Чёрная кровь / Black Blood

Была середина лета. Самое жаркое лето в Англии за многие годы, по крайней мере, так твердили синоптики. Казалось, это было главным в новостях, и на первых полосах ежедневной газеты. Словно волна тепла сумела заменить всё зло, отчаяние и бедствие в мире. Днём температура поднималась до 30 градусов по Цельсию, и страна таяла от непрекращающейся жары. Обычно такие ухоженные зелёные лужайки её соседей приобрели ужасный оттенок жёлтого, поскольку совет ограничил использование воды, и люди прекратили поливать свои лужайки. Ночи были липкими и жаркими, люди спали с широко открытыми окнами, отчаянно пытаясь уловить хоть малейший след ветра, которого там не было. Даже на обычно ветреных берегах Темзы. Именно на те самые берега реки и близлежащие пляжи люди уходили, впитывая солнечные лучи и наслаждаясь прохладой воды. Люди жаждали долгожданного дождя, который смыл бы жару, но пока не было никаких признаков того, что это произойдёт в ближайшие дни. Она вздохнула и провела рукой по непослушным каштановым волосам. Гермионе хотелось снега. Она любила зиму. Возможно, она была одной из немногих, кто не мог дождаться прихода зимы. Не только потому, что она могла часами смотреть на падающие вниз белоснежные хлопья, но и потому, что зима означала, что она вернётся в Хогвартс. Летние каникулы всегда несли некое одиночество. Гермиона сидела в маленькой комнате ЗАГСа Грейвсенда. Клерк впустил её сюда более двух часов назад, напомнив, чтобы она была осторожна с документами. Перед ней лежало несколько листов бумаги и одна старая книга. Кондиционер создавал иллюзию прохладного мягкого воздуха. Она знала, что снаружи ждёт неприятное противостояние с летней жарой. Карие глаза Гермионы скользнули по книге, а затем к блокноту. На нём было нацарапано несколько имён. Она закрыла глаза, а потом осторожно сложила бумаги в первоначальную форму, взяла свой блокнот и сунула обратно в сумку. Она нашла клерка в кабинете дальше по коридору. Он поднял на неё глаза. — Спасибо, я закончила. Я оставила вещи в комнате. — она вежливо улыбнулась. У мужчины на лбу выступили жемчужины пота, его стало жаль. Не доставляло никакого удовольствия торчать здесь весь день в такое время, пока другие наслаждались прохладой береговой линии. Гермиона оглядела комнату, прежде чем развернуться и уйти. Она приготовила к противостоянию с жарой. Это было похоже на удар по голове. Девушка расправила белую юбку, поправила розовый топ и посмотрела направо. Она пошла домой пешком, игнорируя последний шанс успеть на автобус. Совершенно не хотелось проводить время в замкнутом пространстве, где нет кондиционера, с запахом потных ног и рыбы двухдневной давности. Гермиона пробиралась через Грейвсенд почти вслепую. Она выросла здесь, прожила всю жизнь. Она знала центр города, как свои пять пальцев, автоматически шла домой по тихим дорогам и знакомым поворотам. Грейвсенд был городом на побережье Кента. Сам Кент был известен как Английский сад с прекрасными пляжами, холмистой местностью, лесистыми долинами и открытыми ландшафтами. И именно эти пляжи с золотым песком были любимым местом Гермионы. У него было несколько уединённых бухт, самое тихое место на Земле.

