"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      На тревожные знаки мы с Кайгасой обернулись одновременно, нелепо замерев на заляпанной спермой кровати. Дружно уставились в стену, будто владели способностью видеть через преграды. Шаманка слушала Духов-хранителей, всё ещё окружавших давно прорванный периметр. А я чуял жар магии! Зомбаки всегда были холодны — и как трупы, и как «ретрансляторы» магических сил они не излучали тепла. Но сейчас со стороны Блеха веяло чем-то горячим. Оно поднималось по склону удивительно быстро и направлялось к нам. А если припомнить, что за воротами брели лишь гнилые уёбки, то для «Топоров» это означало либо спасение, либо погибель.       Эту силу я мог сравнить разве что с «излучением» Древа — не по мощи потока, а по полноте насыщения. Даже от Кайгасы, сидевшей на расстоянии вытянутой руки, в лучшие времена не жгло такой силой!       — Наконец… — шаманка вдруг поникла в несвойственной ей манере. Глянула на меня. — Ты ведь тоже их чуешь?       — Их? Это кого?       — Нонмитонки, — ответила футанари. — Только эти ебаные суки могут создавать такие искажения. Мои Духи просто с ума посходили…       — И что нам делать? — рассеянно пробормотал я.        «Ебаные суки» и расслабленный тон как-то не слишком вязались друг с другом, порождая в моей голове непонимание.       — Ничего не делать, — Кайгаса вздохнула. — Посёлок спасен. Кроме Схода Шаманов нет такой силы, что могла бы остановить нонмитонок. Даже все мертвоходы планеты не смогут их одолеть… Собирайся, жена — клан уходит. * * *       Я на автомате приказал «зергам» просто сожрать испачканные простыни и вылизать нас с шаманкой. Не зная, как правильно поступить, загнал их в подпол и приказал друг друга перебить — от греха подальше. Кинулся одеваться и собирать вещички Евы.       Проникся словами Кайгасы, чёрт побери, и слишком уж рьяно засуетился. Но тут же надавал себе мысленных подзатыльников — я уже не «эльфёнок» сопливый, а замужняя «женщина»! — и принялся за дело обстоятельней.       Шаманка тем временем сделала мне внезапный подарок. Одеваясь, походя протянула свой магический «пенал».        — Это тебе, малыш, — сказал она.       — Но…       — Бери, — твердо кивнула Кайгаса. — Всё моё — твоё. Там книга рецептов, немного снадобий, и горсть кристаллов высокого качества. Пару монет золотых… Ты заслужила.       — Спасибо, — рассеянно пробормотал я, принимая драгоценную вещь и цепляя её на поясной ремень.       Из дому мы вышли к тому времени, когда дозор на стенах тоже заметил приближение неведомой силы — Тоука также почуяла это, хотя и с запозданием, а потому подняла тревогу, рванув на стену. Бойцы готовились отбивать последний навал. Разбивались на группы, делясь на тех, кто останется в поселении, и тех, кто пойдет в прорыв, спасая детей.       Шаманка всех успокоила, сказав, что это движется помощь. Но народ поверил не сразу: орки уже не пытались изображать величавое благодушие и откровенно меня недолюбливали. А потому доставалось и Кайгасе. Она же была футанари — мерзость в орочьем племени! — да ещё и якшается с чудищем под смазливой личиной. Ясно же, что не чиста на руку.       Когда же на пределе видимости закачались вековые деревья и стволы с треском начали рушиться в чащу, Олкита скомандовала «К бою!». Магический жар тем временем приближался. * * *       Нонмитонок было всего четверо. По крайней мере, в авангарде шли только четыре громадных фигуры. И увидав, на что они были способны, я понял, что отпускать такую безумную мощь в арьергард — глупость и трата времени.       