На Плотве - сквозь огонь

Ведьмак с трудом карабкался вверх по тропе на склоне Миндоллуина, следуя за Гэндальфом. Сама по себе тропа была несложной, но незадолго до того государь Элессар и государыня Арвен Ундомиэль дали очередной в те дни обед - на сей раз прощальный, посвященный лично Геральту и его спутникам. На этом скромном, гостей на тридцать, мероприятии, присутствовали и выжившие члены братства Кольца - и, разумеется, четверо отчаянных низушек. Меню явно было приспособлено к оным. - Йен, помнится, не могла мне простить, что я ушёл не попрощавшись, - подумал вслух ведьмак. - Видела бы она, как я в Гондоре прощаюсь и прощаюсь, а уйти все не могу. - Полно тебе, Геральт из Ривии, ворчать что твой хоббит, которого оторвали от третьего завтрака! - отозвался Гэндальф. - Ещё немного - и трудности ваши будут решены. Они поднимались в гору вчетвером - чародей, ведьмак, Лютик и Иорвет. Наконец вся компания оказалась на продуваемой всеми ветрами Средиземья каменистой площадке, посреди которой на фоне серо-бурых скал виднелся белый росток, напомнивший Геральту геральдическое древо Гондора. - Отсюда, между прочим, прекрасный вид на Минас-Тирит и весь Восточный Гондор. И я хотел бы, друзья, чтобы вы полюбовались им напоследок перед тем, как вернётесь в родные края, - сказал магик. Или всё-таки больше, чем магик? - Гроссмейстер, но почему именно здесь? Почему мы лезем в какие-то оркски неудобные горы? - спросил Лютик. - Теперь, когда исчезло с лица земли Кольцо Всевластья, на наши три Кольца надежды уже нет. Ушло их время и ушла их сила. И теперь место, где пророс сеянец Белого Древа, станет мне подспорьем вместо него, - слегка печально сказал Гэндальф. Компаньоны сгрудились у края скалы, откуда долина Андуина просматривалась как на ладони от водопадов почти до Моря. - Жаль, нет здесь Леголаса. А то он мне едва плешь не проел своими чайками и потерянным Валинором, - сказал Иорвет. - Я помню, как бродил изгоем по лесам к северу от Лориэна вдоль этой реки, а теперь возвращаюсь обратно чуть ли не пророком Лебедой. Только для Seidhe. - Какое-то время придется тебе вновь слоняться изгоем по кустам с гловоглазами, - ответил Геральт. - Ведь Гэндальф обещал возвратить нас в то же самое место и время, в котором забрал нас с Лютиком. - Я как раз хотел спросить, - встрял странствующий волшебник. - В какой день по вашему календарю впервые мы свиделись в той корчме в Венгерберге? Кажется, "Под весёлой козой?". - Правильно, под козой. А вот число... Не помню я, - развёл руками ведьмак. - И я уже не помню - в конце концов, гроссмейстер, мы ведь чуть ли не два года здесь! - добавил Лютик. - Кажется, в начале июля. Ветер свистел на Миндоллуине, унося слова куда-то далеко на юг, к разгульному Дол Амроту и нескончаемому Морю. - В начале июля... Да будет так, - задумчиво сказал мэтр Гэндальф и начал плести чары. Эта попытка заняла у него существенно больше времени, чем прежняя, в Изерноре, и ведьмак задумался, а не загнал ли он сам себя в капкан, когда - пусть и косвенно - помог уничтожить Кольцо. Но к счастью, он зря волновался. Гэндальф выпел последние строки своего многоэтажного заклинания и с силой провел по воздуху посохом, как будто взрезая перегородку из ткани. Как и прежде, он крепко держал посох обеими руками, а навершие его было направлено точно в зенит. Вершину Миндоллуина заслонило знакомое уже портальное марево. Через минуту ему на смену пришло ночное небо со зловещих размеров полумесяцем - и очертания ночного города под ним. - Башни Венгерберга, - сказал Геральт. - Вперёд. - Прощайте, Геральт и Лютик! Удачи на большаке и творческих успехов! - молвил им вслед