black hearts

      Неделя усердных занятий медленно движется к выходным, в здании Академии Искусств не остается ни души, только где-то у пропускного пункта дремлет уставший охранник, закрыв дубовую входную дверь с внутренней стороны. Ключи в замке покачиваются от сильных порывов ветра, просачиваемых с улицы через щели в петлях и оконные рамы первого этажа, которые не пощадило время. Сквозняк гуляет по широким коридорам, забираясь в помещения для репетиций.       На втором этаже в укромном малом зале горит свет; лампочки потолочной панели в дальнем ряду мигают от перемен капризной погоды: гаснут с глухим звуком, а затем зажигаются вновь, сопровождаемые действующим на нервы, раздражающим гудением. — Там будет сцена, да? Большой зал, куча людей? — Чонгук приваливается спиной к стене, поднимает руки над головой, пытаясь быстрее отдышаться. — Ты никогда не выступал на конкурсах? — удивляется Тэхён, поправляя пряди, убирая со лба.       Он стоит у окна, зябко ведет плечами, растирает их ладонями, забираясь пальцами под короткие рукава цветной футболки. Чон кивает в сторону своих вещей, намекая партнеру надеть его выходную толстовку, и отталкивается от опоры, проходя в центр комнаты, разминая ноги. — Я ведь вообще никогда не танцевал, — отвечает. — Какие уж мне конкурсы? — А разве любые конкурсы не проходят по одной схеме? — хмыкает Тэ, двигаясь к аккуратно сложенной стопке одежды альфы. — Зал, сцена, несколько судей, выступающие.       Поднимает зеленую ткань, расправляет ее и натягивает поверх своего наряда. Довольно улыбается, чувствуя, как мягкий толстый крой согревает. Крутится, рассматривая в отражении зеркальной стены новый образ, и понимает, что это самое удобное и приятное, что он когда-либо надевал. Почти такое же, как… — Я только сейчас вспомнил, что так и не вернул тебе те вещи, — взволнованно сообщает, сильнее кутаясь в рукава. — Какие вещи? — непонимающе смотрит в ответ Чонгук. — Которые ты дал мне на следующий день после того, как мы встретились в ресторане.       Альфа выставляет руки вперед, прося не продолжать, ведь ему и так все становится ясно, а после качает головой. — Ничего страшного. Хотя, если честно, это были мои самые приличные шмотки, — смеется, широко улыбаясь, и снова ямочки отпечатываются на его щеках. — А чем плохи эти? — Ким указывает на себя пальцем, удивленно приподнимая брови.       В вещах Чонгука так хорошо и спокойно, будто забрался под огромное одеяло холодной ночью, завернулся в него, подоткнув с каждого края. Жаль, любой другой оверсайз не обладает и толикой подобных качеств, нервируя своей безразмерностью и словно бы неряшливостью. Омега знает, ему приятно не от уменьшающегося ощущения холода, а от крошечного проявления заботы со стороны партнера. — Пятна, — поясняет Чон, тыкая себе в грудь. — Они не отстирываются. Масло въелось, и я уже не знаю, чем его свести. — Какое масло? — осторожно спрашивает Тэ, и парень напротив смеется с его невинного выражения лица. — На хлеб которое мажут, — не переставая хихикать, отвечает и отступает назад, видя, как до Кима медленно доходит смысл легкой насмешки.       Тэхён недовольно скрещивает руки на груди и за пару шагов оказывается рядом, больно хлопая альфу по всему, чему попадется, а затем и по голове разочек, для профилактики. А после несется в другую сторону зала, пытаясь скрыться от бегущего за ним Чонгука. Звонкий смех и отчаянный топот наполняют помещение, омега оказывается зажатым в углу и, в попытках взять ситуацию под контроль, строгим голосом старается вернуть партнеру спокойствие. — Мы ведь в Академии, на тренировке. А здесь ты меня слушаешься. — Ой, да! Точно! — притворно соглашается Чон и подхватывает парня за талию, без труда закидывая на плечо, словно тот нисколько не весит. — А, нет, все поменялось, и теперь я начальник.       