицы и Пенбина наконец-то успокоится…       Чёрта с два я угадал! Не ошибся только со скоротечностью нового торжества. Кензиласи проявила не дюжую для задастой коротконожки силищу и завалила меня на пол, прямо у выхода. Оседлала и принялась целовать, буквально задыхаясь от распиравшего её возбуждения. Кажется, даже начинала плакать!       Тут же рядом оказалась нагая Кайгаса и с забавным кряхтением присела на корточки рядом, кладя ладони нам на макушки. Предупредила, что это может быть чуточку больно…       Я и рта раззявить не успел, как тело шарахнуло будто током, прошибая от затылка до пяток титанической волной невыразимой мощи! Взгляд померк, и лица подруг словно испарились из памяти, но вместо них перед мысленным взором замельтешили странные образы чего-то невыразимо приятно. Меня окружили огромные подземные города гоблинов, их ненасытный матриархат и полубезумный, всегда жаждущий секса, сотни и сотни беременных гоблинских женщин, непрестанно приносящих потомство.       Зрелище это казалось чужим и невнятным, но определённо не было чуждым. Я ни разу не видел такого своими глазами, но с ошеломлением понял, что жутко скучаю по сладким улыбкам брюхатых матрон из племени гоблинов…       Позднее, когда мороки отступили, и я снова очухался, Кайгаса объяснила и это. Она явно понимала, что за видения могли меня настигать, и поведала суть ритуала «единения». Её магическая сила стала подобием проводника, неким «физическим» контактом для метафизических сил, позволивших мне и Пенбине обменяться мыслями и воспоминаниями. Но что самое удивительное — это явление было всего лишь побочным эффектом. Главной же целью являлось именно установление родственных связей. Ритуал этот принесли с собой гоблины и в мире, исполненном похоти, он очень прочно укоренился. Хотя мне не до конца было понятно, в чём вся его невероятная суть. «Приходы» с чужими мыслями-галюцинациями? Так под грибами, наверняка, и не такое пригрезится.       — Никаких иллюзий или галлюцинаций, — улыбнулась орчанка, погладив по голове Пенбину, лежавшую без сознания у меня на груди.       — В смысле?       — Да в прямом, — с той же усмешкой ответила футанари. — Ты теперь немножечко гоблин, а Пенбинка — на самую малость эльфийка. Как и положено кровной родне, вы теперь почти одно целое…       — Чего?!       Футанари хмыкнула:       — Оглох, что ли? Говорю же — вы брат и сестра. Родные…       — Да как так-то? Не бывает же!..       — Что для тебя невозможно, для божества — плёвое дело. Или ты не рад?       — Да не в этом дело! Просто, как вообще такое возможно?!       — Не шуми, разбудишь, — улыбнулась Кайгаса, снова погладив Пенбину по голове.       Посмотрела на меня внимательным взглядом и улыбнулась ещё шире.       — Потрогай-ка своё ухо…       Я не дослушал и дернул пальцами, хватаясь за нужное место. Да так и замер с раззявлены ртом — уши мои и раньше были довольно тонкими, с острой вершинкой, но теперь ещё больше вытянулись, по форме начав напоминать ушки Пенбины!       Осмотр же гоблинши показал, что и она получила «подарок» от брата. Нагое тело Кензиласи не могло утаить своих тайн, и мы без труда нашли у неё на груди вторую пару сосков — две больших ореолы аккурат пониже верхнего ряда титек!       Девушка к этому времени уже пришла в себя, и я запоздало перепугался — раз мне довелось увидать её мысли, что она могла увидеть в моих? Но Пенбина лишь горько и искренне зарыдала, жалея меня за невнятное жуткое прошлое, смутные образы которого опечалили гоблиншу. Хотя когда она заявила, что очень хочет увидеться с Джуди, я неиллюзорно напрягся — малышка Пенбина опасно близко подобралась к моей тайне. Но всё обошлось — Кинзеласи волновали лишь мои родные и близкие, которые стали отныне и её кровной роднёй.       Странно было думать об этом, но удивительный факт трансформации не оставлял места сомнениям. Мамуля Марика не была единственной божественной сущностью — вполне мог отыскаться некто иной, более сильный, способный увязать постороннего смертного с её родословной.       Так я обзавёлся ещё одной сестрой, а в перспективе — почти сотней старших сестричек и братьев! С чем и отправился в Блех…       Добыча «стекла» прошла рутинно. Даже желеподобные твари, коих, как оказывается, называли слякочами, не доставали. Но по возвращении в клан случился навал мертвечины. Однако на этот раз всё было даже скромнее, чем недавнее нападение. Духи-стражи загодя предупредили о вторжении, и бредущих из лесу тварей приняли в оборот без малейших проблем. Я к тому времени только вернулся из Блеха — уж не по моим ли следам приползли мертвоходы? — и не успел из дому опять добежать до стены, когда вся веселуха окончилась.       Из ДОТа на башенке прогрохотало несколько очередей крупного калибра и зомбачей порвало в куски, раскурочив тела и разбросав по округе. На этом героическая оборона Боевых Топоров была завершена, а вероломная атака тупого противника — отбита. Когда моя голова поднялась над стеной, за периметром уже занимались уборкой. Однако даже разорванные на куски мертвецы всё равно ожидаемо шевелились, а кое-кому из них даже не сильно досталось, так что всё это безобразие ждал ещё и «контроль». Но добивать мертвоходов отправили не вояк из караула, а крепких подростков, что я нашёл очень даже разумным решением.       