"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Дотя вытерпела всего минут пять, и снова обсела на пол! Тяжко дыша, прислонилась виском к глянцевой двери холодильника. Смотрела на меня таким восхитительно-умоляющим взглядом, что я только усилил натиск «флюидов» воздействия. Что именно делал? А хер его знает, ибо до сих пор не мог почуять в себе магической «теплоты» или чего-то подобного. Однако изо всех сил старательно возрождал ощущения, как в момент приготовления зелий. Подбежал к сладко хныкавшей девушке и прижал ладонь к мягкому животу, что бы создать максимальный контакт.       Я, безусловно, был способен как-то влиять на окружение, только не мог сам видеть эффектов этих влияний…       Когда Дотя захохотала и сквозь слёзы веселья пропищала, что она просто прикалывается, я готов был загрызть её голыми руками!       Этакий стыд!..       Но уже спустя полчаса стало понятно, что мне зря пришлось стыдливо краснеть. Авдотья всё ещё подтрунивала над «милым эльфёнком», в шутку предлагала меня усыновить, и суетилась на кухне, возясь с ужином. Я на миг от неё отвернулся, пыхтя обиженной злостью, как услышал оглушительный грохот — Дотя чуть лицо не разбила о духовой шкаф, когда уснула стоя прямо у плиты!       Безвольное тело рухнуло на пол и мне показалось, что уж теперь-то точно пиздец — доигрался член на скрипке. Авдотья, так-то, сама на всё дала добро, но она обычная девушка, а я — ебанат бестолковый! — «дитятко» богини. Весовые категории даже сравнивать было глупо, поэтому неприятный осадочек на душе всколыхнулся.       Но и на этот раз мне повезло: с Дотей всё оказалось в порядке. Она не спешила взрываться фонатном окровавленных ломтей мяса и просто спала, не реагируя ни на какие раздражители. Ни стакан холодной воды в лицо, ни игривые выдохи в ушко, ни даже пара шаловливых пальцев кое-куда пониже не заставили её и бровью пошевелить.       Я, честно сказать, растерялся. Вроде бы, именно чего-то такого и добивался — ждал хоть какого-то результата — но не думал, что он наступит так быстро. Потискал на халяву сочившиеся молоком громадные груди подруги — ну, кто б устоял? — да и принял нелепую ситуацию, как должное. Стал дожидаться итогов. А чего ещё делать?       Ну, разве что, отнести девчонку в постель, закончить вместо неё с ужином и приступить к вдумчивому кручению «держалок» для манакристаллов.       Вернувшаяся с работы Люда вроде как ничего не заметила и даже весьма умилилась умиротворённому виду сладко спящей любовницы. Полезла к ней с языком куда только могла дотянуться — в общем, развлекалась по полной. А раз она не заподозрила скверного, то с Дотькой явно было всё хорошо.       Правда, с ужином вышел облом. Эльфийка Людмила скривилась от вкуса гарнира, и безапелляционно ткнула в мою сторону пальцем, настрого запретив приближаться к кухонной плите. * * *       Утром сисястая пышка встрепенулась, как ни в чём не бывало, удивлённая этим не меньше меня. Мы пошептались, пока Людка дрыхла, и выяснили, что Авдотья прекрасно помнила момент утраты сознания. А немного позднее даже начала различать наши с Людмилой голоса и чужой язык у себя во влагалище.       Я с возмущением принялся отнекиваться, тыча пальцем в спавшую эльфийку, но Дотя только ехидно головой покивала. Нагло отставила ляжку и пригоршней слегка оттянула пухлые «губки» влагалища, весьма соблазнительно двигая лонными мышцами.        — Если хочешь — то вот, угощайся, — обвинительным тоном заявила она. — А вообще это было не честно с твоей стороны — я ведь тоже хотела поучаствовать.       Я звонко шлёпнул себе по лбу ладонью, стащил девчонку с постели и поволок в ванную комнату. И как у неё только так получалось? Вчера проявляла чудеса проницательности, а сейчас ведёт себя, словно дурочка. Как будто у неё не было других вопросов, поважней того, кто вчера у неё в «киске» язык полоскал.       Дотя для виду попыхтела и поворчала, но наконец-то вспомнила, почему у нас обоих одинаков круглые от испуга глаза. Сопротивляться тут же перестала, и покорно позволила отнести себя в ванную комнату.       