Таяние

Первая зима после вайпа на Майншилде прошла довольно мирно, чем на памяти игроков, постоянно занятных сооружением то ферм, то артов, то чем-то для души, закончилась сумбурно, оставив после себя полотна снега. Они же стремительно таяли, затапливая фермы и базы игроков. Альфёдову, должно быть, в этом плане свезло меньше всех. На его базу помимо талой воды прибегали и ручейки со всей окрестности, превращая дно атриума в озеро из грязи и, что хуже, разлагающейся падали, образовавшаяся из трупов всякой живности, что за зиму свалилась в яму и замёрзла в ней насмерть, если не подохла сразу же, ударившись о землю. Как следствие с каждым днём всё больше проявлял себя смрад, поднимаясь вверх. Сам хозяин базы осознал это только после визита Альцеста, который, едва дойдя до помоста к центральному зданию, дал от ворот поворот и, спросив, не найдется ли у него лишних эндерпёрлов, ушел восвояси, порекомендовав тому не пускать ситуацию с гнилью на самотек. Альфёдов согласился с ним - хоть он в виду своего бытия снеговиком ощущал запахи хуже, чем люди, но стягивать к себе домой падальщиков и копаться нечистотах никому бы не хотелось. В первую очередь следовало залатать прорехи, через которые вода текла вниз, затем убрать мусор, а после посыпать энное количество почвы, дабы та впитала в себя лишнюю влагу. Песка для бетона, как оказалось, у Альфёдова было немного, и поэтому он решил предварительно наведаться в ближайшую пустыню за ним. Как и в других биомах, животный и растительный мир пустыни с наступлением теплых деньков стал постепенно оживать; совсем скоро должен был начаться недолгий сезон цветения, во время которого можно было разжиться саженцами или семенами растений пустыни, что либо прятались в земле, либо усыхали. Кролики, в свою очередь, бегали из стороны в сторону по пескам. Но не за ними пришёл Альфёдов. Взяв лопату в руки, он скопал верхний слой песка, и только затем стал копать песок в мешки. Час-полтора, и он вновь очутился на собственной базе со шпателем в руках и ведрами, наполненными шпаклёвкой или бетонным раствором, наедине сам с собой. В конечном счете, когда солнце стало скатываться к горизонту, Альфёдов успел залатать кайму, перепачкаться с ног до головы и знатно устать. Иногда он сожалел, что решил развернуть всю некогда скромную резиденцию в гипертрофированную оду абстракционизма: массивные жёлтые кубы, обрамлённые чёрным, выступали на краях ямы, в центре которой возвышался цилиндрический корпус здания из всё той же желтой терракоты, выступавшего нынче ему пристанищем. Очевидно, у постройки было предостаточно минусов, так или иначе истекавших из недостатков её концепта, но одного у неё было не отнять – трубопроводный транспорт было легко встроить и эксплуатировать при подобной планировке. Пока из него была только хайперлуп до офиса Дровосеков, но какой же это был потенциал для ферм, особенно если ещё поднапрячься и свести всё в один конвейер… Но пока что стоило оставить в стороне мечтания, ибо тем вечером должно был пройти весьма важное мероприятие, а именно выборы в Совет из Пяти. В нём Альфёдов претендовал на должность министра СМИ, так что засиживаться ему на месте не стоило. Переодевшись из рабочего комбинезона в один из десятка одинаковых деловых костюмов и перехватив трезубец в руку, Альфёдов спрыгнул в хайперлуп, ведущий в офис Дровосеков – через него можно было меньше чем за минуту попасть в центр сервера. Занёс руку, пролетел один поворот, потом взлетел вверх и очутился, как ни странно, под лестницей. Выбравшись из-под неё, он отряхнулся, убрав лишнюю воду с костюма, и пошёл наружу. На спавне веял слабый, едва теплый ветерок, теряясь в длинных тенях, отбрасываемых домами вокруг. Собрание должно было пройти в небоскребе Никки. Уже там он приметил на входе Муна, Модди и Альцеста. Поздоровавшись с ними, он отправился в аудиторию. Остаток времени Альфёдов проболтал с присутствующими. Выборы вышли достаточно примечательными как в плане их хода, так и результатов. Оппонентом Альфёдова выступил Мун при поддержке Клайда. Он высказал несколько неожиданное видение касательно функционирования СМИ и даже устроил небольшой ивент как пример их возможной активности. Выдвижение на должность министра инфраструктуры и вовсе переросло в нечто среднее между дебатами и полу-цензурной словесной перепалкой. Впрочем, обратное было бы не менее