"Плохой" мальчик, "хорошая" девочка

      Зачать оказалось куда сложнее, чем просто потрахаться. И виной тому было моё тело — слишком уж упитанным оно оказалось. Упругая прослойка жирка, которая так нравилась Кайгасе, скрадывала свободный ход фрикций, а смехотворно коротенький пенис едва мог окунуть головку во влажные складки влагалища. И, будто этого было мало, всячески мешали мои солидные яйца. Они давно уже болели от переизбытка любовного «сока», но мы безуспешно провозились с Ильдретом добрые полчаса, пытаясь отыскать подходящую позу. Вспотели куда больше, чем во время недавней дефлорации эльфа. Я даже разок брызнула смазкой парню на пузо, чересчур возбудившись.       Ситуация оказалась до того нелепой и комичной, что Ильди позабыл о смущении. Искреннее желание «залететь» овладело им целиком, и эльфийский парнишка старательно морщил лоб, с мужской обстоятельностью выдумывая подходящие позы.       Проснулась Ева, и мне пришлось её покормить. Но даже так мы не прекращали обсуждение и вполголоса спорили, как лучше провернуть задуманное. Эльф до того осмелел, что совал пальцы в складочки на лобке, пытаясь раззадорить сверх меры и ожидая, что мой «малыш» ещё хоть капельку подрастёт от возбуждения. Я же похлопывала свободной рукой по своим толстым яйцами и уверяла, что нужно просто проникнуть, не обязательно даже глубоко.       Когда я отнесла снова заснувшую Еву под охрану чуткой Хааш и вернулась к эльфу, он выглядел так, словно переставал верить в задумку.       — А ты уверена, что получится? — спросил расстроенный парень.       Он так и сидел перед костром нагишом, сложив ноги по-турецки и семафоря покрасневшей вагиной. Лишь накинул на плечи рубаху. Презабавное зрелище, нужно заметить.       — Только нужно дурака корчить, ладно? — я нахмурилась, встав перед товарищем и обеими руками указывая на яйца, повисшие аккурат напротив лица Ильдрета. — Видал, какие громадные? Сомневаешся? Так заправлю, родной — забеременеешь определённо.       — Угу… — неуверенно пробурчал эльф, на ладони слегка приподнимая одно из яичек. — А может, ртом сперва?..       — Чего? — не поняла я.       — Ну… — эльф залился пунцовым румянцем, заметным даже в полутьме у костра. — Сперва я сделаю тебе минет и передам изо рта в рот… а потом ты в меня всё это.       — Во-первых, не «это», а сперму, — нахмурилась я, складывая руки в замок поверх доек. — Привыкай. Тебе, может, и неприятно, но твоему телу это наверняка понадобится. В будущем, глядишь, ещё заведёшь себе пару «наложников»… А во-вторых, лучше не нужно минетов…       — Почему?       — Сам потом поймёшь, — отмахнулась я, а затем повысила голос. — Короче, отставить уныние! Давай, ложись на спину — кажется, я придумала, как малыша тебе «запузырим». * * *       Помогла поза «ножниц» — мы как две заправские лесбиянки улеглись валетиком и соприкоснулись промежностями. Ассистируя друг другу, тесно-тесно прижались, наконец-то сближаясь в достаточной мере.       — Отвернись, — проворчала я, медленно двигая бёдрами и понемногу высвобождая членощупальце.       — Зачем? — не понял эльф. — Я хочу посмотреть, как ты меня…       Предстоявшее уже не так смущало, как раньше, а в глазах парня полыхал азарт и завидная самоуверенность. Надо же, как он приободрился! Но придётся чаянья разочаровать — просто всунуть головку в устье влагалища недостаточно.       — Не о том думаешь, — ещё мрачнее проворчала я, а потом совсем тихо добавила. — Мне возбудиться нужно, чтобы кончить…       — А я тебя не возбуждаю?       — Балбес… — обреченно вздохнула я.       Без колебаний обернула членощупальце вокруг талии и демонстративно шлёпнула кончиком себе между грудей. Сделала даже пару-тройку скользящих движений — для особо недогадливых — не просто намекая, а открыто говоря о «сискотрахе».       — Дошло?       — Угу… — эльф опять раскраснелся, как барышня, а затем вдруг добавил. — Но я всё равно хочу посмотреть.       — Как знаешь, — обречённым тоном ответила я.       Не сводя взгляда с белобрысого наблюдателя, принялась медленно елозить членощупльцем промеж трясущихся сисек. Это «половой акт» чересчур затянулся — пора было довести всё до конца и наконец-то поспать. А то кое-кто белокурый и крайне смущённый взбаламутил всю воду со своею беременностью…       Дразнящие движения между грудей, ощущавших нечто большое, упругое, длинное, задали нужный тон и настрой. А ритмичное давление внутри тела — барабанная дробь членощупальцем по набухшей от «соков» простате — сделали всё остальное. Я сладко поёжилась и даже принялась понемногу толкать бёдрами, окунаясь головкой на самую малость поглубже. Полноценных фрикцый не получилось — не с моим то «огрызком» — но поцелуи вагины всё равно заводили.       Вздрагивая и обливаясь молоком из набухших грудей, я с тихими стонами мчалась к оргазму.       Без Кайгасы, без её громадного, жирного члена, разрывавшего задницу в сладостных муках, было пусто и одиноко. Зачем мне такой солидный «станок», если его не дерёт одарённая футанари? Но страстное желание Ильдрета возмещало ущерб самолюбию. Ради «великого» дела я — так уж и быть! — готова была потерпеть отсутствие крепкого хуя меж булок. Сжалась всем телом, стремительно перекидывая членощупальце парню на талию, и поймала ладонями его бёдра. Потянулась промежностью к эльфу.       Оргазм был вялый и скучный. Унылый, я бы сказала. Безусловная сладость и эйфория никуда не девались, но всплеск удовольствия не шёл ни в какое сравнение тем, что умела извлекать из меня озорница Кайгаска. Увы, но секса с Ильдретом на этот раз не получилось совсем — я просто оплодотворяла готовую к случке вагину, щедро наполняя её детородными «соками». Кусая губу — скорее в силу привычки, нежели от удовольствия — ритмичными всплесками извергала в эльфийские недра комья первокласснейшей спермы, наполняя живот друга сгустками семени.       Ильди схватился за раздувавшееся пузо задолго до того, как я унялась. Но ничего — потерпит. В конце концов, кто из нас двоих мужик? Вот пусть и поможет девушке яички опорожнить, а то болят уже жутко. * * *       Какое-то время Ильдрет передвигался уморительным шагом, мелко переступая с ноги на ногу и при этом то одной, то другой рукой непременно затыкая сочившуюся семенем щель. Слабые мышцы девственной писечки едва могли справиться и из парня постоянно текло. А о том, чтобы одеться, не могло идти даже речи — мгновенно бы всё промокло. Мне очень льстило подобное желание во что бы то ни стало удержать внутри липкий груз. Приятно, чёрт подери! Но глядеть на то, как этот бедолага кряхтит, придерживая переполненный живот и зажимая слюнявую дырку, было дико уморительно. Я даже честно предложила Ильдрету сбегать за скалу и избавиться от лишнего — не оскорблюсь, чего уж там. Но парень упёрся, заявив, что это теперь не моё дело и вообще он сам со всем разберётся.       Похоже, это был добрый знак, хотя и комичный в то же самое время. Скромные нотки заносчивости, всё же вбитые в подкорки сознания соответствующим воспитанием, начали опять поднимать голову и эльф воспрял духом. А это именно то, что нам было нужно — не до того, чтобы силы тратить на мрачные мысли.       Однако ну до чего же это оказалось уморительное зрелище! Пока мы не отправились спать, Ильди неизменно оставлял за собой дорожку из белесых капелек, отмечая «маршрут» и благоухая обрюхаченной сукой на всю округу. После содеянного, с полным зарядом детородной «начинки», он заметно осмелел — былые страхи и дурацкое смущение уже не касались товарища. Эльф даже начал отшучиваться на пикантные темы, иронизируя над количеством моей «любви».       А потом вдруг спросил, не могу ли я его покормить?       Я как раз давала грудь ненасытной Еве-обжорке и тут же подобралась, с подозрением глянув на парня.       — О минете даже и не мечтай, родной, — закачала головой. — Против ничего не имею, но перед дочерью ни за что не буду такими пошлостями заниматься, усёк?..       — Мне бы просто молока… — пробубнил эльф. — Пить очень хочется.       — А, это? — я с облегченьем вздохнула. — Так бы и сказал. Без проблем. Но я занята, как видишь, так что давай сам как-нибудь…       Через минуту Ильди присел рядом и принялся сдаивать молоко из моей свободной груди. Я невольно поёжилась.       — Больно? — встрепенулся парень.       — Ещё чего! Ты давай, не жалей её. А то звиздец как дойки болят. О, точно! Подои меня как следует, раз взялся. Тем более, тебе теперь нужно за двоих кушать…       — Так рано ещё, — усмехнулся Ильдрет, сцеживая сытные сливки в опорожнённую флягу для воды.       — А тебе лень, что ли? — возмущению моему не было предела. — Я так старалась, кончала в тебя, а ты навстречу пойти не можешь? Если не ради меня, то ради себя выпей хотя бы две фляги? Жалко же попусту на землю сливать.       — Но оно и так из тебя течёт, не останавливается, — ответил парень, всё энергичней массируя сиську.       — Да сожми ты нормально! — прикрикнула я и тут же поёжилась. — О, да! Вот так… покрепче… А то, что течёт — так это так надо. Мои дойки всегда должны быть громадные и брызгать сливками.       Эльф на секунду отстранился и приложился к фляге, шумно глотая моё молоко.       — Но зачем? — наконец, спросил он, опуская пустую тару и утирая губы. — Еве же хватает с избытком. Да и неудобно с такими… формами. Разве я не прав?       — Естественно неудобно — даже ног своих не вижу, когда иду, — кивнула я, между делом корча забавные рожицы для дочки. — Но ты хоть представляешь, сколько усилий вложила в меня Кайгаска? Хоть представляешь, сколько спермы она в меня закачала, подстёгивая гормональные перемены?.. Короче, вот ты, как мужчина, скажи: нравится моя попа? Только честно скажи.       Эльф на секунду запнулся.       — Угу… — неуверенно пробормотал он. — На мой вкус, ягодицы у тебя слишком уж велики и тяжеловаты, но что касается формы, упругости…       — Вот именно, — кивнула я, а затем перешла на шёпот, чтобы дочка не слышала. — У меня такая толстая жопа потому, что её обожает трахать Кайгаса. Она изменила меня под себя, под свой пенис… И сиски у меня именно потому похожи на бидоны молочные, что Кайгаске так нравится поелозить хуем меж ними. Понимаешь? Она любит, когда я мягенькая, жирненькая, упругая и… и обильная. А я люблю её. Люблю её член и обожаю за то, что она со мной сделала. Готова даже стать бесправной рабыней для утех моей милой…       — Говоришь так, как будто у тебя гордости совсем нет, — горько хмыкнул эльф. — Не очень удачное качество, знаешь ли. Особенно в нынешнее время.       — Много ты понимаешь, философ, — с улыбкой отмахнулась я и принялась пуще прежнего сюсюкаться с Евой. — Дядя красивый, но глупый, да? Дядя ничего не понимает, да?       Дочка выпустила мокрый сосок и что-то радостно защебетала, а я вполголоса ответила парню:       — Член Кайгасы часами наполнял меня любовью и привил верность. Она хуем воспитала во мне послушание и указал на место в иерархии. Хотя, не буду всё же нос задирать, поучая, потому что и сама впервые переживаю подобное. Но когда-нибудь и ты наверняка это поймёшь…       — Узнаю, как потерять самолюбие? — усмехнулся эльф. — Как понимаю, ты смотришь, но видеть не хочешь? — парировала я той же улыбкой. —       Кайгаса превратила меня в помешенную на хуях распутную сучку и теперь имеет все права на моё тело, может делать с ним, что захочет. Но это позволено только ей одной, понимаешь? Остальные сильно разочаруются, попытайся они принудить меня хоть к чему-то.       — Но… но с таким телом что ты сможешь, даже если захочешь?       — А вот об этом не беспокойся, — улыбнулась я. — У любой женщины есть свои хитрости. И я не исключение. А вообще, пошли-ка уже спать — если завтра не случится ненастья, то рванём через гору.       