В санузле я опять загнал её в душевую кабинку, брутально разодрав на пышечке ночнушку — всегда хотел что-то подобное сделать. Прямо от двери снова приказал червецу щёлкнуть.       На этот раз реакции не было никакой!       Авдотья сперва погрустнела, думая не в том направлении, но я сказал, что она дурочка «в квадрате» и пусть теперь лично попробует что-нибудь приказать.       Девушка аж прям расцвела и мигом всё поняла. Даже рот раскрыла, намереваясь промолвить приказ, но я опять руками замахал, обзывая дураком уже и себя.        — Что такое? — удивилась Дотя.       — Не надо, — зашипел я. — Не приказывай… То есть, приказывай, но там уже некому приказывать… В общем, просто делай, понимаешь?       — Это как?       — Ну… — я на секунду запнулся, а затем без колебаний обнажил членощупальце. — Червеца в тебе больше нет — он стал твоей частью.       — Откуда знаешь?       — Просто знаю и всё, — я указал на жилистый ствол монструозного члена у себя над головой. — Эта штука была когда-то такой же…       — Ладно, — недоверчиво пробормотала девушка. — Попробую…       Она прижала ладони к животу и внезапно озвучила вчерашний приказ:       — Дрожи!..       — Ты не поняла, — сморщился я от досады.       — Да погоди! — отмахнулась девушка. — Я же просто проверяю.       — А… Ну, ладно.       Девушка глубоко вздохнула и пристально уставилась на своё пузо, пытаясь разглядеть его за двумя рядами солидных сисяндр. Туда же взглядом вперился и я. А спустя четверть минуты расплылся в ликующей улыбке — кожа на животе девушки растягивалась и опадала в разных местах, словно изнутри на неё давило что-то продолговатое и упругое!       — Ахуеть! — шёпотом выругалась Авдоть.       — Типа того, — крайне польщённый, я покивал с довольным видом.       — И как этим управлять? — спросила она, вскинув восторженный взгляд.       — У меня, что ли, спрашиваешь? А как ты рукой двигаешь или ногой? Вот и там так же…       Дотя неопределённо закивала головой, глядя куда-то под ноги, а потом выпалила:       — Только Людке не говори, ладно? Я сама…       Я поднял руки, давая понять, что в семейные дрязги парочки встревать не намерен.       — Ну, развлекайся, только не спались раньше времени. А я займусь варкой снадобий…        — Стой! — чуть не взвизгнула Дотя.       — Болит что-то? — встрепенулся я.       Она замотала головой в отрицании.       — Не-а, просто посмотреть хочу, как это делается — алхимика за работой ни разу в живую не видела…       — Фу-ты, напугала!.. Но дело твоё, — пожал я плечами. — Даю минут десять, чтобы умыться и одеться — ждать не буду…       — А потрахульки? — растерянно пробормотала Дотя. — Ты нас с Людкой не будешь сегодня? Тогда дай хотя бы полчасика друг дружке «пошликать»…       — Это ваши проблемы. * * *       У меня всё уже было готово и дожидалось в бидончике. Оставалось найти карандаш и какую-нибудь книгу, или вообще что-нибудь с прямым углом, чтобы по памяти наскоро расчертить «якорный» узор на столе. Я управился с этим как раз к тому мигу, когда Дотя вышла из душа.       Люда ничего не понимала — она была не в курсе нашего с Авдотьей соглашения — и просто с любопытствам следила, как я выставляю на кухонном столе завитушки из проволочки, вворачивая в них магические камни. То и дело тянулась пальцами к моей «прелести», но каждый раз получала шлепок по руке, роняла кристалл и обижено надувала губки.       Когда же услыхала от Доти, что я задумал, то устроила такой шум, будто использовала тайную технику ниндзя по созданию теневых клонов. Я обнажил членощупальце и грохнул этой «мясной плёткой» в бок холодильника, привлекая внимание.       — Дамы, будьте любезны и завалите нахрен свои милые ротики на ближайшие час-полтора. Позже отвечу на любые вопросы…       — Грозный какой, — хихикнула Люда, наваливаясь мне на плечо, и заглядывая через руку. — Интересно же!       — Обниматься нельзя! — рявкнул я, не жалея настырных девчонок. — И вообще прикасаться нельзя, пока не разрешу. И близко стоять тоже не нужно. Шуметь категорически запрещается!       — Всё нельзя, — пожала плечами Авдотья и усмехнулась. — А дышать-то хоть можно?       — Дышать можно, — кивнул я. — Думать тоже можно, но не «громко», ясно вам?!       — Боимся-боимся, — прочирикала Люда, с напускным испугом вскидывая ладошки.       Сграбастала в охапку Авдотью и завалилась с ней в ближайшее кресло. Две пары любопытных глаз немо уставились на меня. Я вздохнул и отвернулся — ну, хотя бы так. И на том спасибо. Впрочем, в спину так жгло взглядами, что вся затея резко встала под вопросом…       Я разогнал глупые мысли и принялся творить, постепенно внося компоненты в реакционную камеру. «Родовую» слизь выдавил в колбочку прямо из «вагиноуретры» — этого добора у меня теперь было в избытке. Взял тщательно собранное ассорти из семенной жидкости. Даже щупальце не стал убирать, обвив его, словно хвост, вокруг правой ноги — ничего не должно было отвлекать.       Когда колба приняла смесь ингредиентов, замыкающий самодельный штатив встал на своё место, запирая магический контур. От «городка» из проволочек тут же дохнуло едва ощутимым «теплом» — процесс незамедлительно начался, разгоняясь в самопроизвольной цепной реакции.       Оставалось самое сложное.       Девчонки всё же начали хихикать у меня за спиной, но нужный настрой был пойман и я уже не обращал на это внимания. Знакомым образом напрягал все силы, заставляя мышцы окаменеть и даже представляя, что с кончиков пальцев сочится моя «магия».       Вскоре, грязно-серый цвет варева в колбе начал меняться — в нём проступали золотистые прожилки и хлопья… * * *       Получилось!       Процесс завершился триумфом, и в колбе оказалась не пригоршня мерзкой бурды, а слоистое снадобье, похожее на густой йогурт, густо прошитый золотистыми нитями. На самом дне был небольшой тёмный осадок — следы карамели? — но это явно не могло быть проблемой. Элементарная декантация (?) и не с таким разбиралась — я просто перелил снадобье в чистую тару и плотно её укупорил.       — И? — растерянно протянула Дотя, впервые за всё время подавшая голос. — А дальше?       — Погоди, — с важным видом осадил её я, будто в первую свою «варку» не выпил залпом непонятно что. — Нужно всё подготовить сперва.       — К чему?       — Скоро увидите… А пока, — я указал на Авдотью, — будьте любезны, одолжите ненадолго ваши прелестные титечки.       Девушка с дурашливым видом вскочила на ноги и вскинула руки, будто выиграла в лотерею. Люда начала ей подыгрывать, в одиночку рукоплеща за десятерых. Правда, потом и сама присоединилась — мы в четыре руки начали доить Дотьку. Выжали грудастую пышку чуть не до беспамятсва — она пару раз даже кончила и валялась в постели безвольной сладострастной игрушкой, вяло потряхивая в нашу сторону кулачком.       Молока набралось без малого три литра, но Людмила с гордостью заявила, что за Дотькой уже почти не надо следить и она сама соблюдает диету — худеть начала, и почти на треть снизила «надои».       Я только головой покачал, даже не пытаясь представить, насколько тяжко было Авдотье с настолько же роскошным, насколько и обременительным «багажом». Отсалютовав девушкам стаканом парного молока со словами: «Ваше здоровье…» принялся пить, на корню заглушая ощущение голода. Этого количества для меня одного было с огромным избытком, но помня, как изменялась Бьювина, и как моё тело в самый первый раз высохло до состояния вяленой рыбы, следовало позаботится о запасе «стройматериалов» для организма.       Когда в животе не осталось места для молока даже с полностью обнаженным членощупальцем, я решил, что достаточно. Взял со стола пробирку с золотистым «йогуртом», о которой старательно не думал всё это время. Откупорил, и залпом выпил. Так торопился проглотить, что едва смог распробовать вкус.        