Рейн, фас!

«Внимание! Двери закрываются. Следующая станция…», — не дослушав до конца голос из динамиков, я нажал «Play» на экране своего телефона. В наушниках сразу же зазвучал умеренный бит одной из популярных американских поп-песен. Сквозь музыку всё ещё пробивался шум извне, поэтому, нажав несколько раз на боковую качельку громкости, я прибавил звук, поднимая его почти до максимума. В этот момент поезд метро тронулся с места и я, потеряв равновесие, едва успел схватиться за металлический поручень. Он был слегка тёплым, что указывало на то, что не так давно в этом месте за него держался другой человек. Оглядев вагон и удостоверившись, что все люди пожилого возраста сели, прошёл, пошатываясь, ближе к центру и плюхнулся на одно из свободных мест. Моя рука сразу же потянулась вниз и машинально поправила жёлтую оверсайз футболку в районе живота (старая привычка, которая у меня осталась ещё со школьных времен), а затем я разместил на коленях свою чёрную, сделанную под кожу, сумку-мессенджер. «Наконец этот день заканчивается. Старшекурсники говорили, что на втором курсе будет легче, чем на первом. Враньё. Сейчас голова пухнет в разы больше», — вёл сам с собой беседу в голове, ещё раз проходясь уставшим взглядом по другим пассажирам, которые были в вагоне, пока мой взор не зацепился за небольшую, размера А4, оранжевую листовку напротив. Немного сощурившись, я сумел разглядеть надпись на ней: «Цените то, что имеете, ведь так будет не всегда». Прикусив немного нижнюю губу, задумался над этими словами. Некоторым они могут показаться излишне драматизированными, но если копнуть глубже, то так оно и есть. Ничто не вечно. Всё может измениться за один год. За один день. За один миг. В столице сейчас неспокойно. Ходят слухи, что появилась некая группа людей, которая хочет вывести на чистую воду власть страны и показать нам их настоящие лица. Возможно, это всего лишь безосновательные слухи, но, судя по последним событиям, в них-таки может быть доля истины. Откорректировав немного своё положение, чтобы было поудобнее, я откинулся на спинку сидения. Мой дом находится возле конечной станции, поэтому ехать ещё довольно долго. Можно немного вздремнуть. После того, как отяжелевшие веки закрылись, а затылок прислонился к холодному стеклу, мой разум погрузился в воспоминания уже уходящего дня под мягкий, но одновременно насыщенный множеством тембральных красок, женский вокал. — Молодой человек, просыпайтесь, — донёсся до меня сквозь пелену сна женский голос, — мы на конечной. Даже не до конца успев разлепить глаза, я резко поднялся с места. — Извините. — тихо прохрипел, после чего кашлянул, чтобы прочистить горло. — Уже ухожу. Уст женщины в форме сотрудника метро коснулась добрая улыбка, и она с пониманием похлопала меня по плечу. — Не переживайте, вы здесь не один такой. — сказала она, после чего глазами указала мне на другой конец вагона: там на некотором расстоянии друг от друга сидело ещё двое спящих пассажиров. — Молодые люди, просыпаемся! Мы на конечной станции. Произнеся это, сотрудница двинулась к ним, а я, в свою очередь, перекинул сумку через плечо и пошёл к выходу. Улица встретила меня зажжёнными уличными фонарями и… ливнем. «Блин, и так задержался, а теперь ещё и это!» — тихо фыркнул себе под нос, переступая с ноги на ногу под козырьком одной из кафешек. Обычно в это время ещё тепло, но из-за влаги температура опустилась немного ниже обычного, заставляя моё тело покрываться неприятными мурашками. Надеюсь, дождь не затянется. Достав из кармана телефон, зашёл в браузер. На главной странице высветилась лента новостей со множеством громких заголовков: катаклизмы, ДТП, политика. Я редко читаю подобные статьи, но один заголовок приковал к себе моё внимание и заставил брови поползти вверх от удивления. «Массовое убийство собак. Обнаружено больше пятидесяти жестоко растерзанных тел животных» — гласил он. Проигнорировав очередную волну мурашек, я открыл статью и начал бегло читать содержимое:

«По неизвестным причинам на протяжении последних суток в столице было найдено больше пятидесяти жестоко растерзанных тел собак. Среди них были не только взрослые особи, но и маленькие щенки. Сложившуюся ситуацию пока никто не может прокомментировать, но наши специалисты будут продолжать вести расследование этого загадочного происшествия. Следите за нашими новостями и вы узнаете обо всём первыми.»