Парень не стал развивать поднятую им тему.       — Согласен, — кивнул он, с кряхтением вставая и придерживая округлый живот. — И всё же, странное чувство. Немного больно, но отчего-то очень приятно… Почему так?       — Давай-давай. Иди уже к Хааш, папочка. Нечего тут бродить и округу «начинкой» заливать.       — А ты?       — И я спать. Но сперва молоко сдою — ты ж не захотел помогать. * * *       Переход был жутким. Это всё, что я могла вспомнить по прошествии почти пяти часов посреди заснеженных скал. Мы берегли силы варга до последнего мига и взгромоздились ей на спину только тогда, когда руки и ноги начали замерзать, отказываясь нести вперёд. Она сделала всё остальное.       Посреди воющей вьюги было не до надуманных скромностей, поэтому руки эльфа весь верховой путь провели у меня под рубашкой. Грелись о груди, играли роль своеобразного лифчика, а заодно помогали придерживать Еву, усаженную в наскоро связанную перевязь. Членощупальце тоже не бездельничало — им я обернула Ильдрета в паху и по талии, намотав столько витков, сколько хватило длины. Старательно грела осеменённое лоно эльфийского парня. Не хватало ещё, что бы этот белобрысик что-нибудь застудил себе, по женской части. Он, конечно, браво открестился от всяких будущих претензий, но ребёнка-то зачал — надеюсь, уже зачал — всё равно от меня. Думает, поматросил, обрюхатился и бросил, шмыгнув метафорические кусты? Чёрта с два! Какая же я буду мразь, если не пригляжу за своим отпрыском или позволю сорваться всему, не дав даже толком начаться?       Хааш, молодчина, нас просто спасла, вытащив из пурги и спустившись в умеренные предгорья на другой стороне, где после вечной зимы заснеженных седловин оказалось всё равно что жаркое лето. Если бы моя варг была кобелём, а не сукой — я бы отдалась ей прямо на месте. Просто так, в знак признательности и от избытка чувств за то, что спасла Еву от ледяной смерти.       Какие-то там мертвоходы на фоне недавно пережитого виделись совершенно смехотворной проблемой, не стоившей тревог. Мы спешились и без опаски двинулись на своих двоих, торопясь поскорее согреться и размять заиндевевшие мышцы. А могучего зверя отправили в лес, велев той отыскать еды, но не для нас. Для неё самой — каким бы чудесным и сытным ни было моё молоко, оно всё равно не сумеет прокормить громадную клыкастую тварь.       Я не знала, как именно нужно общаться с варгами, поэтому интуитивно, «на пальцах», передала Хааш приказание, заодно объясняя наш дальнейший маршрут. И могу поклясться — это клыкастое чудище всё поняло! Были бы у неё пальцы вместо когтей — наверняка бы ещё и в блокнот записала.       С каждым днём всё больше боюсь эту красивую тварь. Боюсь за недюжинный разум и всё больше люблю.       Границы узла остались далеко позади. Можно было уже не бояться фиолетовых вспышек и «сблёва» мертвецкой подмоги прямо нам на головы. Да и вообще, дальнейший путь обещал быть несложным. Опасных для людей хищников местные власти испокон истребляли безжалостно, а орда мертвоходов брела где-то южнее. Пусть и в одну с нами сторону они направлялись, но расстояние было приличным, чтобы не испытывать напрасного беспокойства. Правда, ещё оставался фактор неразберихи и скорых на подъём смекалистых парней, готовых погреть руки в любой заварушке. Такие ребята могут пострашней зомбаков оказаться, но эльф поразмыслил и заявил, что и тут нечего опасаться.       — Отец округу к ногтю прижмёт, — сказал парень. — Особенно теперь. — Уверен, что уже после предательства Олеси тут все по струнке ходили. А когда мертвоходы полезли — он и подавно миндальничать не будет.       — Тогда к другану твоему? Далеко до него? — спросила я. — Умыться нормально хотя бы…       — Нет, — эльф категорично покачал головой. — Не до игр. Сразу идём домой. Отец с сестрой заждались уже…       Мне осталось лишь промолчать в ответ. Не стоило подтрунивать над парнем, который силой переломал в себе прежнее инфантильное убеждение и заменил его взвешенным, зрелым суждением. Это в любом случае многого стоит.       — Надеюсь, не нужно напоминать, что нас… а если точнее — тебя могут ждать люди кобылки Олеси? — словно между делом обронила я. — Из меня, как видишь, боец сейчас никакой — с ней не справлюсь.       — Всё будет в порядке, — эльф и бровью не повёл. — Сперва узнаем, насколько плохи дела в Кан-Оклере, а потом свяжемся с моим отцом.       Ильдрет заулыбался и неожиданно смутился.       — Ты только не смейся, но у нас с товарищем есть схрон… мы готовились, в общем.       Я лишь молча повела ладонью, приглашая указывать путь. * * *       Ильдрет не знал окрестных мест у самых границ Узла. Поэтому мы шли исключительно по сторонам света, напрямик через лес, выдерживая примерное направление на юго-запад, то есть, аккурат вдоль горного склона. Если всё верно, то спустя сутки-двое пешего перехода должны были выйти к окраинам города. Там мой провожатый сориентируется и отыщет схрон, а далее — по обстановке.       Я всё же не утерпела и заметила, что про эту землянку — или что у него там? — люди Олеси могут тоже знать. Вдруг, недоброжелатель, её подкупивший и нанявший, окажется упорным? Но эльф ответил, что схронов у них с другом было несколько и этот сделан тайно, в отличии от других, которые только приманки. На это мне оставалось лишь удивиться подобной эльфийской смекалкой и продолжить путь.       Ближе к вечеру мы разбили лагерь посреди леса. Тупо встали крохотным табором из трёх человек, разложив костерок в яме под выворотнем. Подходить к городу посреди ночи совершенно не было желания — Ильдрет, в отличии от меня, не умел видеть в темноте.       Когда нас нагнала Хааш, вынырнув из ночных зарослей в свет костра и сыто облизывая морду, жизнь стала и вовсе прекрасна. Можно было скоромно поужинать грудным молоком, привалиться к тёплому боку чуткого зверя и до утра не думать ни о чём. * * *       «Землянка» эльфа Серёги оказалась простой дыркой в земле, прикрытой ловко замаскированным дощатым щитом. Будь передо мной лаз в настоящее подземное жилище, то я со своим седалищем даже не пролезла бы, но это оказался лишь склад в миниатюре. Проёдёшь по такому — и даже не заметишь, что пропустил. Порывшись и распаковывая герметичные пакеты, мы обзавелись сносной по осени одеждой, огнестрельным оружием, нормальной провизией и средствами связи. Среди всего прочего были даже медикаменты, как индустриального плана — бинты, таблетки, жгуты — так и магического — настои и даже парочка слабеньких зелий.       Обмундирование мне, понятное дело, не подошло: на какую из сисек эти куртки прикажете натягивать? Да и полуавтоматическая винтовка не особо порадовала. Вот, если бы пулемёт — это да! А с этой «хлопушкой» что делать? Не против мертвоходов же воевать. Против них у меня был кое-какое средство понадёжнее, дозревавшее в пузе.       За прошедшее время пути живот заметно раздулся и увеличился из-за подросших червецов — сперма нонмитонки подарила мне знатных крепышей, просто рвавшихся в бой. Но я не спешила их выпускать, теперь придерживая одной рукой Еву, а другой — поглаживая и придерживая округлое брюхо. Если что — вполне сойду за беременную в конце второго триместра, а червецы путь лучше остаются внутри. Как фактор неожиданности и маскировки, так сказать. Ильдрета я заранее попросила всем любопытным представлять меня, как дамочку в положении, на что он легко согласился.       Но если уж совсем на чистоту, то мне просто было очень приятно чуять, как малыши сладко ворочаются и толкаются в ожидании команды от «мамочки».       Ильдрет вставил батарею в спутниковый телефон и связался с отцом. Вопреки ожиданиям они поговорили всего минут пять, не более — парень вёл себя сдержано и уверенно, не спеша выкатывать претензии, равно как не торопясь извиняться. Вскоре связь прервалась, и эльф сказал, что нам пора уходить.       