Гэндальф Белый. - А с тобой, неукротимый Иорвет, мы, возможно, ещё и свидимся! - Прощайте, мэтр! Va faill, Arda! - ответила ему тройка голосов. Ведьмак, трубадур и скоя'таэль шагнули в портал, увидеть который уже и не надеялись. Гэндальф отпустил посох, и всё сгинуло, как будто и не было никогда в Средиземье никакого Геральта. Он уселся на камень, вздохнул о чём-то своём и набил трубку. А через минуту в небе над Минас-Тиритом поплыли дымные кольца и иные причудливые фигуры. Впоследствии мастер Мериадок Брендибак рассказывал, что одна из них была очень похожа на лютню, а другая на голову волка. Но почтенный предводитель Бакленда до конца дней ломал голову, к чему бы это. - Bloede arse! - в сердцах воскликнул Лютик. - Ну и слякоть! Ну и холодина! "То же время, то же время"... Так, где мой мешочек... - Какой мешочек? - спросил ведьмак. - Потом, - сказал виконт де Леттенхоф, отряхиваясь и оглядываясь. В закоулках города - судя по знакомым вывескам, всё-таки Венгерберга, - было адски холодно и сыро. А земля была ещё и чуть прикрыта свежим снежком. - З-зима? - догадался одетый по-летнему, как и вся троица, Иорвет. - К-кажется, Гэндальф немного запутался в календарях и вместо начала июля послал нас в начало Йуля. Зараза... - сказал Геральт. - Отлично, - сообразил скоя'таэль. - Меня уже и искать перестали. - Тщщщщщ! Не так громко, - остерёг его ведьмак. - А меня, наоборот, начнут... Геральт оказался совершенно прав. Когда они втроём вошли в "Под весёлой козой", первым, что услышали компаньоны, был голос капитана венгербергской стражи: - Мы тут, госпожа Йеннифэр, тоже никого не сыскали, даже мертвого тела. Все притоны, весёлые дома, даже канализацию облазили... - Йеннифэр?! - вырвалось у ведьмака. Действительно, в самом удобном кресле, закинув одну стройную крепкую ногу на другую, в мужском дорожном платье устроилась темноволосая чародейка с фиалковыми глазами, источающая тонкие ароматы сирени и крыжовника. Напротив сидела ее спутница - беловолосая милсдарыня со шрамом и характерными желтыми глазами ведьмака. - Йен! Цири! - Геральт! Лютик! И... - осеклась Йеннифэр, вспомнив, что Иорвета при властях лучше не упоминать. Но при виде капитана стражи и его людей скоя'таэль как-то незаметно растворился в пространстве. - Мы уже месяца два идём по вашему следу! - сказала Цири. - Одну половину Севера мы обшарили сами, другую Йеннифэр осмотрела в мегаскоп. Хотели уже заказать по вам поминальную молитву знакомой жричке, но... выяснилось, что среди мёртвых вас нет тоже. - А теперь вы появляетесь из ниоткуда здесь, где вас видели в последний раз в обществе бородатого магика и в таком виде, словно все полгода тут и спали под лестницей, - отметила Йен. - Если бы я не видела твоего выражения лица после порталов, то так бы и подумала. - Что ты, Йеннифэр! - встал профессор элоквенции на защиту друга. - Ты не представляешь, какой опасный заказ достался твоему ведьмаку! Пройти такие далёкие земли! Среди таких чудовищ! Схватиться с чародеями, каждый из которых мог бы стереть тебя, при всем моем уважении... - Ладно, Лютик. Я все поведаю сам. Нескладно, зато коротко и ясно, - и Геральт тихо сказал Йен: - Будь добра, закажи в комнату бутылку туссентского и бадью горячей воды. А то с моих прибытков тут не будет сдачи. ...