Внизу под текстом были прикреплены несколько фотографий с места событий из заблюренными некоторыми элементами. Увидел пятна крови возле размытых областей и отвел взгляд. Жуть-то какая. Кто способен на такое зверство? Закрыв пугающую статью, я перешёл на вкладку с погодой, на которую и планировал зайти с самого начала. В прогнозе были нарисованы темно серые облака со множеством капель, начиная с сегодняшнего вечера и заканчивая полуднем завтрашнего дня. Значит быстро этот дождь не закончится. Несмотря на непогоду, передо мной время от времени мелькали разные люди: кто-то из зонтом, кто-то без. Были также некоторые интересные особи, что имели некий «креативный подход» и накрывали свою голову другими предметами. Это могла быть папка, пакет, куртка. Ещё ведро, например. Да-да, ведро. Я тоже удивился. Также улыбку вызвала одна девушка, которая решила надеть бахилы на свои белые туфли, чтобы те не промокли и не замарались. Только вот, судя по уже стёртой задней части бахил, чистыми им осталось быть совсем немного. «Как же всё-таки интересно наблюдать за людьми. Обычно я всегда куда-то спешу и совсем перестаю смотреть по сторонам. А вокруг столько всего прекрасного! Даже звуки.» — прикрыл глаза, прислушиваясь. — «Чего только стоит мелодия дождевых капель, бьющихся о крышу.» Простояв так ещё около пяти минут, принял решение всё же идти дальше, несмотря на погодные условия. От станции метро до моего дома где-то пятнадцать минут. Но если срезать через старую аллею, то можно дойти и за десять минут. Вечером, конечно, не совсем безопасно там ходить, но не думаю, что в такой дождь я там кого-либо встречу. Достав наушники из кармана чёрных прямых джинсов и надёжно спрятав их с телефоном в сумку-мессенджер, двинулся в путь. Первые холодные капли неприятно падали на мой лоб, ровный небольшой нос, пухленькие щёчки, а затем стекали по шее вниз, исчезая под горловиной футболки. На тротуаре уже собралось много луж, из-за чего мне приходилось постоянно маневрировать между ними, чтобы подольше сохранить свои кроссовки в сухом состоянии внутри. Добравшись до аллеи, я уже начал было ускоренным шагом проходить через нее, но кое-что заставило меня резко остановиться и даже ступить несколько шагов назад. Прямо из кустарников в семи метрах от меня вышло пять, в большинстве крупных, псов. Они не спеша шагали по мокрому потрескавшемуся асфальту своими грязными от болота лапами, но, обнаружив меня, тоже остановились. Их шерсть была в полном беспорядке и слипшаяся от влаги вперемешку с землёй. Возможно, всё дело было в плохом освещении, или же это были проделки моего воображения, но мне показалось, что их пасти были… в крови. От этой мысли у меня волосы на затылке встали дыбом. «Нет, нет, этого не может быть», — подумал я, пытаясь хоть немного успокоить себя. Но когда один из массивных псов ступил несколько шагов в мою сторону и, рыча, недвусмысленно оскалился, — все мои наивные надежды улетели в глубокую пропасть. Бежать или не бежать? Выбрать правильный вариант крайне сложно. С одной стороны очевидно, что «пёсики» настроены агрессивно, и чем дольше я стою, тем меньше у меня шансов успеть убежать. Но с другой стороны, если всё же побегу (а я, к слову, так себе бегун), то с большой вероятностью псы меня догонят и нападут со спины. Их пять, а я один. От безысходности и страха мои ладони вспотели, а ноги стали деревянные. Голова гудела, будто улей, от нескончаемых, но быстро пролетающих мыслей. Я растерялся. Не знал, что делать дальше. Но тут неожиданно пёс, что был позади всех в этой небольшой стае, гавкнул, отчего тот, что шёл ко мне, резко остановился. Он