В мире, где бродят ожившие трупы, приучать детей к грязной работе и крови — не блажь самодура вождя, а насущная необходимость. Хотя не скрою: глядеть со стороны на то, как совсем ещё ребятня, пусть и весьма крепкая, рубила мечами и топорами не желавшие униматься трупы, было куда более жутко, чем собственноручно заниматься таким.       Среди команды зачистки я заметил и Тоуку. Девчонка разошлась не на шутку, упиваясь процессом. Но даже при всей орочьей мощи, как вида, ей в силу возраста не хватало силёнок, чтобы на равнее с мальчишками орудовать холодным оружием. Однако юная орчанка и не стремилась в первые ряды, с жаром руководя остальным и следя за ситуацией. А заодно очень метко стреляла из лука.       Я сперва не понял в потёмках, зачем ей такой архаизм? Взяла бы ствол — тут же с «огнестрелом» полный порядок. Монохромное «ночное зрение» не сразу различило детали, но вскоре стало понятно, что Тоука не просто щёлкает деревянной дугой с натянутой между ними верёвкой, а с завидной ловкостью глухо хлопает тетивой навороченного и технологичного блочного лука!       Умение девочки впечатлило безо всяких скидок на возраст — в руках у неё было не «казуальное» огнестрельное оружие, а весьма требовательная к навыку штука. С луком Тоука обращалась легко и непринужденно, поражая точностью и темпом стрельбы. И наносимым противнику повреждением: нелепой ширины наконечники её стрел буквально разрезали на части мертвые головы, расплёскивая тухлые мозги, перешибали гнилые руки или подрубали колени тем мертвоходам, что оставались ещё на ногах.       Ребятня — шестеро мальчишек и трое девчонок — быстро со всем разобралась, задорно перемолотив недобитую трупачину. И Тоука опять заставила улыбнуться. Пока прочее, перемазанное в чужой крови, но довольное юное воинство отложило мечи и взялось за лопаты, принявшись прямо на месте рыть ямы для захоронения тел, орчанка с луком засуетилась вокруг, подбирая стрелы. Подбадривала сверстников и неприметно отходила к воротам, в конце концов, юркнув за периметр стен и сбежав от нудной работы.       Бойцы из охраны, стоявшие рядом со мной, разумеется, это заметили, но прокомментировали лишь с юморком. Один здоровяк ткнул другого локтем и засмеялся, заочно жалея того везунчика, которому Тоука в жёны достанется — такая хитрая подорва заставит муженька поплакать.       Я скатился кубарем со стены и рванул на перерез Тоуке, сгорая от любопытства. Стрелять из пушек и колоть мечом — это было знакомо, но увидеть настолько эффективное применение лука довелось в первый раз в жизни. Да и вообще, подобное чудо метательной техники мне случалось видеть лишь на картинках.       Тоуке, как стрелку, весьма польстило неподдельное изумление её навыком. Она даже позволила взять в руки лук, предусмотрительно объяснив, что тетиву без стрел лучше не натягивать и не спускать. Я не стал уточнять, к чему это, и просто начал дурачится, прикидывая, как бы мне тоже так ловко и лихо разить злыдней налево-направо. Признаю, взыграло детство в заду. Но тому был смягчающий фактор — это «душой» я человек взрослый, местами даже весьма пожилой, но телом-то обычный подросток. Ну, почти обычный, но это нисколько не отменяет того факта, что мне иногда охота подурачится. Против горомна не попрёшь.       Нелепые ужимки такого воинственного, но такого неумелого эльфийского мальчишки Тоуку немало повеселили, и я решил ковать, пока горячо. Раз уж девушка больше не имеет настолько однозначных романтических видов на мою персону, то почему бы с ней не задружиться как следует? С Кайгасой-то я просто трахаюсь, в конце-то концов — у неё свой «романтик» с Пенбиной и до меня им дела не будет, тем более после рождения ребёнка. А вот банальных товарищей Мириаэль пока завести не сумел. Доренга и Кензиласи не в счёт: для первого я скорее «соперник» в любви, для второй — любимый братик. А Тоука была очень мила собой, легка на подъём и охотно продолжала идти на контакт, даже когда остальные подростки отстали, осознав, что «эльфиечка Мириаэль» оказалась недоступна для секса.       Воображаемыми движениями расстреливая орды невнятных чудовищ, я между делом спросил, не могла бы девушка и меня научить стрельбе из лука, хотя бы азам? Тоука удивительно легко согласилась, но потребовала встречное обещание: она будет учить, если я дам слово взять её с собою в поход, без разницы куда. А то ей скучно.       Слово за слово, мы разговорились, и я с удивлением узнал, что отцом Тоуки был тот самый здоровила Таран, руководивший зачисткой Блеха. Теперь ясно в кого у неё такой настырный характер.       Девушка с иронией поведала, что «папенька» держал её в ежовых рукавицах и запрещал одной далеко уходить от посёлка. Через год девушку планировали отправить на учёбу в ВУЗ и если до того времени Тоука что-нибудь учудит, неважно чем запятнав репутацию — «плохим» сексом ли, или трусостью в битве — то до окончания студенческих дней вообще будет лишена права голоса.       Я спросил, на кого же она собирается поступать? Социальные лифты — это очень здорово и правильно, но услыхать про мечты о высшем образовании посреди дикого леса было немного… диковато.       Тоука с мечтательным видом зажмурилась, и ответила, что всегда грезила о море — она пойдёт в Петербургскую Военную Академию. Будет учиться на специальность «Навигация и морское судовождение»…