Из лесу вышли четверо орчанок. Вернее, они просто к хренам разворотили перед собой свободный путь, перешибая стволы деревьев, словно соломинки! Двигали руками так, будто что-то бросали — и вперёд устремлялись бешено вертящиеся «лопасти». Они басовито гудели и с воем рубили воздух, с одинаковой лёгкостью перешибая как деревья, так и бредущих на орчанок мертвоходов. Во все стороны летела каша из каменистого грунта, щепы и гнилого мяса.       Нонмитонки просто бежали вперёд легкой трусцой, время от времени швыряя перед собой странные «лопасти». Иногда они ловили эти штуковины для очередного замаха, и можно было заметить, что это просто большие мечи с очень широкими лезвиями. Следом за орчанками тесным строем двигалось остальное войско. Им просто нечего было делать — вокруг открывалась просека, заваленная изрубленным мясом — так что группа продвигалась пусть и не на всей скорости, но не задерживаясь ни на секунду.       Я окинул взглядом приближавшихся великанш. Даже для орчанок они были чересчур высоки. Обнаженные, мощные тела, увитые гротескным количеством мышечной массы, двигались необычайно легко, почти невесомо. А абсурдно гигантские причиндалы подлетали то до уровня сисек, то звонко били по ляжкам!       Да, эта четверка состояли сплошь из футанари. На поселение шли членодевки с хуями длиной до самой земли и неправдоподобно громадными яйцами! Они чуть не наступали себе на головки, устрашая даже мои слегка ебанутые мысли чудовищным размером детородных органов. Хотя, длина этих членов и мой рост были почти одинаковые — использовать их по «назначению» уже вряд ли возможно.       Зомбачье месиво разворотили, словно оно не значило ровным счётом ничего. Нонмитонки встали по четырём сторонам света от поселения и играючи крошили наползавшую мертвечину. Вал злобной падали, изрубленный в фарш, начал отдалятся от стен.       У меня чуть челюсть на землю не упала от шока. А потом пришла и злость.       «Так какого хера эти тупые пёзды тут делают, если на такое способны? Почему эта четвёрка не размолотила то «мясо», от которого все в штаны накидали?!» * * *        Встреча была радостной, но чересчур напряженной. И не потому, что зомбячья орда никуда не исчезла. Дело было в чём-то другом. Я понял это, когда увидел, как Кромкрокк лично направился в нашу сторону в сопровождении Олкиты.        За стеной что-то глухо хлопнуло и в воздух, метров на тридцать подпрыгнула одна из нонмитонок, с грохотом приземляясь чуть ли не на головы нам!. Отмахнулась громадной ладонью, разгоняя поднятую пыль.       Вблизи она выглядела ещё более жутко и впечатляюще: колоссальные мускулы, смехотворно исполинские груди и невероятных размеров гениталии.        «Как? Зачем? Почему?» — это всё, на что был способен мой мозг при взгляде зеленокожего чудища за три метра ростом.       На плече громадная футанари держала оружие — вальяжно закинутый за спину широченный двуручник, заляпанный зомбячьими «соками». Всё в ней подчинялось единому смыслу — «брутальность». Но лицо нонмитонки оказалось на удивленье женственным и красивым!        Она даже на орчанку не очень-то походила, удивляя изящностью черт. И тем страннее это выглядело на фоне громадного хуя, который я вряд ли бы смог обнять руками.       Кромгрокк и Олкита оказались рядом.       — Это она? — не оборачиваясь, пробасила нонмитонка.       Голос у неё был невероятно низкий, почти что вибрирующий.       — Да, — кивнул вождь. — Как уговаривались…       — Что происходит? — нахмурился я, не понимая, почему Кайгаса молчит.       — Захлопни пасть! — рявкнула Олкита, ткнув в мою сторону пальцем, словно ударив копьём. — Ты ещё получишь своё!..       