"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Тоука удивила тем, что оказалась несколько младше, чем можно было подумать. Мне-то виделось, что ей около восемнадцати. Минимум — семнадцать. Не зря же она такая самоуверенная, как танк? Но крепкое телосложение девушки вносило неразбериху в её образ, ведь на самом деле Тоуке было всего-то нежных пятнадцать!        Хотя в случае орков и троллей определение «нежный» употреблять без кавычек было бы попросту неуместно, но девушка явно оказалась из той породы удачливых барышень, от рождения одаренных красотой. Я бы вот ни разу не удивился, заяви Тоука, что с детства мечтает стать фотомоделью или актрисой порнографических жанров. Хотя, последнее в этом-то мире наверняка мало кому интересно.       Однако готов спорить на что угодно и биться головой об заклад, что уж модельный бизнес тут цветёт и пахнет троекратно ярче, нежели в «мирах» моей памяти. Прелестнице орчанке обязательно нашлось бы местечко под крылом какого-нибудь всемирно известного стилиста или дизайнера брендовых шмоток. Но Тоука врождённую свою красоту игнорировала напрочь — это было заметно хотя бы по выбору сугубо практичной и совершенно не женственной одежды. Или по полному отсутствию даже намёков на косметику — это у девушки-то пятнадцати лет от роду!       Орчанка, как я понял, была безразлична к идее заполнить своими, разной степени откровенности фоточками известнейшие таблоиды планеты на тему модной одежды и сексуальных фантазий. Девушку волновали куда более масштабные вещи: потенция управлять огромной военной флотилией из десятков судов явно возбуждала Тоуку значительно больше, нежели знание, что на тебя «дрочит» тысяча-другая ярых поклонников.       С видом безразличного превосходства девушка заявила, что уже даже сдала экстерном экзамены на поступление. При этом бесстыдно уточнила уровень своей подготовки, как «блестящий!..». Но Военная Академия, как ей и положено, строго блюла букву закона и сама себе вставляла палки в колёса, не делала исключений даже ради собственных интересов — вынуждено отказала перспективному абитуриенту, попросив родителей Тоуки обождать ещё годик. Поэтому-то юная орчанка и маялась от безделья, устав по третьему разу перечитывать общеобразовательные учебники и меняться с жителями посёлка томиками художественной литературы.       О, как! Орки в Боевых Топорах, оказывается, были теми ещё «буквоедами». А я-то думал, что только у Кайгасы солидная библиотека из «яойной» манги и научной фантастики…        Простецки поведав о планах на будущее, Тоука как ножами, безжалостно исполосовала моё самолюбие, хотя явно не того добивалась. Однако пристыдила серьёзно, уязвив глубоко. Невольно напомнила, что намерения, во-первых, не помереть, а во-вторых — найти Еву Хиггинс, пока что совершенно не тянут на статус «эпично». Это всё равно, что Геракл записал бы в своё резюме тринадцатым подвигом покраску полуметра погонного заборчика перед конюшнями Авгия.       Пришлось с важным видом поспешно отыгрываться: мол, чтобы не терять даром времени, изучала бы более сложные вещи, раз уж ей так просто даётся учёба. В общем, я ляпнул стандартную хренотень, которую обычно отвешивают не особо умные взрослые, оказавшиеся совершенно не в теме, но из упорства пожелавшие козырнуть «мудростью».        — Уже… — грустно вздохнула орчанка.       — Что «уже»? — не понял я, удивленно уставившись на девчонку.       — Уже всё выучила…       Что значит «всё»? Она теперь кандидат наук, что ли? Не просто красотка, а ещё и непризнанный гений своего поколения?       Девушка тем временем украдкой глянула по сторонам. Проулок был пуст с обоих концов и в меня полетели очень забавные, детские жесты — орчанка принялась манить пальцем.       