Великое Древо уже виднелось над лесом и стало прекрасным ориентиром, но соваться ближе к городу было опасно. Остатки орды ещё вились по омертвевшим улицам, поэтому регулярная армия, долбосившая по ожившим трупам со всех стволов, могла ненароком принять живого за мёртвого со всеми вытекающими. И уж тем более не стоило лезть к мертвякам на открытых пространствах — в поле по ним от души прохаживалась авиация.       — Отец сказал, что военных не так уж и много. Меньше, чем он ожидал, — объяснил Ильдрет. — И ему это очень не нравится.       Да уж понятно, что такое мало кому будет по нраву.       — И как мы поступим? — спросила я.       Парень лучше знал обстановку и местность, а я в командиры отнюдь не стремилась.       — Оставим маяк и уйдём на всякий случай, — кивнул эльф. — За нами прилетят виверны. У отца есть связи с правителями Древа, поэтому нам помогут.       — Хааш я не брошу! — моя рука коснулась мохнатого бока «волчицы». — Даже не заикайся об этом.       — И ненужно, — парень торопливо замотал головой. — Мы не на Древо полетим — нас отвезут в другое место. Сильный варг там будет лишь кстати. * * *       Когда мы прибыли в указанное место, Ильдрет был сам не свой и чуть не рыдал от досады и злости. И было отчего слезу пустить.       — Мили, клянусь — я не знал!.. — парень тряс меня за плечо, заметно шмыгая носом. — Правду говорю, я не знал, что тут такое!..       — Успокойся, — качала я головой. — Всё нормально. Уверена, этому есть объяснение.       Прибытие на рудник открытого типа потрясло белобрысого бедолагу и шокировало. Сразу стало заметно, что парень на самом деле ни разу тут не был и испуг его оказался ни на грамм не наигранным. Так что мне не потребовалось делать усилий, чтобы поверить слову друга.       Виверна, на которой мы прибыли, перед посадкой сделал низкий круг над громадной дырой-кратером в земле, после чего даже слепому стало бы ясно, что внизу расположилось пенитенциарное учреждение. Это была тюрьма. Её высокая ограда из «колючки», тут и там украшенной подозрительно знакомыми кустиками, вышки охраны и многочисленные фигуры в однотипной одежде не оставляли манёвра для двоякого толкования. Куда больше удивил возможный мотив отправлять заключённых на старомодную долбёжку каменюк.       В карьере, наравне с арестантами, работало несколько горнодобывающих машин, с высоты очень похожих на раздутых жуков-скарабеев. А приметная шахтёрская вышка почти в самом центре котлована говорила, что с техникой тут вполне себе здорово дела обстоят. Так зачем работяги с киркам? Ну, не с киркам, а с пневматическими молотами-отбойниками, но суть от этого не меняется. Узел давно позади, запрета на механизмы нет, так зачем тут неэффективный ручной труд? Просто в качестве наказания? Если да, то нахрена тогда эти машины в карьере?       Ничего не понятно…       Отцом Ильдрета оказался мрачного вида мужчина, беловолосый, длинноухий, стройный, о котором я всё равно бы сказала: «Метис». Он оказался безусловно красив, почти что по-эльфийски прекрасен, но в волевых чертах строгого подбородка не было женственной мягкости, свойственной всем длинноухим. А ладно сидящий на нём костюм явно военного фасона и незнакомого кроя лишь подчёркивал это впечатление.       Мужчина прибыл в сопровождении пары охранников, вооруженных до зубов. С ходу обнял сына. Встряхнул юнца за плечи, глубоко вздохнул, словно собираясь знатно отчитать нерадивую бестолочь… но вместо этого горько рассмеялся, вновь прижимая парня груди.       — Сынок, как же я волновался! Думал, больше тебя не увижу… — заговорил он низким, густым голосом.       — Да ладно, пап, — Ильдрет стушевался на миг, но быстро пришёл в норму, возвращая себе сосредоточенный вид. — Прости меня, отец. Я был тем ещё дураком. Если ты решишь наказать — скажу, что решение это будет правильным…       — Да брось, — мужчина рассмеялся уже куда веселее. — Главное, что живой! К чему старое вспоминать?..       