Зелье действительно походило на йогурт или на ряженку, но аромат имело несколько странный — обладало ярким вкусом сильно перчёных грибов…       Очень скоро — спустя считанные секунды — у меня начало болеть буквально всё. Пока ещё слабо и едва ощутимо, но лиха беда началом. Впрочем, я был к этому готов — «почерк» моего зелья, так что иначе нельзя. Решил лишь предусмотрительно присесть на кровать, чтобы не грохнуться на пол, а то с трудом верилось, что парочка томных девиц сумеет отреагировать и поймать меня на лету.       Боль нарастала, но я изо всех сил старался подражать невероятной Бьювине. Сделал морду кирпичом и усердно терпел, колотясь всем телом в непрестанном ознобе. Мгновенно покрылся ледяным потом, однако, всё ещё контролировал своё состояние.       Девчонки тоже сбледнули с лица, убрав игривые смешки и улыбки. Они не могли не заметить, как мне было хреново, и в страхе, молча следили за рутинным в общем-то процессом. То и дело дружно вздрагивали, когда слышали жуткий «капустный» хруст сухожилий и связок, исходивший из моего тела.       Когда кто-то «невидимый» с разбегу пробил пенальти по моим яйцам, я чуть лёгкие от боли не выплюнул! Засипел на одной ноте, выпучив глаза, и скрутился в бараний рог, хватаясь за пузо. Качнулся вперёд, мимо запоздало подставленных рук и ладоней, и со всего маху грохнулся лбом об пол.       Боль была такая жуткая, будто из меня потроха живьём выволакивают, наматывая их на доску с гвоздями! Голова мгновенно взорвалась от нестерпимого гула, а стены, лица Доти и Люды, да и вообще всё сущее мгновенно растаяло посреди кроваво-багряной мучительной дымки.       Всё, что я помнил, так это как скрёб ногтями то ли пол под собой, то ли себя самого… * * *       Очнулся, как ни странно, в постели. Не посреди лужи слюней, блевотины и ссанины, а культурненько прикрытый большим махровым полотенчиком. Чистый, целый и, вроде бы, даже здоровый. Хотя, ляжки ломило так, будто у меня начинался грипп, но это мы уже проходили, а потому не страшно.       Я просто скосил взгляд пониже и убедился воочию, что бёдра у меня теперь снова стали шире. Тело опять попыталась подстроиться под членощупальце, занимавшее всё пространство внутри. Приятно конечно, что во мне запрятана эта «автоматика», но не плохо было бы заиметь и что-нибудь отличное, от толстой жопы.       Я же столько понамешал в том ассорти — обязан был почерпнуть хотя бы что-нибудь из огромного перечня возможностей! Но ощущения ничем таким не отзывались — всё было, как будто, обычно. Тогда я просто начал осматривать себя, но и тут не преуспел. Кровать не казалась короче, а значит, я не подрос. На руках мышц не прибавилось, как и на остальном теле, не прикрытом полотенчиком.       Я переставал хоть что-нибудь понимать: всё же сработало, так где результат? Вопросительно глянул на девушек, сидевших рядом и о чём-то тихо переговаривавшихся.       — Ну, как? — негромко позвал их.       Девчонки переглянулись, и Дотя пожала плечами, а затем рывком сдёрнула с меня полотенце.       «И чего?» — подумал я. — «Да понял уже, что ляжки опять подросли…»       Но девушка молча сунула руку мне между ног, и только тогда я обо всём догадался. Одновременно и почуял, и увидел, как она подняла на ладони моё левое яичко. Хотя, уменьшительно-ласкательный тон тут был уже лишним — это была здоровенная хрень размером с литровую банку, если не больше!       И второе оказалось таким же. А по животу текли обильные капельки смазки — из вялого пениса безудержно сочились полупрозрачные сгустки предэякулята.       Я с охреневающим видом уставился на свои громадные яйца, что и племенного жеребца заставили бы позавидовать. Приподнялся на локте, чтобы рассмотреть да пощупать… и чуть не завизжал от экстаза. Привычным движением попытался переложить членощупальце поудобнее внутри живота, но задел что-то огромное, мягкое и невероятно приятное!       Из члена брызнул сумасшедший фонтана спермы, окативший живот и грудь, а я рухнул обратно на простыню, в ужасе ловя ртом воздух и цепляясь пальцами за постель. В панике уставился на до сих пор вялый пенис, пульсирующим ручейком исторгавший будто бесконечное семя.