Нонмитонка не обратила на эту вспышку внимания и сделал шаг в нашу сторону, наклоняясь и нависая даже над рослой Кайгасой.       — Это твой? — прогудела она, кивнув мою сторону.       Через миг уточнила вопрос, потому как я уже набирал в грудь воздуха, что бы высказаться.       — Ребёнок твой?       Шаманка медленно кивнула. Она не сдвинулась с места, даже когда громадная лапища опустилась на Еву! Я дернулся в сторону, но Кайгаса поймала меня за плечо, медленно покачав головой.       — Всё хорошо… — одними губами прошептала она.       Не веря тому, что вижу и слышу, я подчинился. Нонмитонка подняла Еву и одним пальцем оттянула край подгузника. С недовольным видом скривилась:       — Фу, ты! Всего лишь девка…       Она бросила ребенка мне на руки, будто это был шелудивый щенок. Я подхватил обиженно засопевшую малышку, готовую заплакать. Принялся её утешать. Нонмитонка тем временем двумя пальцами прихватила подбородок Кайгасы.       — Красивая, злая, да ещё и родила недавно — идеально, — прогудела она, а затем обернулась к Кромгрокку. — Она нам подходит — долг списан…       — Чё за хуйня?! — в конце концов не вытерпел я.       Кайгаса опять покачала головой, прося сохранять молчание. «Да что с ней такое?» — меня окружило полнейшая растерянность.       — Малышка, ты ведь понимаешь, зачем я здесь? — пробасила нонмитонка, с улыбкой поглядывая на Кайгасу. — Не хочешь, что бы я вырезала этот блядский курятник?       — Я согласна на всё, что прикажешь, — прошептала Кайгаса. — Только не трогай мою семью…       — Как бы не так? — мгновенно встряла Олкита. — Эту тварь с мелким выблядком на сиськах и того второго придурка белобрысого нужно доставить Верховному Хану! Они явно замешаны во всём этом!.. Это же эльфы, верить им — всё равно что дерьмо ложкой жрать!..       От Кайгасы полыхнуло оглушающим жаром безумия, молнии ударили в землю, оплавляя в стекло дорожную пыль! Тело шаманки окуталось злобно гудящим коконом сиявших разрядов, а голос наполнился жаждой убийства.       — Только дёрнись! — прорычала она, поднимая обезумевший взгляд на наместницу. — Посмей к ним притронутся — не оставлю от тебя даже пепла!..       — Да как ты посмела противиться воле Верховного, дрянь! — Олкита в тот же миг разъярилась, хватаясь за меч. — Раз защищаешь — значит, знаешь вину!       В воздухе пахнуло смертоубийством, но в заполыхавший конфликт вклинилась нонмитонка.       — Дамы… Дамы! Полегче, — прогудела она, вставая между шаманкой и Олкитой. — И лучше очертим-ка границы.       Нонмитонка кивнула себе за спину:       — Отныне эта футанари — часть сестринства. Желание нашего ордена — теперь и её желание. А её желание — в той же степени и моё, — проговорила громила, а затем сделала шаг к наместнице. — И орден не хочет, что бы её семье навредили. Я понятно изъясняюсь?       В голосе лязгнула сталь, словно повеяло холодом. Олкита стиснула зубы, подавляя рвавшиеся наружу ругательства. Злобно прошипела, выдыхая:       — Понятно…       — Ну, вот и прекрасно, — улыбнулась громила и обернулась к Кайгасе. — Сестра выведет твоих… подопечных. Можешь попрощаться.       Шаманка торопливо кивнула, и звонко свистнула, подзывая Хааш. Я только сейчас вспомнил о громадной «волчице» и окончательно растерялся, когда увидел, что могучий, яростный зверь поджал хвост и покорно опустил голову, когда приближался к нонмитонке!       «Да что они за монстры такие?!»       — Вам пора, — тихо сказала Кайгаса, обернувшись ко мне. — Забирай Ильдрета и уезжай.       — Н-но как же я? Как же мы с тобой?! — внутри меня что-то оборвалось. — Ты… ты же обещала, что сделаешь из меня настоящую женщину! Я в-верил… Н-нет, я верила тебе и вот что заслужила?       — Иначе нельзя, глупенькая, — улыбнулась Кайгаса. — Мы бы все были мертвы, если бы не нонмитонки.       Громила, о которой упомянули, притворно вздохнула:       — Как трогательно — аж на слезу пробивает, — прогудела она. — Вы закончили?..        Кайгаса наклонилась и поцеловала в лоб обижено сопевшую Еву. Чмокнула меня в щёку.       — Прости, милая, что обманула, — сухо сглотнув, прошептала она. — Позаботься о сестре и о нашей малышке. Просто помни, что я любила тебя. Любила, пока в этот день не умерла… Помни и двигайся дальше, ищи своё счастье…       Слова застряли в горле, и я понял, что плачу. Рыдаю у всех на виду, нисколько не стесняясь унизительной слабости. Ненавижу Кайгасу, за то, что сделала меня настолько безвольным, и жить без неё не могу, не представляя новее утро без прелестной кровожадной улыбки…       Нонмитонка подхватила Кайгасу, зажав футанари подмышкой, словно мешок с овощами. Коротко присела и с грохотом прыгнула в воздух, взрывая комья грунта. На земле остался молот Кайгасы, а громадная фигура взмыла ввысь и стремительно умчалась за верхушки деревьев, снижаясь по пологой дуге. Раздался ещё один щелчок, затем ещё и ещё. Звук стремительно удалялся…       Кромгрокк стоял рядом со мной, пока я не взобрался на спину Хааш. Дождался, пока рядом усядется Ильдрет. Седовласый орк выглядел мрачнее грозовой тучи, но не отводил от меня виноватого взгляда.       — Ты должна понимать — выбора не было, — ровным тоном сказал здоровяк. — Либо гибель для всех нас, либо предательство вас троих. Я обязан был так поступить…       «Должна понимать?..» — мои мысли на автомате повторили за орком.        В сознании словно всё поплыло, растекаясь и перемешиваясь в зловонный бульон.       — Да, должна, — обронили губы. — Пойму когда-нибудь, но не сейчас…       Голос полнился искренней ненавистью, хотя говорить не хотелось. Даже думать уже не хотелось…        Кромгрокк приблизился и тронул меня за бедро. Едва не коснувшись уха губами, чуть слышно, торопливо шепнул:       — Отыщи Зерно… Если кто и поможет, то только она…       Он отстранился и сказал уже громче, чтобы могли слышать все.       — Будь храброй. Ты долго жила среди нас, видела, что женщины орков никогда не сдаются перед опасностью… — говорил вождь, после чего отступил назад. — Если захочешь найти мести — возвращайся. Я буду ждать.       Ильдрет, молчаливо сидевший за спиной, держался за меня так, будто в лица нам бил шторм о десяти баллах.       — Милиаэль, ты хоть что-нибудь понял? — негромко спросил он.       Я улыбнулась и прижала к груди елозившую ручками-ножками Еву.       — Молот не урони…       — Я ведь серьёзно!..       — Поняла только то, что Милиаэль сегодня умер.        Эльф промолчал.       — Считай, что говоришь с его сестрой близнецом, — продолжила я.       — Н-но…       — Буду очень признательна…       Ильдрет запнулся на миг.       — Х-хорошо, — коротко кивнул он. — Я понял. Ты придумал… придумала, куда дальше отправимся?       — Вернем тебя для начала домой…       Я мягко ткнула пятками Хааш в бока и зверь тронулся с места. Одна из нонмитонок, приставленная к нам для защиты, двинулась прочь из посёлка, не разбирая дороги. Взмахом меча-лопастей прорубила дорогу прямо сквозь брошенные дома и защитную стену. Кроша в осклизлое месиво ползущую нежить, уводила нас прочь. Мы направлялись к границе, намереваясь перейти в Флиалес. Клан Боевых Топоров отходил вглубь Углука.       Я оглянулась и заметила печальную Тоуку — она единственная, кто посмотрел нам вслед.