Я мгновенно осёкся, отбросив недоверие и проглотив просившийся наружу ироничный комментарий. Хотел выдумать, как бы помягче подшутить над подругой, воспоминая стереотип «либо умная, либо красивая», но смолчал. Сразу же понял, что назрел важный момент между нами «девчонками». Не иначе как шестым чувством Сестёр Битвы почуял, ибо очень уж повеяло в воздухе ароматом «тайных секретиков». Если сейчас начну зубоскалить, Тоука серьёзно обидится — обманывать ожидания эмоциональных молодых девочек всегда себе дороже.       Так что я отбросил иронию и подошел к подруге, безо всяких намёков приобняв девушку за талию. Вроде как, проникся таинственностью, помогая спрятать, что бы там ни было от случайных взглядов.       Юная орчанка тем временем даже бёдрами задвигала, словно недовольно говоря: «Да прижмись ты плотнее, а то ведь увидят!». Вскинула руку у меня перед грудью ладонью вверх и коротко двинула — «брызнула» — пальцами, будто стряхивала капли воды.       Я не успел возмутиться этой немой пантомимой — мать, а где «секретик»? — как слуха коснулся тоненький, завывающий посвист. По лицу пробежали порывы осенней прохлады и над девичьей ладошкой, словно выточенной из малахита, сгустился и загудел полупрозрачный крохотный вихрь размером с теннисный мячик!       Порывы «рукотворного» ветра принялись неистово трепать наши волосы. Несущиеся на огромных скоростях крошечные вихри и круговороты, наводнённые белесым туманом, неустанно завивались в клубок урагана, устраивая над ладонью тропический шторм в миниатюре. А внутри этого сгустка диковинных атмосферных явлений, как сумасшедшее сердце, в бешеном припадке колотилась то ли едва заметная искорка, то ли кипящая капля воды, то ли дуговой разряд молнии.       Я заворожено уставился на дивный «игрушечный» катаклизм. Раньше подобную красоту видел лишь в исполнении шаманки Кайгасы — как же чудесно она ебашила молниями! — и невольно залюбовался крошечным, но от того не менее яростным буйством стихии…       — Только никому не говори, ладно? Очень прошу… — шепотом попросила Тоука и тут же развеяла это… это нечто непонятное.       — Магия? — прошептал я.       «Нет, блядь, пирожок!» — тут же наорал на себя в мыслях. — «Глаза разуй: а чем это ещё могло быть?»       Девушка согласно покивала.       — Так ты как Кайгаса. Это твои Духи? — вырвалось у меня.       На этот раз последовал знак отрицания, но неуверенный.        — Н-не знаю… Эти малышки называют себя Сильфидами, — прошептала орчанка.       — Какие малышки? — я удивленно вскинул брови.       Тоука сердито нахмурилась и схватила меня за грудки свободной рукой, рывком притянув поближе к себе. Правую ладонь, сотворявшую секунду назад «штормики» и «ураганчики», поднесла к самому носу, очень ме-е-едленно разводя пальцы в стороны и создавая новую безумную искорку-сердце.       Я сощурился, старательно вглядываясь, и слегка охренел, когда понял, что же именно мне пытались продемонстрировать.       Орки, гоблины, тролли, червецы и «похотливые» кустики с тамими же «волчатами» были в диковинку, но и не поражали фантазию. Видывал всякое, встречал подиковинней и необычному цвету кожи или большим клыкам давно перестал удивляться. Но крохотная — не более двух сантиметров росточком! — девочка на ладони у Тоуки на секунду шокировала. По крайней мере, мне показалось, что это длинноволосая девочка-блондинка — очень уж движенья её были «девчачьими». Хотя наверняка и не скажешь, ведь смотрел я на невероятно маленького, обнаженного и бледнокожего человечка, кажется, улыбавшегося от души. Образ Сильфиды довершали две пары стрекозиных крылышек за спиной.       Миниатюрная девочка показала язык — я едва мог разглядеть её мимику и только по игривой позе сумел догадаться, что она сделала. А кроха вспорхнула в воздух и со скоростью пули заметалась над рукой у орчанки, лихо описывая восьмерки и петли, обращаясь в ту самую «искорку-сердце».       