Омега ничего ответить не может: он задорно смеется и только колотит в ответ, чтобы альфа отпустил, а когда тот начинает прохаживаться по комнате, хватается резко за его бедра. — Ты сейчас меня уронишь! Перестань! — «Продолжай, пожалуйста, мне так весело» — Нет, я дикарь и тащу свою добычу в берлогу, — и еле держится на ногах, пытаясь и правда не выпустить Кима, хохоча сильнее, слыша такое же проявление радости со стороны.       Тэхён опускает подбородок на руки, опираясь локтями на плечи Чонгука, и легонько шевелит ногами, призывая катать его по залу и дальше. Он довольно улыбается и чуть поворачивает голову, рассматривая сероватые сережки, обхватывающие густую бровь. — Это больнее, чем уши? — заводит руку назад и осторожно касается пальцем прокола, очерчивая выпирающую бусину. — Ну так, не особо. Стремно, когда понимаешь, что игла оказывается у твоего глаза, — усмехается, становясь у зеркальной стены, наблюдая за действиями Тэ.       Тот пытается развернуться, чтобы тоже увидеть себя в отражении, сильнее шевелится, прекрасно понимая, что альфа не выпустит из объятий. Чонгук никогда не даст ему упасть: он уже успел убедить в этом омегу, подарив безграничное ощущение защищенности. Исполняя любого уровня сложности поддержки, подбираемые для завершения танца, партнер ни разу не выронил Кима, будто от этого зависела вся жизнь. — А я смогу вот так поднять тебя? — спрашивает, не переставая вошкаться.       Чон снова смеется, представляя, как Тэхён обхватывает его руками за пояс и пытается оторвать от земли, пыжась и прикладывая все возможные усилия. Омега в ответ больно хлопает по спине, понимая, чем вызван этот приступ веселья, и издает громкий возглас, когда его тело меняет положение у альфы в руках. Он перемещается к груди, ноги и корпус удобно располагаются в крепких объятиях, сверху смотрит довольное лицо, черные глаза сверкают нескрываемой гордостью, а на губах — детская усмешка, намекающая, что хоть в чем-то партнер его превосходит. — Ты и на сантиметр от пола меня не оторвешь, тростиночка. — Хочешь поспорить? — А смысл? — ухмыляется Чонгук. — У нас же разная весовая категория. Я выиграю.       А Ким и не прочь проиграть.

***

      В вечер субботы они вновь задерживаются допоздна, отрабатывая сложную связку движений в середине танца. Тэхён беспрерывно смеется от шуток и нелепости партнера, но все равно пытается донести, в чем кроется единственная ошибка исполнения. Буквально переставляет его ноги, обхватив за щиколотки руками и садится на пол, сгибаясь пополам от хохота, когда альфа чуть отклоняется назад, почти сваливаясь. — Весело издеваться, да? — беззлобно спрашивает Чонгук, выравниваясь, самостоятельно повторяя то, что Ким показывал. — И мысли не было об этом, — лукавит, не скрывая улыбки. — Ты становишься неуклюжим к концу дня, когда устаешь. — Просто, в отличии от некоторых, я все время работаю, а не рассиживаюсь на полу, раздавая ценные указания. — Ох, выстрел в самое сердце, — театрально охает Тэ, хватаясь за грудь, медленно опускаясь спиной на пол, принимая поражение.       Он укладывается на паркете, ложась на бок, подпирая голову, и любуется альфой, старательно оттачивающим демонстрируемые ранее движения. Чонгук танцует уверенно, пока не доходит до ключевого момента, завершающего связку. Его тело вновь принимает неправильное положение, и Тэхён хихикает, решая не подсказывать, надеясь, что партнер разберется сам.       