повернул окровавленную морду в сторону звука и, выдержав несколько секунд зрительного контакта с предполагаемым вожаком, не спеша подошёл обратно к стае. Минуту спустя я уже стоял один на пустой дороге аллеи и смотрел, как в свете одинокого уличного фонаря переливаются и будто парят маленькие капельки дождя. Ливень значительно поутих, но дождь так и продолжал моросить. Успокоив наконец сердцебиение и глубоко вдохнув свежий воздух, наконец решился сделать несколько шагов. Я шёл и вглядывался в каждый кустик, что встречался мне по пути, аккуратно продвигаясь вперёд по аллее в надежде, что на сегодня с сомнительными сюрпризами покончено. Подходя всё ближе и ближе к месту, откуда вышли те собаки, напряжение и тревога во мне начали расти. В голову уже лезли всякие мысли, а также отрывки из той жуткой статьи, что я прочитал перед этим. Поравнявшись с «тем самым» кустом, мне всё никак не хватало мужества повернуть голову вправо. Боковым зрением я уже подметил странные чёрные бугорки на темно зеленой траве, но до последнего оттягивал. Но всё изменилось в один момент. Момент, когда до моего слуха донесся тихий-тихий скулёж. Округлив глаза, я быстро повернул голову и сразу же прикрыл рот в ужасе от увиденного. На земле лежали две мёртвые большие собаки. Их тела оказались настолько изуродованы, что определить их породу или отличительные черты казалось просто невозможным. Раны были большими, глубокими, а из живота виднелись… Не сумев больше смотреть на это кровавое месиво, отвернул голову. К горлу подступила еле сдерживаемая тошнота, а жуткая картина продолжала стоять у меня перед глазами. Но еле слышный щенячий скулёж продолжал звать на помощь, отчего я собрал всю свою волю в кулак и твёрдым шагом сошёл с асфальта на траву. Бегло оглядевшись и стараясь не натыкаться больше взглядом на тела, я нашёл источник звука: он исходил от кучки щенят, которые лежали между деревом и рядом стоящим старым кустом сирени. Точнее… от одного щенка. Когда я подошел ближе, то понял, что другие щенки уже мертвы. Сердце разрывалось, когда я смотрел на этих малышей: они были в том же состоянии, что и их родители. И только один… только один из них мелко дрожал и подавал еле заметные признаки жизни, лёжа на боку, полностью испачканный то ли в своей, то ли в своих уже погибших братьев и сестер, крови. — Я не могу оставить его здесь вот так. — тихо произнес надломленным голосом в пустоту. — Он же ещё совсем маленький. Мои губы задрожали, а глаза застилала пелена слёз. Присев на корточки, я трясущимися руками потянулся к беззащитному чёрному комочку. Мне страшно было прикоснуться к нему. А что если я сделаю ему ещё больнее? Только с четвёртой попытки у меня получилось всё-таки аккуратно просунуть правую ладонь под маленькую головку, а на левую ладонь нежно уложить хрупкое тельце. Под ногти тут же забилась противная грязь, а на подошву кроссовок налипло большое количество болота, отчего те даже немного потяжелели. Но мне было уже плевать. Плевать на всё. Для меня сейчас имел значение только этот маленький щеночек, внутри которого ещё тлел слабый огонек жизни. На несгибаемых ногах я торопливо, насколько это было возможно, зашагал к ближайшей круглосуточной ветеринарной клинике. Слёзы текли рекой по моим щекам и смешивались с дождевыми каплями. Я начал несдержанно плакать, а из горла время от времени вырывались рыдания, которые мне уже не было под силу терпеть. По пути к клинике мне встречались прохожие, которые сначала смотрели на меня с изумлением, но, стоило им только опустить взгляд на то, что было в моих руках, — глаза в ту же минуту наполнялись сочувствием и пониманием.