Тоука бережно стиснула пальцы в своеобразную «клетку» и нежно прижала ладонь к груди, будто защищая странное существо.       — Они очень умные, не то, что я, — вздохнула девушка. — Это их стараниями у меня всё так просто получалось.       — Т-то есть как? — я постарался поскорей отогнать первые впечатления, чтобы подхватить нить утерянного разговора.       Опыта у меня на десятерых — разного и сомнительного, но всё же. Не к лицу бестолково щёлкать «клювом» перед подружкой, даже если она тычет в нос магией.       Тоука помолчала, оценивая реакцию и будто в последний момент засомневавшись, стоило ли посвящать постороннего в тайну? Глянула исподлобья и всё же решилась. Приподняла пригоршни и развела ладони, словно изображая цветочный бутон. Поднесла бесновавшуюся девочку-искру к лицу и нежно дохнула на неё, будто пытаясь согреть крошечное существо. Дикое биение тотчас оборвалось и «стрекоза» с явной охотой плюхнулась всем телом на щеку Тоуке, раскинув в стороны ручки-ножки, как будто пыталась обнять. С довольным видом прижалась к теплой коже.       Орчанка улыбнулась:       — Сильфиды направляют мои стрелы… Сильфиды объясняют законы наук… — сказала она, прикрывая ладонью «стрекозу» от случайного взгляда. — Я просто слушаю, что они говорят, и всего лишь запоминаю. Если мама и папа узнают, что их дочь такая… такая безмозглая дура, то ни за что не отправят меня в Академию!.. Так что молчи, прошу…       Внезапное откровение заставило слегка растеряться. Вот те раз: так она не из-за самой этой Сильфиды так переживает? Да уж, Тоука хотя и выглядела молодой и привлекательной девушкой, но была всё ещё ребёнком и напором инфантильной незамутнённости выбила из колеи. Эти внезапные «секретики» вызвали непонимание — зачем же о них вообще заикаться, если знать о таком никому не положено?       Хм… Или же то был особый доверительный знак?       — Постой, — сказал я. — Что значит, «они» за тебя всё делают? Я не спрашиваю, откуда у тебя эта магия, но как может быть, чтобы она тобой управляла?       Девушка неопределенно пожала плечами.       А вот этот жест очень знакомый. И что у нас тут в таком случае? Мнительный подросток? Думаю, не ошибаюсь.       — Ну, так и знал, — усмехнулся я. — Женщины, блин: выдумают трагедию на пустом месте, а потом драматично «страдают» её…       Крохотное крылатое чудо мгновенно осерчало и с грозным намерением отлипло от щеки Тоуки — я опять понял это только по сердитой позе. Мелюзга вспорхнула в воздух и тоненько, но гневно — как свирепая оса — загудела крыльями, готовая кинуться в драку. Она то ли угрожающе указывала на меня пальцами — мол, я тебя запомнила! — то ли вовсе сжала кулачки, готовая бить эльфийские лица.       Тоука ловко поймала Сильфиду и неуловимым движением «развеяла» магическое существо.       — Вообще-то, я серьёзно, — обиженно пробормотала она.       — Вообще-то, я тоже, мертвоход тебя задери. Мне, знаешь ли, очень завидно даже меньшим возможностям, а ты тут голову пеплом посыпаешь из-за какой-то глупости и крест на себе ставишь…       Девушка ещё больше нахмурилась.       — Но это же недостойно… — не очень-то уверенно пробурчала она. — Я хочу быть воином, а не жуликом!..       Так она что, просто магию свою признавать не желает?! Чудеса, однако — не ожидал, что наткнусь на подобное.       — Балда ты мнительная, а не жулик! — мне с трудом удалось удержаться от «отеческого» подзатыльника. — Лук во время стрельбы тоже твои Сильфиды держат? Ответы на всё-всё-всё постоянно на ухо нашёптывают? Решения за тебя принимают? Рассказать мне о них тоже эти… эти крылатые девочки приказали?       Орчанка покачала головой, а я усмехнулся с победным видом и выпустил Тоуку из объятий.       — Дай-ка угадаю: родители, конечно же, ничего не знают про твоих ветреных… духов?       Снова покачивания в отрицание.       — Ладно, идем тогда.       — Куда? — встрепенулась девушка.       — Как «куда»? Сексом трахаться, разумеется… Не придуривайся: естественно, мы всё расскажем твоим предкам.       — Нет!..       — Ой, всё! — я поймал девушку за руку и насильно поволок за собой. — Спорить ещё тут будешь…       Теперь-то во мне силёнок было не меньше, чем в Тоуке — не намного меньше — и так просто, без мордобоя, вывернуться она уже не могла. Подёргалась и благоразумно сдалась, не желая себя унижать капризными криками или — что даже хуже — унизительной просьбой об освобождении.       Но меня через пару секунд остановило другое — я банально не знал, где её дом.       — Куда идём? — обернулся и глянул на орчанку.       — Не-а!.. — та упрямо замотала головой, растрепав длинные волосы. — Ты обещал!..       — Во-первых, я пока ничего не обещал. Во-вторых, я эльф и у меня совести нет. Ну и, в-третьих, ты серьёзно думаешь, что твои предки огорчатся? Говори уже куда идти или я начну орать караулу на стенах, что ты меня изнасиловать собираешься…       Орчанка мрачно фыркнула, явно успев за эти секунды пожалеть о спонтанной откровенности.       — Туда… — проворчала она, кивнув в сторону ближайшего переулка. — Лук-то хотя бы отдай…       Ну, это был совсем уж детский лепет. Такие элементарные приёмчики я ещё в детском саду позабросил, как бесполезные, так что без вопросов передал оружие. И тут же сжал пальцы покрепче на девичьем запястье, ловя и стопоря «малахитовую» хитрюгу в секунду рывка.       Ага, так она у меня и сбежит. Размечталась.        Досадно, но батя Тоуки оказался в дозоре. Это слегка огорчило — с главой-то семейства, «перетереть» по-мужски, было бы проще. Но дома находилась её родительница, и являлась равноценной заменой для решения сути вопроса. Как я окончательно понял — после недавней-то «дуэли» — в орочьем обществе процветало самое что ни на есть равноправное равноправие на всём белом свете. И меня не сильно заботило, кому именно донести важную весть о мнительной Тоуке.       Впрочем, появление её матушки было довольно эффектным, а потому неожиданным, и слегка сбило с серьёзного настроя.       Я немного потоптался у входа, поглядывая на упрямо молчавшую «пленницу», явно не спешившую кликать маманю. Безразлично пожал плечами — да пусть хоть на землю упадёт и капризно ножками задрыгает. Прокашлялся и громко поздоровался с тем, кто бы не находился внутри жилища. Вежливость, лучшее оружие вора, как говорится. Хотя красть мне нечего, разве что кроме сердечка очередной могучей бабищи.       Истекло несколько секунд тишины, и Тоука даже приободрилась, с радостным шёпотом «Видишь?..» начав активней дергать рукой в попытках освободиться. Но её наивные чаянья разбил низкий, грудной женский голос, прилетевший из глубины здания.       — Да? — услышали мы. — Кто там?       Раздались босоногие шаги, и тяжелый полог из перехлёстнутых полотнищ брезента рывком распахнулся. В проём — едва не задевая притолоку высоким пучком тёмно-зелёных волос — вышла, слегка пригнувшись, высокая фигура. На улице показалась очень рослая синекожая особа, одетая в забавный короткий халатик пастельно-розовых тонов.       Я едва не расплылся в невольной ухмылке, увидав знакомые цвета в домашней одежде очередной суровой воительницы — знакомая футанари тоже предпочитала нечто подобное. В одном магазине, что ли, все местные дамочки закупаются?       Впервые увидав мать новой подруги — надеюсь, мы всё ещё останемся товарищами — я наконец-то прозрел. Понял, почему Тоука была настолько хороша собой в сравнении со сверстницами. А мог бы и сам догадаться, что статью она наверняка вся пошла в мамочку — яблочко от яблоньки и все дела. Это ж известно с давних пор: хочешь увидеть молодую жену в зрелом обличии — глянь на свою тёщу. Маманя-то у подружки моей оказалась не орчанкой «квадратной», как до того представлялось, а была выходцем из народа троллей, восхищая какой-то даже не очень-то натуральной, ангельской красотой!       