Чон спотыкается о собственную ногу, замирает, раздраженно трепля волосы, и начинает все сначала, повторяя точь-в-точь сделанное, не извлекая из ошибки никаких выводов. Пробует еще, но в итоге подходит к омеге, протягивая руку, недовольно закатывая глаза. — Тяжело без моих ценных советов, да? — поджимает губы Ким, но все равно не сдерживается и широко, искренне улыбается. — Хватит уже вытирать собой пол, — дерзит альфа и машет ладонью у лица партнера, чтобы тот наконец взялся за нее.       Омега поднимается, опираясь, а Чонгук хватает его сильнее и дергает, впечатывая в крепкую грудь. Чувствует слабый толчок и видит, как Тэхён качает головой, отходя. Хочется потянуться, чтобы аромат сладкого шоколада не угас, а шлейф ванили не исчез совсем, но Тэ осматривает парня со стороны, поправляет на себе черную чужую толстовку и садится на корточки, указывая на ступни Чона. Тому деваться некуда, приходится вновь исполнять элементы под внимательным и строгим контролем. И лишь дойдя в партии до неудачного момента, чувствует, как руки Кима снова касаются его ног, направляя в правильное положение. — Пойми, что все вот из-за этого. Я уже объяснял, но ты не слушаешь. — Я слушаю, но не понимаю, — гневается Чонгук. — Покажи мне еще раз сам.       Тэхён встает в позу, которой заканчивается предыдущий элемент, и уверенно начинает показывать следующий: вновь словно плывет по залу, мастерски воспроизводя движения танца, идеально демонстрируя дальнейшие переходы. Останавливается, когда сложная, не поддающаяся альфе партия заканчивается, и смотрит на партнера, приподняв бровь, ведь тот стоит совершенно завороженный, не шевелясь. Омега смеется, касаясь длинным указательным пальцем своего носа, будто проверяя, не исчезла ли с его кончика крошечная родинка, а затем машет руками, привлекая внимание.       Чонгук задумчиво треплет волосы и неохотно возвращается в реальность из восхитительного, чудесного миража, куда его вовлекла красота Кима. Он подходит ближе, осматривая парня с головы до ног, принимает позицию, с которой Тэ начинал кусок выступления, и намекающе кивает, прося повторить все вместе с ним. Тэхён становится в такое же положение и вновь движется, поглядывая на Чона, чтобы их действия оставались синхронными. Он негромко подбадривает, когда альфа наконец-то справляется, не путаясь и не ошибаясь, а затем делает шаг чуть в сторону, давая партнеру больше пространства, не мешая. Они не останавливаются, доводя исполнение связки до совершенства, Чонгук все так же следит за омегой, стараясь уложить в голове то, как именно он танцует. Запоминает, чтобы впоследствии воплотить подобное самому, без подсказок. Не замечает, что Ким переходит к абсолютно новым элементам, и повторяет их вслед, затем резко останавливаясь, осознавая, что трясет бедрами туда-сюда под чужой задорный смех.       Тэхён не сдерживается, веселясь, плавно поднимает руки вверх, проводя ими по телу, очерчивая тонкие изгибы. Продолжает двигаться, выпуская внутреннюю сексуальность наружу, довольно наблюдая, что партнер до того, как прекратить, повторял за ним абсолютно все. Он удивленно присвистывает, не ожидая от Чона столь манящей откровенности, а после разочарованно перестает танцевать, замирая и недовольно хмуря брови. — Что-то я не помню всего вот этого в структуре нашего выступления, — качает головой Чонгук. — Ну я ведь даже не догадывался, какой неограненный алмаз рядом со мной, — отвечает Ким. — После такого следует дать тебе больше сольных партий, — и снова смеется.       