удивительно, припоминая своенравность Нео. По итогу из небоскрёба Альфёдов вышел в статусе министра СМИ, а в вместе с ним и с грузом новых ответственностей на плечах, хоть пока что не очень-то и было ясно, насколько он велик. - Эй, Альфёдов! – Вдруг кто-то выдернул из задумчивости снеговика, когда он уже успел попрощаться со всеми остальными. Этим некто оказался Джаст – давний друг и собрат по оружию, наполовину пилладжер, наполовину человек, - быстро подоспевший к нему. – Слушай, у меня есть небольшая идейка для тебя. Точнее для пранка или «разоблачения». - Так? – Спросил в ответ Альфёдов, растянув «а» в слове. - Тащем-то, День Единой Борьбы заказал у меня на днях, мм, порядка сотни тысяч блоков обсы- - А, так вот откуда у него было столько её на столбы! - - да, но, так вот. Но когда дело дошло до оплаты, он попросту слинял! Нет, ты себе это представляешь! – Джаст едва всплеснул руками, выражая собственное негодование. Для персоны его уровня сдержанности это был достаточно экспрессивный жест. – Я шесть часов подряд его фармил, чтобы он под предлогом «дружбы» попросту кинул меня! - Да-м, сочувствую. - Что самое обидное, уж больно удачно он выбрал время для скама, ведь нынешнее министерство юстиции не является преемственным судам во время президентства. И что было в промежутке между ними суду не подлежит. Но знаешь что? Самосуд или хотя бы ответные пранки ещё никто не отменял. - И ты предлагаешь мне выпустить разоблачение на Деба? – Удивленно сказал Альфёдов, повернув голову в сторону Джаста. – Хотя… - Протянул он секундой позднее. – А мне нравится эта идея. – Если бы снеговик мог хоть как-то пошевелить лицом, он бы улыбнулся. - Во-о-о-о-т. – Довольно улыбнулся гибрид. – К тому же, у меня есть мыслишка, как мы можем сделать и разоблачение, и пранк, и не попасть под суд, хоть насчёт последнего я уверен в меньшей степени. В чем суть: у Деба в скором времени… Так они шли до базы Альфёдова, обсуждая возможные недочёты «плана скама», прежде чем достигли непосредственно каймы ямы. - … примерно вот так. – Произнёс в заключение Джаст, обернувшись вокруг. За земли уже опустились сумерки, в которых слышались тихие щелчки и шорохи, издаваемые всякой нежитью. В таких случаях Альфёдов обычно мог бы приглашал Джаста остаться на ночлег. – Наверное, на этом закруглимся. Давай встретимся завтра, скажем, часа в два дня? - Да, давай. – Согласился Альфёдов. – Извини, я бы предложил тебе остаться на ночь, но тут такое дело… - Ась? - Как оказалось, на моей базе скопилось за зиму довольно много всякой дряни, и сейчас она жесть как воняет. Мне-то ладно, но я не думаю, что тебе этот запах сильно понравится. - А, понятно. Может, поэтому от тебя весь день тухлятиной пахло. – Отметил Джаст. - В смысле? От меня действительно так пахнет? Блин. – Ради справедливости, среди жителей сервера практически никто и никогда не пах дамасскими розами. А как иначе, когда большая их часть денно-нощно работает ради возведения очередного проекта. - В любом случае тебе не за что извиняться. Я ж не совсем бездомный или беспомощный. – Ухмыльнулся Джаст, и, повернувшись в пол-оборота, махнул снеговику на прощание. – Бывай тогда. – И пошёл своим путем. То ли к себе домой, то ли куда-то по своим делам, кто знает. - Пока, Джуст! – Помахал ему в ответ Альфёдов. Пройдясь по помосту, он спустился внутрь корпуса здания. Изнутри оно выглядело мало обжитым. В центре комнаты стояли рамы из обсидиана, вечно зажжённые пурпурным огнем для доступа в иное измерение, а все остальное пространство заполняли то какие-либо установки, либо шалкера с сундуками. Последние, кстати, и выполняли роль кровати для Альфёдова. Обыкновенная кровать, конечно, стояла где-то в помещении, но спать в ней для снеговика не было ни удобства, ни смысла в целом. Потому он предпочитал отдыхать на паре-тройке сундуков, стоящих вплотную друг к другу. Распихав всякий мусор из инвентаря по сундукам и поставив песок переплавляться в печи на ночь, Альфёдов осмотрел этажи ниже на предмет того, везде ли стоят факела. Всё же ему казалось странным, что даже от костюма, лежавшего всё время в сундуке, несло гнилью. Может дело было в том, несколько зомби ходили на его базе. Но нет, везде были расставлены источники света. На это Альфёдов удивился и поднялся наверх, дабы наконец улечься спать на сундуки. Утро вечера мудренее, так он рассудил.