***

Вода медленно стекала до кончиков моих волос, собиралась там в капли, а затем, сорвавшись с пряди под своей тяжестью, падала на светло серый кафель клиники, разбиваясь о него на сотни мельчайших брызг. Я сидел на лавочке ожидания в небольшом коридорчике и, оперившись локтями о колени, уставился невидящим взглядом в одну точку. Надеюсь, я не принёс его слишком поздно. Если он умрёт из-за того, что я не успел вовремя показать его ветеринару, дав слабину и помедлив тогда на аллее, совесть будет до конца жизни мучить меня. — Ваш щенок в тяжелом состоянии. На его теле множество ран, но будем надеется, что жизненно важные органы не были задеты. — чуть ранее сказал мне ветеринар, осматривая мокрый чёрный комочек на своем столе и параллельно давая указания медсестре о подготовке операционной. — Сильно пострадали ушки и хвост. Вы собираетесь в будущем купировать своего добермана? — А? — удивился. — Это доберман? Почему-то я думал, что это обычная дворняжка. — Да. На вид ему около пяти-шести недель. Доктор отошёл от стола и взял со стеллажа голубой одноразовый фартук для операций. — Но разве купирование — не просто эстетическая прихоть хозяев? Слышал оно очень травматично для щенков. — Это не ваш случай. — возразил доктор, надевая и завязывая фартук. — Уши щенка надорваны в нескольких местах, что в будущем может привести к тому, что у взрослого пса надорванные участки будут болтаться и постоянно травмироваться. Или же уши будут неправильно формироваться. Если говорить о хвосте, то он перекушен. В месте, где сомкнулись зубы, я почти уверен, что кость раздроблена. Заживление хвоста — всегда болезненно для питомцев, а если он ещё и неправильно срастётся, то это будет постоянный дискомфорт для пса. Обычно собак купируют в промежутке от седьмой до двенадцатой недели, но в вашем случае я очень рекомендую сделать это сейчас. Аргументы высокого мужчины с небольшой россыпью веснушек на носу были весомыми. Я согласился с ним. И вот теперь прошёл уже примерно час, как доктор со щенком скрылись за дверью. Надеюсь всё пройдёт хорошо, и никаких осложнений не возникнет. — Можете войти в кабинет. Доктор вас ожидает. Погрузившись в свои мысли, я не услышал, как подошла медсестра, отчего тело предательски вздрогнуло. — Операция прошла успешно. Не переживайте. — успокоила девушка, увидев моё обеспокоенное выражение лица. Выдохнув с облегчением, я опустил голову и зарылся пальцами в свои каштановые волосы средней длины. Тело расслабилось: оказывается всё это время мои мышцы были в напряжении. — Можно войти? — дважды постучал костяшкой о дверь и приоткрыл её. — Да, конечно. Прошу вас. — кивнул ветеринар и указал на стул рядом со своим рабочим местом, которое было обложено разными тетрадями, журналами и даже виднелось два корешка энциклопедий о животных. Проскользнув в приоткрытую дверь, я, как можно тише, закрыл её обратно и сел на указанное место возле стола. — Операция прошла успешно. Общее состояние средней тяжести, но стабильное. Поскольку пёс ещё маленький, то, думаю, он быстро восстановится, а от рубцов со временем не останется и следа. Жизненно важные органы не задеты, но ваш питомец потерял много крови. — Можно мне… взглянуть на него? — Да, вот он в правой крайней клетке сверху. — Указал рукой доктор в другую часть кабинета, что была за моей спиной. Я обернулся и увидел большой стеллаж с клетками разных размеров для стационарного содержания животных в клинике. Первый нижний ряд состоял из трёх просторных клеток для больших собак. На втором ряду разместили клетки среднего размера, а на самом верхнем ряду были секции для маленьких питомцев. Подойдя ближе, я заглянул в нужную клетку. Там на мягком одеяльце лежал мой бедный мальчик. Почти всё его тело перевязали бинтами, которые кое-где были в небольших красных пятнышках. Малыш не двигался, но еле заметная то поднимающаяся, то опускающаяся грудка указывала на то, что он жив. Также помимо моего доберманчика в одной из клеток я увидел рыжего спящего котёнка с перевязанной лапкой. Но больше меня удивил молодой золотистый ретривер, который мирно отдыхал на лежаке возле стеллажа и внимательно, положив морду на передние лапы, наблюдал за нами. «Это ваша собака?» — хотел было спросить я, но не успел, поскольку доктор продолжил: — Не переживайте за вашего щенка. Он очень сильный. Думаю, в будущем он вырастет и станет смелым псом, который будет иметь крепкий внутренний стержень. Боковым зрением увидел, как ретривер зашевелил одним ухом. — Могу ли я уже забрать его к себе домой? — Думаю лучше будет если он ещё полежит дня два-три в стационаре. К тому же, Голден будет его охранять, поэтому с ним точно ничего не случится. Услышав своё имя, ретривер поднял голову и мило завилял хвостом. Это вызвало улыбку на наших с доктором лицах. — Хорошо. Думаю на Голдена можно положиться. Ветеринар хохотнул и снова подошёл к своему столу. — Тогда давайте заполним паспорт для вашей собаки. Как вы его назовёте? Улыбка с моего лица медленно сошла. В памяти снова возникли ужасающие картинки недавнего времени: кровь, грязь, смерть и… дождь. Дождь, который смывает кровь. Дождь, который очищает от грязи. Дождь, который даёт жизнь, а не забирает её. — Рейн. — ответил я спустя несколько мгновений. — Я назову его Рейн. *Рейн (англ. "rain") — дождь.