А видя, как парень напротив неловко отнекивается, притягивает его к себе за запястье, вновь увлекая в развратные движения. Чонгук отображает на лице маску осуждения, но все равно невольно улыбается, переплетая пальцы с омегой, отзеркаливая его действия. Тэ довольно облизывается, соблазнительно закусывая губу, понимая, что, если бы они только встретились в другое время, при других обстоятельствах, разгоряченные пьянящим полумраком пафосного ночного клуба, он бы не смог устоять при виде такого головокружительного альфы. Он и сейчас полностью подвластен ему, руку протяни и не встретишь сопротивления. Вот только Чон не протягивает, а, наоборот, каждый раз пытается отстраниться. — Ну, это уже слишком, — протестует, когда Тэхён касается своей внутренней стороны бедра, плавно ведя ладонью оттуда до шеи, затем запуская ее в волосы, отбрасывая их со лба, запрокидывая голову, в итоге касаясь пальцем приоткрытых губ.       Чонгук бы в жизни такое не повторил, а видя с какой легкостью это делает Ким, зажимается, чувствуя себя и неловко, и потеряно, и возбужденно одновременно. Он очарован и ошеломлен, а в голову лезут странные, гонимые всеми силами мысли о том, каким бы мог быть омега в постели, учитывая увиденное сейчас. Альфа машет головой, легонько зажмуриваясь, стараясь даже секунду не иллюстрировать перед глазами собственные фантазии, но Тэ весело пихает его в плечо, игриво спрашивая. — Да ладно! Ты что, никогда не отжигал вот так в клубе? — У меня нет времени на это, — усмехается Чон, вновь смотря в пленительные искры в орехово-карем взгляде. — Но есть в запасе танец, с помощью которого можно склеить половину танцпола. — Покажи! — удивленно просит Тэхён. — И не мечтай, — по-доброму отвечает, а затем разворачивается боком, облизывает два пальца и прикладывает к бедру, тихонько издавая протяжное «пыщщщ».       Ким заходится громким хохотом, держится за живот, пытаясь устоять на ногах. Чонгук смотрит на него и тоже смеется, уже чувствуя себя менее смущенно. Омега в итоге, с трудом пытаясь перевести дыхание, выпрямляется, машинально приглаживая волосы, поправляет заколку с жемчужными бусинами и теплую чужую толстовку, удобнее устраивая ее на себе.       От неповторимых, идеально прекрасных ямочек на щеках партнера по телу Кима разливается приятное тепло. Чон настолько головокружительный и невозможный до беспамятства, будто нереальный, совершенно не такой, как другие парни. Он затмевает собой всех, с кем Тэхён когда-либо был знаком, и от понимания, что эта истина молодому альфе недоступна, становится лестно, ведь только омега знает его маленький секрет.       Тэ опускает ресницы, смотря себе под ноги, мучительно решаясь сделать еще шаг вперед. Мысль о том, чтобы позвать партнера куда-нибудь, уединившись в любой неформальной обстановке, стучит в голове, отдаваясь пульсирующей болью в висках. Омега не представляет, как Чонгук проводит свои вечера кроме работы; он не знает, что тот делает, возвращаясь домой из ресторана, скидывая с себя рабочую форму курьера. Как бы ни пытался, альфа не дает ему больше информации в тех мельчайших ответах. Вдруг у него кто-то есть? Может, он с кем-то встречается, ночует не один в своей крошечной квартирке, развалившись на продавленном в нескольких местах матрасе? И, пускай, предпосылок к таким размышлениям практически нет, они все равно откуда-то возникают, поселяя чувство сомнения. — Может, хочешь сходить куда-нибудь, повеселиться? — все-таки спрашивает Тэхён, ощущая себя максимально глупо, ведь подобные вопросы всегда были адресованы ему.       Омега не ходит на свидания, не нуждается не то, что в серьезных отношениях, даже просто в регулярных встречах. Чон круто изменил все, заставив Кима мечтать провести больше времени с ним, остаться подольше вдвоем, задержав тренировку. И хочется узнать что-нибудь личное, сокровенное, стать еще ближе, чем сейчас, но каждый раз, словно врезаясь в каменную стену, считывая каждый кирпичик, он бьется об отстраненность, не представляя, как разрушить преграду. — Завтра, например, вечером, — несмело продолжает Тэ, засовывая руки в карманы спортивных штанов, по привычке, незаметно впиваясь ровными ногтями в ладони. — Я знаю неплохое место. — Что за место? — уточняет Чонгук, перед тем как не согласиться.       