***

Что-то явно было не так. Альфёдов не понимал, почему его тело ощущалось так, будто что-то внутри спорадично сжималось и разжималось. Не сильно, болью это не сопровождалось, но такого он никогда ещё не испытывал. Его тело, состоящее из снега и льда, всегда точно следовало его воле, и без надобности никак не перемещалось. Он встал на ноги. От сокращений его немного потряхивало, и, кажется, обзор сократился?.. Как это могло быть в принципе возможно? Что с ним происходит? Почему с ним это происходит? Из потока суматошных мыслей Альфёдов решил заострить внимание на том, чем именно могло быть вызвано его состояние. В отличии от большинства своих товарищей, его существование во многом было специфично. Как снеговик, то есть снежный голем, он нуждался меньше и реже страдал, ибо не был способен испытывать боль в такой степени, как любое биологически живое создание. В добавок ко всему, он был свободен от недугов, отчего фактически единственным анормальным состоянием для него были случаи, когда лёд, залегающий под его снежными покровами как своеобразный скелет, ломался. Но сейчас ничего такого он и в помине не ощущал. Впрочем, был возможен и ещё один расклад, способный объяснить происходящее и который Альфёдов упорно старался вытеснить на край создания, но за неимением иных предположений всё больше начинал в него верить. Ничто не длилось вечно, и жизнь големов, особенно ледяных, в этом плане не была исключением. Смерть их нередко настигала внезапно, не давая шанса ей что-нибудь противопоставить прежде чем от них и мокрого места не осталось. Неужели сегодня должен был настать тот самый день для Альфёдова? Вполне возможно. И поэтому паника захлестнула его. Нет, нет, он вовсе не хотел умирать! Может, он ошибается, или есть некий способ это предотвратить!.. Альфёдов поставил свой эндер-сундук и достал из него коммуникатор. Дрожащими руками он включил его и стал суматошно искать диалог с Джастом, одним из немногих, кто был в сети.

«Джуст Джуст пж»

«Приди ко мне»

«Я таю»

«ПЖ»

«Приди ко мне»

«Со мной что-то не так»

Он стал писать эти сообщения из раза в раз, пытаясь достучаться до него. Частично Альфёдов понимал, что по-хорошему следовало бы поискать вещи, что могут потенциально пригодиться для его же спасения, но не мог себя пересилить. В диалоге с Джастом высветилось оповещение о новых сообщениях.

«Что происходит»

«В смысле таешь»

Альфёдов отчаянно затарабанил пальцами по экрану.

«Я буквально таю»

«Я умираю»

«Помоги мне»

«Я не шучу»

Ответ последовал быстрее.

«Скоро буду»

Что ж, это вселяло определенную надежду, что давала сил встать и начать подготавливаться к визиту. Дрожь и помутнение в глазах, казалось, прогрессировали, но перетерпеть их было возможно. Приоритетом поисков выдались, очевидно, частые ингредиенты зелий и предметы первой необходимости. Кто знает, может, помощь-таки не придёт одна, пускай мысль эта была весьма наивна. Прошло, должно быть, минут пятнадцать-двадцать – примерно столько занимала дорога между базами – прежде чем послышались всплески воды, и из водяного лифта вышел долгожданный гость. Альфёдов обернулся к нему на звук. - Дж-уст, ты зд-есь- - Какого хрена. Джаст внезапно перехватил топор Дровосека в правую руку, встав в защитную стойку. Как Альфёдов мог рассмотреть, стоило тому на него посмотреть, так выражение его лица сменилось с обеспокоенного на ошеломленно-напряженное: брови сдвинулись вместе, но глаза остались распахнутыми. - Альфёдов, это ты? - В смысле? - Что с твоим лицом? - …Моим лицом? - Альфёдов замешкался. На его базе не было зеркал или хотя бы стеклянных поверхностей, через которые можно было бы разглядеть свое отражение. - А что с ним? - …как тебе сказать. У тебя нет снега на половине лица. И я боюсь спросить, что находится за льдом на ней же. Что?