Незваный гость

Лучи закатного солнца пробивались сквозь неплотно зашторенное после ночной помывки окно, хозяин дома был на столько вымотан, что, забыв о магии, вручную его закрыл. Но разбудили нашего бессмертного друга далеко не солнечные лучи, проснулся он от непривычного (ну да, к такому за одну ночь не привыкнешь) грохота, сопровождаемого настойчивым рычанием и противным скрежетом когтей о пол и дверь. С трудом поднявшись с кровати, которая, чуть ли не впервые за многие столетия, была самой мягкой и удобной, взору Германна предстал пиздец бедлам, что учинил его рыжий гость. На разодранном, как и первая попавшаяся на глаза дверь, полу валялся стул, который, по всей видимости, и был источником грохота, рядом со стулом сидело черное нечто, которое оказалось запутавшимся в любимом шарфе вампира лисенком. Окинув комнату уже более внимательным взглядом, Гера понял, что дверцы шкафа с его вещами были нараспашку, а вещи погрызаны и разбросаны по всей комнате. Преодолев сильное желание связать наглую рыжую морду погрызанным ей же шарфом, бессмертный поднял запутавшееся чудо с пола за шкирку. — Ну, и что ты здесь устроил, нагленыш? — поинтересовался вампир, сурово смотря в скептичные (у лисов могут быть настолько выразительные взгляды?) голубые глаза лисенка. Тот в свою очередь лишь фыркнул и предпринял попытку вырваться из крепкой, хоть и нежной, хватки. Гера лишь закатил глаза на подобное упрямство и взмахом свободной руки убрал весь беспорядок, после второго взмаха рукой все выгрызенные, исцарапанные, и, казалось бы, неисправные уже, половицы и дверь стали как новенькие, а бедокур кажется расстроился, осознавая, что все его старания были напрасными. Под аккомпанементы из рычаний и возмущенно-расстроеного писка вампир вышел из спальни с лисенком на руках и отправился на кухню, чтобы приготовить поесть озорнику, и сделать небольшой перекус для себя. На ходу он усмехнулся с того, что в мыслях ставит питание лиса выше своего. Докатились. На сей раз Германн решил не рисковать своим душевным спокойствием, поэтому на скорую (магическую, если сказать точнее) руку соорудил на улице достаточно просторный загончик и посадил туда лисенка, дабы тот не бедокурил хотя бы в помещении. Убедившись, что ограда вполне крепкая и лисенку ничего не угрожает, а он не угрожает ничему, вампир вернулся в дом и, устроившись у окна, что выходило прямо на импровизированный загон, принялся готовить, изредко поглядывая на сорванца. Рыжик, на удивление спокойно (если это слово вообще можно к нему применить), резвился на улице, кувыркаясь в осенней листве и грызя какие-то палочки. Солнце на улице уже садилось и можно было полюбоваться последними лучами заката. Закончив с приготовлением еды, Гера забрал с улицы упирающегося и опять всего грязного лисенка. Всё сопротивление было прекращено как только до длинного носика зверька донесся аромат тушеного с овощами мяса. Сорванец тут же превратился в самое послушное создание на всем белом свете, аккуратно соскочил с рук вампира и сам потрусил на кухню, ловко запрыгивая на стол, где стояло две тарелки: одна для лиса, а вторая для хозяина дома. Но не успел бессмертный порадоваться покладистости рыжего чуда, как этот голодный ураган, расправившись со всей едой на своей тарелке, кинулся к тарелке хозяина. Германн мгновенно среагировал, тут же схватив сорванца за шкирку. — А вот сейчас, сударь, извольте объясниться. Кто это вам позволил лезть в хозяйскую тарелку? — строго поинтересовался он у лисенка, который был кажется не меньше самого Геры возмущен тем, что ему помешали продолжить вкусную трапезу. Несмотря на сопротивление со стороны рыжего чуда, вампир продолжал воспитательный процесс. — И это я еще закрыл глаза на то что кое-кто, — Гера выразительно посмотрел на бедокура, — без разрешения забрался с грязными лапами на стол. Ну уж нет, в моем доме должна быть чистота и порядок! Тебе придется с этим смириться. Поэтому сначала мыться, а уже потом получишь добавки, раз не наелся. С этими словами Германн понес возмущенное создание в ванну. Опять все по новой: сопротивление, пищание, укусы, царапины, вода, мыло, щетка, расческа, сушка, снова расчёска. И через час из ванны показались чистый и совершенно недовольный лис и уставший но полностью удовлетворенный результатом вампир. Посадив лисенка на предварительно протертый от грязи стол, Гера положил в его миску еще еды, а сам сел рядом и тоже приступил к трапезе. Пока он ел, то не раз слышал недовольное посапывание вымытого зверька, от чего широкая насмешливая улыбка сама расползалась по лицу. После сытного завтрака, да, несмотря на поздний час для вампира это был именно завтрак, Германн направился в свою библиотеку, чтобы перечитать какую-нибудь книгу, а заодно и подобрать имя для лисенка, которого так же понес с собой в обитель знаний. Усадив зверька на мягкий и пушистый ковер, который сразу пришелся лису по вкусу, вампир уселся в кресло и взял с полки первую попавшуюся книгу. — Сейчас будем выбирать тебе имя, — важно заявил он, и посмотрел на лисенка, открывая книгу на случайной странице и тыкая пальцем наугад. Длань судьбы указала на “С”. -— “С ”, значит будешь Саней, — заявил Волков и захлопнул книгу, хотя лисенок был слишком занят разгрызанием ковра, поэтому никак не отреагировал на данное ему имя. Удовлетворенный таким ответом, а вернее его отсутствием, Гера взял с книжного столика уже другую книгу и продолжил чтение с заложенной страницы. Так пролетела пара часов. Когда Гера оторвался от книги, за окном ярко сияла луна, а в доме была прекрасная в этот миг тишина и покой... стоп... тишина и покой?! Вампир бросил взволнованный взгляд на ковер, но Сани на нем не обнаружилось. Вспомнив весь непереводимый фольклор что только знал, он обыскал дом, но так и не нашел рыжее чудовище. Бродя по комнате из стороны в сторону в нервном мандраже, бессмертный вдруг осознал, что не плотно закрыл входную дверь, когда вносил сопротивляющегося лисенка в дом. Пулей вылетев из дома, он отправился прочесывать в поисках весь лес. Только под утро Германну таки удалось разыскать беглеца, который был испуганным и продрогшим от холода. — Саня... хороший мой, — дрожащим голосом произнес вампир, протягивая руки к забившемуся под корни упавшего дерева, трясущемуся от страха комочку. Саня уже не сопротивлялся, а смиренно лежал на руках Германна, не отпуская его, пока тот мыл его теплой водой и осторожно расчесывал шерстку. Только дома вампир понял, что пробегал всю ночь по лесу босиком, но ему было абсолютно все равно, главное, что он нашел Саню, к которому он почему-то успел так сильно привязаться. Помыв лисенка и вымывшись сам, бессмертный, с Саней на руках, улегся в кровать. Уже проваливаясь в сон, Гера поглаживал наконец-то успокоившееся пушистое чудо. — Кажется, меня с тобой ждет та еще веселая жизнь...