***

Гермиона закрыла за собой дверь и вошла в прохладную родительскую гостиную. Звуки знакомого дневного телешоу сообщили, что мать рано вернулась с тренировки и готовила ужин. — Миона, где ты была? — спросила Кэтрин Грейнджер, когда дочь вошла на кухню. Она обернулась, чтобы посмотреть на Гермиону, которая воспользовалась шансом подглядеть, что будет сегодня на ужин. Похоже на салат с лососем. — В ЗАГСе, — ответила Гермиона, открыв холодильник и найдя бутылку с водой. Она наблюдала за реакцией матери. Положение тела той изменилось. Позвоночник напрягся. — Я пытаюсь исследовать генеалогическое древо. — Правда? — спросила Кэтрин, не поднимая глаз. Она нарезала овощи для салата. Гермиона могла поклясться, что мать пыталась нарезать огурец на такие крошечные кусочки, чтобы понадобился бы микроскоп, чтобы найти его в салате. — Почему? Гермиона глотнула холодной воды. — Я уже говорила тебе раньше. Я хочу знать, где… — она сделала паузу, надеясь, что мать повернётся и посмотрит, но она не повернулась. — Я хочу знать, есть ли в нашей семье другие ведьмы и волшебники. Не могу поверить, что я единственная. Я не могу быть единственной, мама! Кэтрин медленно обернулась. Гермиона была так на неё похожа. Те же карие глаза, те же каштановые кудри. Глядя на дочь, она словно смотрела на себя двадцать лет назад. — Мы уже говорили тебе раньше, что не знаем, откуда это взялось, Миона. Ты столько раз спрашивала меня и своего отца. С того момента, как мы узнали, что ты ведьма… Гермиона покачала головой. Она столько раз слышала эти слова. Это было неправильно. Что-то не так. Она всегда знала. — Должно быть. Где-то в семье всегда есть волшебная кровь. Кэтрин вздохнула. Её дочь унаследовала не только внешность. А ещё ум и упрямство. Это момент стал напоминанием. Улыбка застыла на губах: — Ты что-нибудь нашла? Гермиона знала, что мать пыталась оказать поддержку, но мать также уже знала ответ. Девушка чувствовала разочарование, которое испытала, когда проследила историю семьи на несколько поколений. — Нет, — её голос дрожал. Кэтрин отложила нож и подошла ближе. — Прости, милая, — прошептала она в кудри дочери и притянула ближе. Гермиона закрыла глаза. — Я понимаю, что ты хочешь знать больше. Гермиона вырвалась из объятий и поймала взгляд матери. Вопрос горел на кончике языка с того момента, как она вернулась домой. — Что ты можешь рассказать мне о моих бабушке и дедушке, мама? — Ты имеешь в виду моего отца? — спросила Кэтрин, внезапно застигнутая врасплох. Её глаза изменились, выдавая грусть. Она сглотнула. — Ты никогда не знала его, Миона. Гермиона кивнула. Бабушка и дедушка по материнской линии умерли за несколько лет до её рождения. Когда она была младше, то задавала вопросы, но мама никогда особо не хотела делиться. С годами девушка поняла, что матери было слишком больно об этом рассказывать. Она выросла с бабушкой и дедушкой по отцовской линии. Они водили ей на прогулки в зоопарк, на пляж и в парк. Гермиона оставила последнюю часть информации напоследок. Она не хотела причинять боль матери, но хотела знать. Последние шесть лет она задавалась вопросом, кто такая, и откуда взялась магическая сила. — Я ничего не могу найти ни о нём, ни о его жене. Ничего нет. Даже не могу найти имена их родителей. Ничего, мама, абсолютно ничего. Нет даже записи о рождении дедушки! Кэтрин отвела взгляд и снова принялась резать салат. — Я не могу объяснить это, Гермиона. Всё, что я знаю, это то, что он был прекрасным отцом для меня, а для тебя стал прекрасным дедушкой. Он был так горд иметь такую прекрасную внучку, как ты. — Прости, мама, — прошептала она. — Всё в порядке, Гермиона. Мы хотим знать, откуда мы пришли. — ответила Кэтрин. Она слабо улыбнулась. Гермиона допила воду и быстро поцеловала мать в щёку, прежде чем покинуть кухню. Она поднялась по лестнице в свою спальню и надежно закрыла дверь. Гермиона прошла через комнату и села на кровать. Она достала из сумки лист бумаги и развернула его. Там было генеалогическое древо с небольшой информацией, которую удалось сегодня найти. Что-то было не так. Она устала, и начиналась головная боль. Жара в комнате стояла ужасная. Открытые настежь окна не помогали. Гермиона вздохнула. Адам Маккензи звали её дедушку, человека, о котором она не могла найти никакой информации, кроме имени и даты смерти. Он был женат на женщине по имени Джин Гамильтон, её бабушке. Кэтрин являлась их единственным ребёнком и вышла замуж за Джона Грейнджера. Гермиона достала из сумки палочку и провела по ней рукой. Кто же дал ей естественную магию, текущую по венам? Она задавалась вопросом, кто открыл для неё этот чудный мир; привёл её в жизнь, о которой невозможно было и мечтать.