Кошелек все еще трещит по швам от пустоты, но альфа не стесняется признаться, что это не первостепенная причина отказа. Он не может разрешить себе личную жизнь, пока данные много лет назад обещания не выполнены. А перескакивать с кровати в кровать, не заводя серьезных отношений, — не в его принципах. — В центре есть неплохой ночной клуб, — рассказывает Тэхён, упоминая название роскошного заведения. — Там большой танцпол, иногда попадаются хорошие диджеи. — Ты хочешь пойти вдвоем? — Можешь позвать кого-нибудь, — уклончиво, надеясь, что альфа этого не сделает. — Я не думаю, что получится. Из-за тренировок все дела приходится перемещать на вечер, — неохотно делится Чон. — Мы можем устроить выходной, — предлагает Тэ. — А ближе к вечеру созвонимся.       И теперь уже точно чувствует себя полнейшим идиотом, понимая, что поменялся местами со всеми парнями, назойливо подкатывающими к нему, пытаясь расположить, чтобы их мимолетное общение не прекратилось. — Самое время обменяться номерами, — усмехается партнер и идет к аккуратно сложенным вещам рядом с кимовыми, доставая из кармана сумки телефон.       Тэхён, не веря своему счастью, оказывается рядом, быстро вытаскивая и свой. Снимает с блокировки, заходя в контакты, ни на секунду не задумываясь, печатая нежное «Гукки» и выжидая заветные цифры. — А тебя можно найти в… — перечисляя названия популярных мессенджеров, — или писать только смс?       Чонгук отвечает, чем пользуется, и диктует последовательность номера, повторяя еще раз, чтобы свериться. Принимает последующий звонок от партнера, но не сохраняет, застывая с гаджетом в руках, раздумывая как бы подписать контакт. Дергается, когда слышит звук громкого щелчка, и смотрит на Тэ, довольно разглядывающего что-то на экране. Он подходит ближе, чтобы заглянуть туда, но парень убирает телефон, прижимая к себе. — Ты что, сделал фото для профиля? Покажи мне, — просит, но Тэхён отнекивается, отскакивая на пару шагов, пряча устройство за спиной. — Я там хотя бы красивый? Не выгляжу нелепо? — О, еще как! — улыбается омега, про себя думая, что альфа на снимке бесподобно очаровательный. — Ты должен показать мне это! Как же понятие личного пространства? — забавно возмущается Чон, свайпая вправо на собственном гаджете, открывая приложение камеры, а затем кивает в сторону. — Видишь, я хотя бы предупреждаю тебя, — бубнит под нос, фотографируя позирующего омегу.       Ким строит забавные рожицы, а затем напускает пафосный вид, принимая позу, будто самая востребованная, высокооплачиваемая топ-модель Victoria's Secret. Чонгук потешается над ним и в итоге выбирает первое, невероятно прекрасное фото, на котором Тэхён выглядит просто, но утонченно. Красивый в обыкновенной повседневности. — Жаль, не осталось ни одного букета, — почему-то вспоминает альфа, осматриваясь. — Сфотографировал бы тебя рядом с ними. — У нас ведь не фотосессия, — мгновенно напрягается партнер, надеясь, что парень не поинтересуется причиной исчезновения дорогих подарков. — Ты покажешь мне фото? — пытаясь перевести тему.       Чон подзывает его, открывая галерею, неспешно листает сделанные снимки, слушая веселые комментарии Тэ, а затем снова просит показать, что поставил омега на фото его профиля в контактах, и, получив закономерный отказ, подшучивает над ним всю оставшуюся тренировку.