Бутылка туссентского прибыла в апартаменты чародейки первой. Ведьмак с удовлетворением отметил, что взгляд Йеннифэр существенно смягчился после второго бокала. - Ну так что за таинственную награду ты приволок из своего Средиземья, которую даже не принимают в трактирах? Я вся заинтригована, - спросила магичка. Вместо ответа Геральт извлёк из потайного кармана снятой куртки нечто большое и защитное в тряпичный кисет, но даже сквозь него сияющее. Глаза Йен загорелись ничуть не хуже. - Это то, что я думаю? Опять же вместо ответа ведьмак вскрыл кисет. Взору Йеннифэр предстал драгоценный ярко-голубой камень величиной с кулак. - Государь Элессар предложил мне выбрать из сокровищницы что пожелаю. Я выбрал то, что легче унести, - ответил ведьмак. - Голубой карбункул, - громким шепотом сказала Йен. - Ты даже не представляешь, что сделал. Если хоть одна из моих дорогих товарок узнает о нём - оторвёт мне голову. Хотя нет - раньше она удавится от зависти. Йеннифэр хотела было обнять Геральта покрепче, но тот ее отстранил: - Дождемся бадьи. Всё-таки из-за ошибки с порталом я искупался в луже. - Поддерживаю, - лисьим голоском сказала чародейка, пробегаясь пальцами по рукаву ведьмака. - Бадья с Геральтом - вот чего мне по-настоящему не хватало все это время. Цири и Лютик обустраиваются в своих комнатах, нам никто не помешает. А когда я тобой наиграюсь, ты мне все расскажешь. И не вздумай юлить - с этим карбункулом мои магические возможности вырастут в разы. - Ты ни слову не поверишь, что там было, - усмехнулся Геральт и поцеловал её в спадающие на плечо волосы. - Но узнаешь все. Некоторое время спустя виконта Юлиана Альфреда Панкраца де Леттенхофа видели в другом трактире - забубеннейшей "Кирке и пике" на повороте дороги, что связывала Аэдирн с Махакамом. На этот раз Лютик не пел. Он сидел перед камином и поигрывал в руке тем самым мешочком, который привез когда-то из Изенгарда в гондорский банк и за которым специально посылал в Калембель перед отбытием из Средиземья. А напротив него завороженно смотрели на мешочек Золтан Хивай и Персиваль Шуттенбах. - Здесь - то чудо науки и магии, о котором я вам писал, милсдари. Которое сделает своего владельца несокрушимым. - Да не тяни ты ослизга за все подробности, Лютик! - не выдержал Золтан. - Показывай, bleadd! Бард развязал мешочек и высыпал на стол горстку серого порошка - Обычный бомбический порох, - покачал головой Шуттенбах. - И стоило за три моря его везти, чтобы краснолюда с гномом удивить? - Совсем не обычный, - обиделся трубадур за свое сокровище. - Он гораздо... Управляемей. Гораздо надёжней. Золтан, сколько раз ты рассказывал, как твои друзья безуспешно пытались изобрести пороховой самострел, а образцы взрывались у них в руках? Больше этого не будет. Горка праха перед нами изменит всё. Перед ней задрожат даже драконы, даже Нильфгаард и Зеррикания. И за судьбу мира я прошу скромные двадцать тысяч новиградских крон. - Лютик, хоть ты и великий человек, коммерсант из тебя как из говна пуля. Бери пять и соглашайся. И то чисто во имя старой дружбы, - возразил краснолюд. - Ах так?! - профессор элоквенции схватил пальцами несколько крупинок Саруманова порошка и бросил в камин. Камин треснул. Никто вроде бы серьезно не пострадал, но у самого Лютика слегка обгорела штанина. - Ты больше так не шути, - неодобрительно сказал гном Шуттенбах. - Теперь вы мне верите? - сказал Лютик. - Да, эта штука посильнее, чем труды Никодемуса де Боота на горшке с похмелюги, - сказал Золтан Хивай. - Восемнадцать! - Я вижу, ты впечатлён? - парировал виконт. - Двадцать пять! - Ты мог бы потребовать карету из чистого золота, запряженную отборными шлюхами из Цидариса, - махнул рукой Золтан. - Двадцать три! - По рукам! Хивай торжественно выписал Лютику чек банка Джианкарди, и мешочек перекочевал к нему, чтобы отправиться в Махакам для опытов. Этой горстке праха, оставшейся от амбиций Сарумана Белого, и впрямь предстояло полностью изменить мир. Но это уже совсем, совсем другая история. ТЕПЕРЬ ТОЧНО КОНЕЦ