"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Это было рискованно, но всё получилось.       Чтобы футанари ничего не заподозрила и не почуяла внезапной подмены, её член мы целовали вдвоём — я и моё членощупальце с жаром прильнули к разбухшей, смердевшей немытым хуем уретре. А когда эта громадина одобрительно зарычала, похоже, оставшись всё же довольной, кончик моего щупальца протолкнулся в член нонмитонки. Громила с довольным видом всхрапнула, и громадная залупа у меня на ладонях мгновенно напряглась до каменной твердости, обжимая чуткое членощупальце. Массивные яйца орчанки, словно поршни насоса, двинулись к вверх, поджимаясь к паху мускулистого тела и «нагнетая» горячее семя.       Это не был минет, это нельзя было даже назвать мастурбацией — женоподобная тварь просто напрягла причиндалы и кончила в тот же миг. Сперма ударила в рот невероятным потоком! Густая, солоноватая слизь быстро заполнила рот, норовя брызнуть из носу. Пробилась сквозь узости горла, жаркими всплесками устремляясь по пищеводу прямо в желудок. Ещё немного — и я бы откровенно закашлялся, а то и начал захлёбываться, так много было этой восхитительно-липкой и обольстительно смердевшей гадости! Рот едва успевал сглатывать обильные сгустки, проталкивая липкие комья и сгустки орочьей спермы, но основную нагрузку на себя взяло членощупальце, вбиравшее детородные соки нонмитонки.       Из футанари вышло несколько литров, не меньше! У меня даже живот округлился от такого объёма сытного, жирного угощения. А растолстевшее, переполненное членощупальце, ни разу ещё не набиравшее в себя столько семени, едва протиснулось сквозь тугое колечко мягкого ануса, добавляя свою лепту к внутреннему давлению. Я даже на какое-то время совершенно забылась, очарованная произошедшим. Незряче потянулась ладонями к громадным шарам нонмитонки, смакуя волшебное послевкусие на перепачканных белым губах…       Отвратительно было в этом сознаться, но семя громадной футанари оказалось поистине великолепным! Мерзкий вкус отвратительной спермы едва не оставил меня без рассудка, окуная охочее тело в поток возбуждения. Я всеми силами говорила себе, что эта вонючая слизь не понравилась, но ненасытное пузо, слепо шедшее на поводу у инстинктов, говорило о совершенно ином и просило ещё! Вкус был просто божественным — мерзким и пошлым, равно как и консистенция, дарившая наслаждение от обилия хлопьев и сгустков на языке. А эта великолепная вонь застоявшейся смегмы, пропитанной мускусом!.. О безумной фертильности наверняка и говорить не приходилось — я безо всяких фантазий ощущала нутром, как громадные сперматозоиды неумолимо таранили кладку внутри членощупальца, оплодотворяя подраставшие яички. У меня просто не было сил отказаться от таких невероятных соблазнов и запретить себе старательно искупать кладку в благословенной слизистой влаге. Может быть не настолько буквально, но это чудовище только что меня «обрюхатило»!..       На этот раз смущение было вполне натуральным, а ладони, влюблено прильнувшие тугому округлому пузо — искренними. И подобное заставило нонмитонку опять рассмеяться. Она легко выдернула меч и вскинула его на плечо. Свободной рукой провела по залупе, собирая редкие капли свежего семени, а потом мазнула мокрой ладонью меня по лицу.       — Благословляю. Ты заслужил… — ухмыльнулась она.       А спустя миг неуловимо взмахнула рукой, словно из пустоты материализуя в ладони вещицу, очень похожую на пирсинг, что когда-то бы у меня в сосках.       — Покажи язык, мальчишка, — пробасила великанша.       Я подчинилась — не могла заупрямиться в последний момент и всё испортить. Высунула кончик языка.       Крохотная блестяшка, украшенная парой ярко алых ограненных крупинок, вспорхнула над рукой футанари, качнулась словно по собственной воле, а затем серебристым прочерком «выстрелила» мне в лицо! Я даже не успела осознать, что же случилось, как тонкий штырёк из серебристого металла проткнул язык и гирька «замкнулась» с обоих концов.       С запозданием навалилась боль, и я отпрянула, пряча язык за зубами.       — Ч-что это? — мой вопрошающий взгляд уставился на футанари.       Хотела б убить — просто убила бы, а не городила это «колдунство». Тогда что она задумала?       Нонмитонка усмехнулась, неожиданно женственным движением поведя пальцами так, будто манила к себе. Я тут же почуял, как «гирька» во рту зашевелилась и мягко потянула язык изо рта!       — Отныне ты — собственность Ордена Нонмитон, — сказала она. — Твоя судьба — служить нашим Божественным Пенисам. И если улыбнётся удача, даровав шанс встретить одну из моих прекрасных сестёр, ты будешь обязан показать ей этот знак и предоставить себя для хранения священного семени. Цени это право — немногие из недостойных его заслужили.       Футанари рывком развернулась и, не говоря более ни слова, рванула вглубь Углука. Я же с облегчением отступила назад, наконец-то увидев, насколько быстро на самом деле могут двигаться прекрасноликие монстры.       Это было похоже на выстрел из пушки, но не снарядом, а живым существом…       — Мили, ты чего?.. — рассеянно пробормотал эльф, наконец-то осмелившись подать голос.       — Не выдумывай, — тут же фыркнула я, густо краснея от смущения и отворачиваяс. Принялась старательно сглатывать всё, что осталось во рту, утирая рукавами лицо. А чуть погодя обернулась, глянула исподлобья на парня и… решила всё же сознаться. В конце концов, ведь всё ещё претендую на дружбу, стоит быть откровенной даже в подобных вещах.       — Ладно, признаю — мне действительно немного понравилось. Но только чуть-чуть, ясно?! Сперма нужна в первую очередь для алхимии, так что не корчи рожи и не выдумывай! И вообще — слезай уже — дай зверю передохнуть.       — А, да! Конечно!.. — эльф встрепенулся, охотно используя шанс соскочить с пикантной темы.       Он быстро спешился, и поднёс мне Еву, но я попросила немного подождать — бафф от нонмитонки жёг тело сумасшедшим огнём и брать на руки дочь было опасно. Вместо этого, пока состояние «рассасывалось», можно было стянуть с Хааш свёрточек со скромной поклажей и отпустить отдыхать запыхавшуюся зверюгу. Варг с облегченным, почти что человеческим вздохом легла, вывалив розовый язык и шумно дыша. А я тем временем велела Ильдрету отвернуться и, дождавшись исполнения просьбы, наконец-то сцедила из членощупальца семя нонмитонки. Присела над ёмкостью и обеими руками надавила на круглое пузо, выжимая из себя сперму.       Ненасытное пузо успело за сущие секунды немало впитать и всё нутро просто горело от неудержимой мощи, распиравшей мышцы. Но я изо всех сил крепилась, старательно игнорируя придурошное ощущение всемогущества — как и всегда, это будет краткое усиление, которое нам сейчас ничем не поможет. Лучше забыть о «полубожественной " силе и двигаться крайне осторожно, чтобы ненароком под баффом не раздавить ценную утварь.       Радовало хотя бы то, что даже оплодотворив кладку, внутри меня всё равно оставалось ещё очень много и бидончик оказался прилично заполнен. Для экспериментов хватало с запасом.       Когда с этим делом оказалось покончено, следом был распакован свёрток с вещами. Я всё ещё горела от сумасшедшей силы, была способна перекусить задницей металлический лом, а потому легонько-легонько попинала свёрток ногой, больше всего опасаясь ненароком зафутболить барахло за гору. Высчитывая движения до миллиметра, бережно уложила на чистые вещи дочку. Пора было её переодеть, а то пока ехали Ильдрет так в титьки вцепился, что Ева теперь оказалась вся в молоке. Впрочем, девочка пребывала по этому поводу в полнейшем восторге. Чуяла, как «отовсюду» пахло мной, и совершенно не боялась незнакомого места.       Мою третью «руку» Ильдрет уже прекрасно видел, поэтому прятаться перед ним я не думала и теперь уже демонстративно выпростала членощупальце, собираясь заняться сперва своей гигиеной. Эльф с прежним ужасом уставился на громадный, гибкий член, выходивший у меня из попы. И взгляд его всё-таки удручал. Может. И потеряно всё, но где-то в глубине души мне хотелось бы думать, что парень просто пребывает просто в растерянности, а не оцепенел от отвращения. Он не вовремя оказался, например, возбужден видом упитанных ягодиц, славно растянутых внушительной «вставкой». Все же любят смачный дамский попец, раздвинутый толстенным хуем? И раз уж Тоука, обожавшая девушек, сочла мои прелести годными, то и этот избалованный роскошью мальчишка мог оценить хотя бы объёмы и упругость упитанных форм.       Я украдкой вздохнула. Хотелки лишь хотелками и оставались, а реальность говорила иное: после такого представления отношения с Ильдретом были бесповоротно испорчены.       «Ну и ладно… Главное, чтобы у него хватило ума не забыть, где враг, а где друг».       