***

      Пространство у входа в элитный клуб заполнено людьми до самого перекрестка: время — ровно восемь тридцать; и один из популярнейших диджеев города сегодня дает здесь концерт. Толпа медленно движется, пробираясь внутрь помещения, предварительно проходя придирчивый и строгий контроль охраны. Из-за разнообразных мерцающих вывесок район кажется наполненным яркими, вечно сияющими огнями, которые ничто не сможет погасить.       Тэхён сверяется с часами, смотря на циферблат, обрамленный драгоценными камнями, и поправляет тонкий серебряный ремешок на запястье, взволнованно осматриваясь по сторонам. Он стоит поодаль, иногда поглядывая на двери заведения, открывающиеся, чтобы пропустить очередную компанию посетителей, вертит головой, прикинув в уме приблизительно верное направление, откуда может появиться Чонгук, и гипнотизирует кусок улицы глазами, ожидая.       Телефон молчит, не подавая признаков жизни — альфа писал ему примерно час назад, уточняя место встречи. Ким интересовался приедет ли тот на машине, предлагал заехать, если нет, но Чон так ничего и не ответил, прочитав сообщения. Пугающий червяк сомнения, мерзко медленно извивающийся, будто проникает в голову омеги, забираясь туда, проползая сквозь ушную раковину. Вдруг Чонгук решил не приходить? Может, у него появились какие-то более важные дела? Может, зря Тэхён собирался полдня, подбирая образ, стараясь впечатлить своим видом самого желанного парня в его жизни?       Он снова оглядывается в поисках партнера, поправляет еле держащийся только на плечах темно-синий пиджак и, не выдержав, достает гаджет из кармана штанов, снимая с блокировки отпечатком пальца, стремительно открывая нужную вкладку с контактом в мессенджере. Свет от переливающихся огней исчезает, перед ним появляется высокая фигура с широкими плечами, и Тэхён поднимает взгляд, встречаясь с симпатичным лицом незнакомого парня, роскошно выглядящего, но совершенно ничем не привлекающего.       Омега вновь смотрит вниз, быстро стуча пальцами по экрану, печатая новое сообщение контакту, подписанному «Гукки», и игнорирует слова подошедшего незнакомца, не слушая. Разве он может сказать что-то, что волнует Кима? Ему известно, где Чонгук и почему опаздывает? Если нет, то омега даже не хочет тратить и минуты на пустую болтовню. Однако альфа не отстает, шутит, пользуясь природной харизмой, вежливо пытается познакомиться и мастерски флиртует. Это бы возымело эффект на ком-то другом, только не на Тэхёне, которому нужна смущенная детская улыбка, две потрясающие ямочки на щеках, темные, как непроглядная ночь, глаза, приятнейший задорный голос и умопомрачительный, тонкий запах лимонной мяты, изюминкой дополняющий любимый образ.       Тэ благодарит за проявленные знаки внимания, отвлекаясь от наблюдения за местом, откуда, теоретически, может появиться партнер, и отходит еще на пару шагов, демонстрируя всем видом, что не настроен на, пускай и интересные, знакомства. Инстинкт завоевателя включается в симпатичном альфе, будто по щелчку пальцев; он вновь оказывается рядом с омегой, и через маску вежливого флирта прорывается недовольный зверь, чья добыча словно ускользает из лап.       Ким принимает правила игры, понимая, что так просто чужак не отстанет, и игриво соглашается пообщаться, встретившись в клубе чуть позже. Но незнакомец плевать хотел на ожидание: ему нужно заполучить обворожительного одинокого красавчика прямо сейчас, учитывая, что никто не может помешать в этом. И тогда омега меняет тактику, привычно холодно отвергая ухаживания, со спокойным лицом ставя надоедливого ухажера на место — это только сильнее распаляет альфу. Он расправляет широкие плечи, отчаянно пытаясь продемонстрировать свои очевидные достоинства, намекая на то, что сегодня здесь он самый подходящий вариант, и наплевать ему на мнение Тэхёна, которому все это настолько безразлично, что не описать словами.       