Этих высоченных ребят я уже встречал в Боевых Топорах — да хоть бы тот же Доренга в постоянном «полуприседе» или часовые из мужчин-троллей на стенах. Но увидеть настолько прекрасный женский лик посреди грубоватых бабских физиономий орочьего племени оказалось поистине неожиданно. В Боевых топорах было всего три «красотки»: я, Кайгаса и Пенбина. Тоука не в счёт — она ещё «салага» и не заслужила. Так что невольно начинало казаться, что никого симпатичней гоблинши и шаманки в ближайшей округе просто не сыщется. Сестра и любовница откровенно разбаловали меня привлекательностью, зарождая уверенность, что остальные барышни в клане — угловатые «бабомужики».       Но столкнувшись с синекожей красавицей я на миг потерял дар речи, растерянно уставившись на прелестную женщину. Благородный, утончённый овал её лица и пленительные васильковые глаза, искрившиеся, как драгоценные камни, просто пленяли. Хотя… Да нет же, чёрт побери! Очи троллихи и в самом деле светились изнутри, излучая заметное даже на дневном свету насыщенное голубое сияние!       Я даже представить не мог, что женщины этой расы могут быть настолько миловидны собой. Большой рост и чрезмерно мускулистые, трёхпалые руки нисколько не умаляли обаяния шикарной «милфы» в нелепом халате. А её крепкие и стройные ножки — бог мой, даже язык не поворачивался назвать эту роскошь просто ногами! — завораживали лазурной бархатистостью кожи. Так и манили наклонить голову на бок да заглянуть под полы одежды, полюбоваться соблазнительными обводами восхитительных бёдер. С такими-то ляжками попа у мамочки Тоуки просто обязана оказаться сказочной красоты.       Эти «столпы великолепия» были настолько прекрасны, что я не выдержал и как школьник отвёл взгляд. Повстречал могучего и прекрасного ангела во плоти, и слишком уж откровенно пялился на прелестные ножки мамули своей новой подруги — могут неверно понять.        Пауза чересчур затянулась и на лице троллихи проступила хитрая и очень знакомая ухмылочка. Ну, точно! Один в один, как на мордахе Тоуки, когда она увиливала от работы.        Не знаю, сколько этой женщине лет — пример Кайгасы показал, что внешность тут сильно обманчива — но троллиха была в самом соку, и знал, что весьма собой хороша. Без труда поняла моё состояние, но с улыбкой глянула на дочь.       — Тоука, привела милого мальчика? — «милфа» плотоядно облизнулась. — Ты такая заботливая… Но я сейчас не хочу.       — Кхм!.. — кашлянул я в кулак, привлекая внимание.       Бездонные, сиявшие небесной лазурью глаза удивлённо уставились на меня, будто впервые заметив.       — Молодой человек, если вы не ко мне… — проворковала троллиха, слегка приседая и с томной улыбкой нависая. В вырезе дурацкого халатика вздрогнула упругая грудь. — Надеюсь, вы пришли не свататься к нашей Тоуке?       — Э-эй! — задетая девушка тут же вспыхнула, обижено надувая щёки.       Дернулась, но я всё ещё крепко держал её за руку. Уже в третий раз тактично кашлянул в кулачок, приводя мысли в порядок. Изобразил недоумение и пошёл в «контратаку» на томную тётку в халате.       — Прости, ты сестра Тоуки? А можешь позвать вашу маму? — сделав шажок, я непринужденно обнял женщину за талию, опустив ладошку ей на бедро. — Очень надо с ней поговорить.       Сказал и чуть не запнулся на полуслове, чёрт побери! Догадки не подвели, ожидания не были разочарованы — роскошная задница прелестной «милфы» мгновенно очаровала стройностью линий и литой формой округой упругости. Если и существовал Идеал во вселенной, то мои пальцы определённо жмякали один из его «эталонов».       Повезло, что выпад был примитивный — именно потому он неплохо сработал, обезоруживая троллиху простотой. Женщина улыбнулась, обнажая довольно длинные клыки в нижней челюсти.       — А ты ловкач… — проворковала она, хищно блеснув глазами. — Мой муж и его вторая жена, кстати, очень ревнивы…       Приблизилась почти вплотную и «обожгла» сиянием ярких зрачков. — Ох, так вы её мама? Простите!.. — я тут же выкрутил «дурака» на максимум и начал извиняться. — Не ожидал, что вы окажетесь настолько молоды и красивы, вот и не понял…       Рука при этом убираться с сочной жопки не торопилась.       — Да ещё и наглец, — беззлобно хмыкнула троллиха, после чего распрямилась и добавила уже без насмешки. — Что вам угодно, юноша?       Нелепая сценка наконец-то оборвалась. Я тоже не стал нагнетать ситуацию и отступил — не за тем здесь. Обернувшись, потянул Тоуку и мягко толкнул её к матери в объятия.        — Ваша дочь страсть как хочет кое-что рассказать, но жутко боится… Хотя, честно сказать, мне не понятно, как девчонку ваших кровей в принципе может хоть что-нибудь напугать.        Троллиха мигом помрачнела и нахмурилась, в первую очередь заподозрив недоброе. Даже свет из глаз будто бы потемнел.       — Тоука, что ты натворила? — тихо спросила она, но в голосе явственно лязгали нотки металла. — Залетела от этого эльфа?..       Девочка едва не задохнулась от возмущения и яростно замотала головой в отрицании, но промолчала.       — Дочь? — женщина надавила. — Ты хочешь, чтобы мы дождались отца и втроём всё обсудили?       Это явно был из козырей козырь и из тузов туз — тут уж Тоука трагически вздохнула и покачала головой, безоговорочно сдаваясь. Не глядя на мать, вскинула ладонь, всё так же коротко двинув пальцами и создавая над кожей тугой вихрь воздуха.        На пару секунд повисло молчание. Майоша — так звали мать Тоуки — во все глаза смотрела на пляшущую над рукой дочери «стрекозу». Лишь шум леса в отдалении да гудение спровоцированных магией потоков воздуха нарушали эту тишину.       Я делал вид, что вообще нахожусь где-то в соседней Вселенной, старательно не замечая, как порывы разъяренного ветра трепали полы и без того короткого халатика, обнажая прекрасные бёдра зрелой женщины. А заодно демонстрировали краешек белых, как снег, кружевных трусиков, сквозь которые всё было прекрасно видно!       Зависть к Тарану крепла с каждой секундой: и чем он только заслужил такой подарок судьбы? Ещё в утробе матери уже ратные подвиги совершал? Иначе как объяснить такую удачу. А уж если Майоша ещё и по характеру не была какой-нибудь самовлюбленной ебанутой сукой, то её мужу вообще неоправданно крупно повезло. «Наша» с сестрицей Пенбиной шаманка тоже весьма хороша и довольно привлекательна внешне, но у неё и близко не было настолько идеального тела — в женской красоте Кайгаса проигрывала Майоше безоговорочно.       Однако видит глаз, да зуб неймёт — приходилось стоически «претерпевать» муки соблазна и делать вид, что мелькавшее кружевное бельё нисколько не трогает. Но и так награда за пару минут смущения оказалась более чем достойная — мой большой палец, как под напряжением, боролся с непреодолимым желанием открыто выразить Тоуке знак одобрения. Если б она была не девчонкой, а парнем, я б точно залепил Маойше откровенный комплимент.       Молчание долго не прожило. Случилось то, что я примерно и ожидал — троллиха ошарашено вытаращилась на дочку и рухнула перед ней на колени, нежно обняв и прижимая к груди.       — Милая моя ты глупышка… — зашептала женщина, с жаром целуя девочку в щёки. — Родная моя… Любимая…       Началось обычное в подобных случаях «Мур-мур-мур» между матерями и дочками. В голосе троллихи не осталось даже полунамёка, даже тени от недавнего гнева — настолько нежной и доброй стала речь всполошенной родительницы. Я и тут не разочаровался — характер у неё оказался просто медовый.       Тоука оторопело глянула на меня, в ответ увидав надменное движение плеч и наконец-то оттопыренный большой палец.       — А я тебе чего говорил, балда? — усмехнулся я. — Пойду, пожалуй — вам есть что обсудить…