Торопливо, но тщательно вылизав членощупальце от остатков спермы и сплюнув всё в сторону — новый бафф мне сейчас точно не нужен — я принялась «обсасывать» капельки молока с хихикавшей от щекотки Евы. Дочурка может и была живучей орчанкой, но она всё же грудничок — не хватало ещё, чтобы простудилась. Когда же с этим было покончено, и девочка оказалась укрыта чистой майкой, я сорвала грязную рубаху уже с себя, разодрав её членощупальцем. Еве это тоже понравилось — треск рвавшихся швов привёл дочку в восторг. Она даже будто пыталась неловко мне аплодировать, увлечённо дрыгая ручками-ножками и радуясь громким звукам. Я невольно расплылась в улыбке от умиления, тут же принявшись сюсюкаться с ней:       — Мамочка сильная, да? — принялась демонстрировать дочке едва заметные бицепсы. — Мамочка защитить своего карапузика…       Ева пищала от восторга и звонко смеялась на всю округу. С моих же губ сорвался завистливый вздох — как мало, оказывается, иным нужно для счастья.       Повеселив дочку, я вернулась к прежнему делу и принялась торопливо обсасывать «членопиздой» следы от мертвецкой плоти с грудей. Кое-куда прилетали особенно крупные ошмётки мертвечины, и ткань промокла, оставив дурно пахнущие следы на коже.       Пока членощупальце занималось этим — руки одевали Еву. И как я только раньше жила без третьей умелой конечности?       После «водных» процедур следовало поскорей дать сисю моей обжорке и вполглаза перевести дух, пока всё было спокойно. Если придётся внезапно сниматься с места, то силы нам пригодятся, чтобы бежать дальше в любую секунду. А уж если из лесу по следам не выбредут зомби, то вот тогда и можно будет передохнуть, как следует.       Ева кушала как всегда с аппетитом, звучно причмокивая пухленькими губехами и не успевая глотать щедро сочившееся молоко. Так звучно трапезничала, что даже Хааш прислушалась, вскинув морду. А затем вновь проявила пугающее подобие человеку — горестно опустила лобастую голову на передние лапы, прижала уши и тоненько, печально заскулила, ползком подбираясь ко мне. Потянулась клыкастой мордой и протяжно лизнула горячим, слюнявым языком. Провела им по моему голому животу, почти обернула в «конвертик» Евку и напоследок зацепила незанятую сиську. Дочка — вот уж действительно вся в мамашу! — тут же принялась бесстрашно защищать источник молока! Неловко схватилась за широченный, словно лопата, язык могучего зверя, а потом уцепилась ещё за клык Хааш. Громадный зверь — скала против песчинки! — совершено поник, не смея даже пошевелиться. Пыхтя жарким дыханием, как паровой котел, лишь тихонько поскуливал.       Видеть неизбывную скорбь в глазах свирепого чудища было больно. Варг всегда казалась мне несгибаемой, гордой и независимой, но только теперь стало понятно, насколько же велико её чувство преданности.       Я погладила Хааш по голове, выбирая места на шерсти, где не было грязи.       — Бедная… — тихо сказала, почесывая несчастного зверя. Даже улыбнулась, подозревая, что умница «волчица» не примет это за оскал. — Не сомневайся: однажды мы найдём нашу любимую Кайгаску…       Клыкастое чудище было откровенно жаль. Не сложно представить, что сейчас чуял могучий и несгибаемый зверь, позорно униженный и потерявший хозяйку. Я-то могла это пережить, ведь уже знала, что буду делать — какие-то гротескные бляди не отнимут у меня мою футанари! Но как это объяснить преданной Хааш?       Приподняв титьку, я сунула её в пасть варга. Невольно поежилась от удовольствия, и надавила зверю на морду, тихонько шлёпнув по мокрому носу.       — Пей, — приказала.       Для громадной зверюги это были бы жалкие капли, но мое молоко — необычное. Если оно хоть немного подкрепит силы животного, то пусть сосёт.       Хааш промедлила, отчего-то упираясь. Пришлось хлопнуть ее по мордасам уже сильней, поторапливая. Зверь утробно прорычал, но быстро сдался. Громадные челюсти мягко славили мою бедную «девочку», выжимая тугие струи сливок.       Я едва успела ладонью рот прикрыть, чтобы не всхлипнуть от удовольствия.       Другой подходящей одежды, кроме розового спортивного костюма шаманки, в доме Кайгасы не отыскалось. Его я и схватила впопыхах собираясь, а теперь переодевалась в это недоразумение. Рукава и штанины оказались чересчур длинными, что ожидаемо, но зато попа и груди наконец-то не ощущали стеснения. При этом, конечно же, вся эта роскошь зазывающее вздрагивала и аппетитно тряслись при каждом движении, доставляя массу неудобств. Но я буду не я, если похудею хотя бы на грамм!       