Чонгук спешит, двигаясь от автобусной остановки по заполненным улицам, привычно опаздывая. Он ускоряется, нервно одергивая рукава джинсовой куртки, выходит из-за угла ближайшего к клубу здания и застывает на месте, заметив партнера, стоящего рядом с каким-то напомаженным беспардонным хрычем. В голове будто щелкает тумблер, заставляя механизмы отчаянно работать, испытывать тысячу эмоций одновременно, оставляя в итоге нестерпимое, терзающее ощущение гнева. Порыв скрыться в толпе появляется и исчезает так же мгновенно. Молодой альфа втягивает руки в карманы хосоковых джинс, одолженных заботливым Чимином, переживающим за образ друга больше, чем он сам, и вновь упирается языком в щеку, проводя им вверх и вниз, внимательно следя за действиями Кима и незнакомца.       Его так бесит сложившаяся ситуация: с самого утра все наперекосяк — ожидаемо и от этого невероятно раздражающе. Ночные смены не удалось перенести на утро, в итоге парень сейчас пропускает работу, прекрасно осознавая, что в карманах зияющая пустота. Недельные накопления ушли на ремонт чужой тойоты: она все еще пылится в гараже Чона, так как ее хозяин не нашел времени для встречи. Одолженный у друзей аванс — плюс один в список того, с чем следует разобраться поскорее, отодвинув на задний план факт, что мышь повесилась в холодильнике, а свет скоро отключат за неуплату. Средств на то, чтобы оторваться в клубе, очевидно, немного, еще и Чимин потрепал нервы, пытаясь привести парня в «Кимо-сшибательный вид». Они слишком увлеклись, а рейсовый автобус неожиданно сменил маршрут, исключив тихий спальный район из своего плана. Как вовремя!       И настырная компания Ким Тэхёна, стоящего поодаль от клуба, действует на нервы нещадно. Альфа ждет итога их диалога, видя, как самоуверенный незнакомец обхаживает партнера, будто павлин в зеленых джунглях, распустивший хвост, пытающийся очаровать свою цель. Омега только смотрит с непроницаемым лицом, и когда отвечает что-то резкое, намереваясь наконец-то от него избавиться, оказывается в крепкой хватке, влекомый в противоположную от заведения сторону. А у Чонгука срывает тормоза.       Нижний край джинсовой куртки мотается туда-сюда, треплется от столкновения с прохладным вечерним ветром. Рукава, подтягиваемые пальцами, стремительно ползут вверх, обнажая сильные руки, усыпанные линиями голубоватых вен. Черные волосы раскидываются в стороны, портя старательно созданную Чимином укладку. Обсидиановые глаза горят огнем. Попадись кто-нибудь Чону под ноги сейчас, наступит и не заметит, пройдясь с грацией асфальтоукладочного катка.       Он оказывается рядом с партнером так быстро, будто на преодоление всего расстояния требуется полсекунды. Угрожающим взглядом сверлит незнакомца, призывая по-хорошему разжать хватку, оставив его омегу, ретировавшись поскорее, чтобы сохранить в целостности свои хрупкие ребра, хруст которых при драке — альфа уверен — будет ласкать его слух. Симпатичный незнакомец не отступает: слишком долго красовался перед Тэхёном — глупо сдаваться в первые же минуты. Он выдерживает убийственный взор чернющих, как смоль, глаз и не шевелится, практически не ощущая давящего запаха терпкого бергамота, от которого у рядом стоящего Кима уже кружится голова. — Катись, — хрипло произносит Чонгук, не сдерживая внутреннего зверя, рвущегося из клетки, перегрызая стальные прутья пополам, желающего с той же отчаянной злобой разорвать любого, кто посмеет даже вздохнуть в сторону Кима.       