Я тактично отступила в сторонку, стараясь не нервировать телохранителей и предоставляя близким людям насладиться встречей. Отвернулась к мощной изгороди в несколько рядов, отделявшей административный корпус от рудника.       В таких учреждениях мне ни разу не доводилось бывать, но злобных надсмотрщиков с кнутами или свирепых зверей-людоедов в шипастых ошейниках видно не было. Кое-где охрана даже ходила среди заключённых, а те в свою очередь не сильно-то и убивались в забое, зашибая дневную норму. По крайней мере, мне издали так показалось — народ трудился практически «на расслабоне». Это у них тут так принято или из-за мертвоходов послабление?..       — Считаешь это гадким? — послышался радом голос товарища.       — С чего вдруг? — я машинально дернула плечами, поудобнее перехватывая на руках Еву. — Обычное дело…       Только спустя миг до меня дошло, что «Ильди» звучит как-то совсем уж высоко. Он и так не образец брутальности, а теперь — и вовсе едва не пищал. Однако, обернувшись, я увидела напротив девушку, в ответ с любопытством разглядывавшую меня. На ней тоже была одежда военного образца, но явно специально перешитая, дабы подчёркивать изгибы фигуры и красоту юного тела. Вот же, пижоны городские…       Девчонка явно приходилась Ильдрету роднёй — их сходство просто бросалось в глаза. Какая-нибудь тётя? Нет, молода чересчур. И вряд ли это его мать — эльф за всё время проживания в Боевых Топорах так ни разу и не заговорил о своей родительнице. Явно имел о ней грустные воспоминания.       — Привет, — кивнула девушка.       — Привет, — ответила я, после чего прямо спросила. — Ты сестра Ильди? Большие очи миловидной девицы стали ещё больше от удивления.       — Как ты догадалась? — восхищённо прошептала она.       «Издевается, что ли?» — я на секунду опешила, смотря в глаза «женской» версии Ильдрета, после чего сказала вслух, пожав плечами. — Интуиция подсказала…       — А это… — девушка опустила взгляд, указывая на Еву.       — Это моя дочь.       — М-м-м… Вы с ней не похожи.       — Как и вы с отцом.       Девушка с виноватым видом смутилась — или всё же прикидывается? — а затем перевела взгляд ниже. Почти не задержалась на моей груди, давно промокшей от молока, и остановился, нацелившись в область промежности. Щёки девчонки вспыхнули сочным румянцем ещё ярче и вроде как искренне.       Я тут же поняла, что к чему и постаралась встать как-нибудь боком, чтобы не сильно травмировать тонкую девичью психику габаритами моих раздутых от спермы яиц, проступавших из-под ткани штанов. Мне то привычно почти полметра хуя Кайгасы и её «лошадиные» яйца, но эта девчуля всё же иная. Будет очень неловко, если ни с того ни с сего начнут обвинять в совращении юных умов — чего доброго, вместо помощи пинка дождусь.       Неловкую ситуацию нарушил отец Ильдрета. Они вместе с сыном подошли к нам, и мужчина опять засмеялся, экий весельчак. — Дочь, не приставай к гостье. Разве не видишь, что она в положении? — Амастасия-старший осадил смущённую девушку. — Спасительница твоего брата только с дороги — позволь им отдохнуть, прежде чем наседать с расспросами.       — Ну что вы, всё в порядке, — ответила я дежурной дружелюбной фразой, после чего добавила. — Но если позволите сперва вымыться и искупать ребёнка — буду крайне признательна…       Мужчина опять заулыбался. Тактично кашлянул в кулак, отступая и мягко толкая парня в плечо.       — Сын, твоя Сестра отведёт вас в дом и всё устроит, а мне… — голос у эльфа предательски дрогнул, но он тут же исправился. — А мне нужно заняться делами, позже поговорим.       Я едва удержалась, чтобы не заулыбаться. Не могла и подумать, что встреча отца и сына окажется такой трогательной. Где же тот деспот, о котором говорил Ильдрет?