Кайгаса подарила свои чувства, вложив их в заботливо выпестованные на моем теле толстые груди и мясистую задницу. Так кто я такая, что бы разрушить то, что она так усердно строила? До меня ведь только теперь начинало доходить, что шаманка старалась не столько для себя, сколько именно для меня. И раз уж Кайгаса уверена, что мне надлежит оставаться упитанной пышкой, то так тому и быть — ей лучше знать, что для меня хорошо. Ведь шаманка будто заранее знала и то, что я соглашусь стать её женщиной. Предвидела, что в нашей семье обязательно будет много детишек — уж я б постарался, чтобы Кайгаска и малышка Пенбина рожали так часто, как это возможно. А раз так, то сестрёнке Пенбине не выкормить всех малышей в одиночку и именно потому у меня должны быть красивые, громадные, щедрые груди!..       Всё же супруга у меня — просто умница. Не просто так зовётся Говорящей с Духами. И если я хочу быть верной женой для неё, то просто не имею морального права не оправдать ожиданий. А для этого — до того, как мы снова станем семьёй и заживём счастливо — мне сперва стоит банально стать выше ростом, чему поможет алхимия. Но подрасти нужно не ради обретения большей физической силы, нет. Единожды увидав нонмитонку, любому станет понятно, что сила мускулов — это тупик, который придётся всё равно обходить. О нет! В первую очередь я должна подрасти для того, чтобы стать ещё фигуристей, сочнее и мягче, дабы без стыда однажды показаться на глаза любимой шаманке и не опозорить сестру гоблиншу плоской фигурой. В конце концов, я тоже принцесса, пусть и запертая в странном мужском теле… * * *       Мы пробыли на одном месте около получаса и немного отдохнули. Как ни прислушивались и ни вглядывались в заросли ниже по склону, но погони в облике неутомимой нежити или иных поганых событий не приключилась. Можно было обосноваться прямо тут на ночь, никуда не ходя, но я настояла на подъёме выше в горы. У подножия нас проще было найти в любом случае, а на высоте даже в сто метров уже не так просто заметить. Хотя бы потому, что поди-поднимись сперва, да походи среди расселин по серпантину.       Хааш — вот же двужильная сучка! — успела отдышаться и, похоже, даже духом воспряла, перестав жалобно поскуливать от кручины по хозяйке. Как-то почуяла мои намерения — с молоком, что ли впитала? — разгадав их особым звериным чутьём. Пока я прятала под камнями грязные тряпки, чтобы не оставлять даже малейших следов на месте привала, «волчица» уже была готова двигаться дальше. Она подсадила нас троих на спину и весьма ловко начала подниматься по каменистому склону.       Мы пока что оставались в лесистой зоне и быстро скрылись за деревьями, уходя от подножия вверх. Климат на этом уровне всё ещё был довольно терпимый даже несмотря на осеннюю пору, но взгляд в сторону пиков заставлял невольно поёжиться. Седловина располагалась в зоне вечных снегов и у неё явно отыщется, чем нас испытать. А значит, перевал следовало всеми силами одолеть за один переход и максимально быстро! Ни у меня, ни у Ильди не было тёплой одежды, а Ева оказалась вообще голенькая и была укутана в майки Кайгасы, согреваясь о мои горячие сиськи. Если же случится остановиться в снегу, то…       Чтобы подобного не произошло, я планировала сделать большой привал, где-нибудь повыше и, желательно, возле ручья или хотя бы какой-нибудь лужи. Развести нормальный костер в расселине, вымыться и хорошо отдохнуть. И только потом уже кидаться на штурм природных препятствий.       Подходящее место не сразу удалось отыскать, но нам опять повезло — по склону бежал ручеек с ледника. Жалкая струйка воды едва билась и если бы мы задержались даже на пару дней, встретив похолодание выше в горах, то не застали бы и этой запруды.       Но пока что ручей исправно натекал в крохотное «озерцо» всего в пару шагов поперечником. А если ниже по склону устроить ещё и небольшую дамбу, то воды наберётся уже на все нужды.       Я занялась этим сама, хотя таскать камни, телепая капавшими молоком сиськами, не очень сподручно. Ильдрет, как ловкий эльф, был стремительно «запряжён» собирать хворост для костра. А бесстрашная Ева осталась «охранять» покой Хааш, присматривая за варгом и лёжа у неё на передних лапах.