Нежные уши Тэ ласкает еле слышимое гулкое рычание любимого голоса, и он стряхивает со своего запястья руку опешившего парня, потерявшего всю уверенность, сдавшегося от напора молодого альфы. Кладет ладонь на плечо Чона, забираясь пальцами под куртку, касаясь его шеи, мягко проводя по ней, пытаясь утихомирить хоть как-то обжигающее пламя партнера, жар гнева от которого стирает победную ухмылку с лица незнакомца.       Он, признавая поражение, разочарованно отходит назад, но не уходит совсем, все еще находясь в опасной близости, не понимая, что играет с огнем, поднося включенную зажигалку к и так искрящемуся фитилю смертоносной бомбы. Чон дергается вперед, позволяя животному инстинкту защитника проявить себя во всей красе, но замирает, когда длинные холодные пальцы Тэхёна впиваются в разгоряченную кожу сильнее. Омега прижимается к его спине, незаметно касаясь носом волос, втягивая аромат бесподобной лимонной мяты, прикрывает ресницы, наслаждаясь, благодаря судьбу за то, что запах сейчас заметен настолько, что больше не кажется едва уловимым. Растворяется, чувствуя, как на коже появляется россыпь мурашек, и будто плавится от источаемого партнером показательного собственничества. Ведь это так правильно.       Ким еще поддается вперед, плотнее, кладя свободную руку на другое плечо Чонгука, и неосознанно касается носом края его уха, тихонько шепча, будто одними губами: — Я так тебя ждал.       И смысл этой простой фразы понятен без пояснений: все, что он хочет — быть за спиной партнера, скрытый от внешнего мира, защищенный настолько, чтобы к нему никто не посмел приблизиться. Чон, ударенный поддых этим внезапным осознанием, поворачивается к омеге, мгновенно приходя в себя. Между ними вновь появляется свободное пространство; Ким открывает глаза, и текущая действительность появляется в поле его зрения: вывеска пафосного клуба мигает яркими цветными огнями, толпа шумит, в желании быстрее оказаться в помещении, а ночной город выглядит так, будто и вовсе не собирается засыпать.       Все вновь меркнет, оставляя единственно важное — альфу напротив, и Тэхён смотрит, широко улыбаясь, радуясь оттого, что он рядом. Скользит взглядом по сильным рукам парня, не скрытым джинсовой тканью, и застывает, поднимая глаза, понимая, что под ней самая обтягивающая футболка, из всех, которые он видел, прячущая мускулистое желанное крепкое тело. Омега закусывает губу, удивляясь, как партнер каждый раз может сводить с ума все сильнее, и касается его растрепанных волос, приглаживая. — Ты такой красивый, — зачарованно говорит, пропуская черные пряди сквозь свои длинные пальцы, в надежде оставить на них будоражащий аромат, чтобы тот проник, впитавшись в кожу.       Чонгук наконец-то успокаивается, все еще ощущая, как сердце бешено стучит в груди. Шоколад с ванилью повсюду, он ласкает рецепторы и окутывает. Ким выглядит потрясающе, светится искренним счастьем, с любовью возвращая его прическу в потребный вид, не замечая, что собственный синий пиджак уже давно валяется на земле. Тонкие пальцы с серебряными кольцами замирают у лба альфы и рука, будто нехотя, опускается вниз, оказываясь в кармане темных свободных штанов. Чон наклоняется, поднимая дорогой предмет гардероба партнера и стряхивает с него налипшую серую грязь, пытаясь вернуть в прежнее состояние. Смотрит на омегу, одетого в роскошную блузу, рукава которой усеяны россыпью алмазной пыли, первые пуговицы у горла расстегнуты, открывая вид на переливающиеся серебряные драгоценные цепочки разной длины. — Да, ты очень красивый, — отвечает Чонгук, устраивая чужой пиджак на сгибе локтя, все еще не в силах отвести взгляд не столько от образа партнера, сколько от его горящих обожанием орехово-карих глаз.       Тэхён смущенно опускает длинные ресницы, радостно улыбаясь, и аккуратно вкладывает ладонь в руку альфы, чтобы направиться в клуб.