***

Рано утром следующего дня родители отправились на работу. Мама оставила записку на холодильнике, в которой просила купить картошки и молока. Их обычным способ общения были записки. Прежде чем выйти из дома, Гермиона приготовила себе простой завтрак с тостами и апельсиновым соком. На улице было ужасно жарко. Многие выбрались на пляж с поисках желанной прохлады. Улицы Грейвсенда опустели. Гермиона надела чёрную юбку до колен и белую майку, а волосы затянула резинкой. Сумка висела на плече, в ней лежала палочка и такой важный лист бумаги. Гермиона вернулась в ЗАГС с такой решимостью, какой никогда раньше не испытывала. Через несколько минут она снова стояла в кабинете клерка. Леди подняла глаза, когда заметила девушку, стоящую в дверях. Она дружелюбно улыбнулась. — Снаружи прекрасный день, а ты здесь. Чем я могу тебе помочь? Гермиона развернула лист бумаги. Она знала, что мать за такое не поблагодарит. — Я была здесь вчера, — начала она и помедлила. Женщина встала из-за стола и подошла ближе. — Я пытаюсь исследовать генеалогическое древо, но зашла в тупик. Я не понимаю, что делать дальше. — И в чём именно проблема? — спросила дама, которую звали Джули. Она была примерно такого же возраста, что и Кэтрин. Кудрявые волосы, собранные в конский хвост, а голубые глаза смотрели сквозь очки. — Как тебя зовут, дорогая? — Гермиона Грейнджер, — Джули посмотрела на лист бумаги и медленно кивнула. Гермиона почувствовала раздражение. Если она была частью волшебной семьи, то не составляло никакого труда проследить родословную на протяжении веков. — Это о моём деде, Адаме Маккензи. Я ничего не могу найти о нём. Только имя, дату женитьбы и дату смерти. Нет даже записи о его рождении. — Это действительно странно, — ответила Джули и жестом пригласила Гермиону следовать за ней. Женщина шла довольно быстро. — Даже если твой дедушка не родился в Грейвсенде, у нас всё равно должны быть какие-то записи о его рождении или другие даты. Джули неподвижно держалась у чего-то похожего на старый картотечный шкаф. Она достала связку ключей из кармана и пару минут рылась в ней, пока не нашла крохотный металлический ключик, подходящий к замку. Ящик выдвинулся с ужасным визгом, и Гермиона вздрогнула. Джули немного пошарилась и вытащила потёртую жёлтую папку, осторожно положив ту на стол. — Возможно, твой дедушка сменил фамилию. Гермиона нахмурилась, она видела исписанные от руки страницы и много-много имён. — Зачем кому-то это делать? — Раньше люди могли сделать это по нескольким причинам. Может быть, фамилия была запятнана действиями другого человека. Может быть, он не хотел иметь с ними ничего общего, — ответила женщина, пролистывая старые страницы. — Иногда люди делали это, чтобы избежать судебного преследования. Гермиона сглотнула. Меньше всего хотелось, чтобы дед оказался преступником. Её нервозность только усилилась, когда Джули перестала листать страницы. Теперь её палец скользил вниз по списку имён. Это был длинный список, и Гермиона задалась вопросом, почему. Джули взглянула в лицо Гермионы. — Думаю, я нашла ответ. Твой дедушка действительно сменил фамилию. И не только фамилию, судя по всему. — она усмехнулась и вернулась к бумагам, несмотря на растущее беспокойство Гермионы. — Если бы у меня было такое имя, я бы тоже его сменила. Кто бы так назвал своего ребёнка? Гермиона посмотрела на список. После нескольких незнакомых имён она вдруг чуть не поперхнулась. Там в левом ряду она нашла имя своего дедушки, Адам Маккензи. Сердце замерло в груди. Комментарий Джули начал обретать смысл, когда глаза медленно переместились на правую колонку. Желудок судорожно сжался, как только Гермиона увидела фамилию. Альфард Блэк. Девушка покачала головой. Она просмотрела стандартные файлы в поисках любых признаков волшебного имени. Но не находила следов. Но теперь она нашла одну из самых мрачных фамилий волшебного мира. Ничто в сердце и разуме не сомневалось, это нужный ответ. — Ты в порядке, дорогая? — осторожно спросила Джули, увидев, как от шока у Гермионы расширились глаза. — Разве ты не этого ожидала? — Я… — запнулась Гермиона и снова уставилась на бумагу. Её дедушка Альфард Блэк. Не Адам Маккензи. Таким он стал, когда сменил имя. Его имя ни о чём не говорило. Зато фамилия звучала очень громко. — Если честно, я не уверена, — тихо прошептала она и сделала несколько глубоких вдохов. Джули с любопытством наблюдала за ней. — Это говорит о многом, спасибо большое. Она выбежала из комнаты, оставив Джули ошеломленной и удивленной. Гермиона знала Грейвсенд достаточно хорошо, чтобы помнить о небольшой совятне в глухом переулке недалеко от ЗАГСа. Дама, которой принадлежала совятня, была ведьмой. Для магглов это был ещё один странный магазинчик с совами. Через несколько минут она вошла внутрь магазина. Зазвенел колокольчик над дверью, и пожилая женщина вышла вышла из задней комнаты. Увидев Гермиону, она улыбнулась: — Давненько тебя не было, дорогая. Как дела в Хогвартсе? — спросила она дружелюбно. — Очень хорошо, спасибо, — сказала Гермиона, записывая короткое сообщение. — Когда я вернусь в сентябре, я обязательно передам профессору МакГонагалл привет от вас. — она подняла глаза и увидела Молли Шеридан, как называли ведьму. — Она была очень довольна вашим травяным чаем в прошлом году. Молли кивнула. — Минерва всегда любила травяные чаи, особенно восточные, — она взяла у Гермионы кусок пергамента и свернула его, потом протянула костлявую руку, с полки в углу слетела большая сова. — Отнеси это Гарри Поттеру. Гермиона смотрела, как сова улетает в послеполуденное небо. Она вздохнула. Разум работал сверхурочно. Сердце колотилось в груди, и девушка закусила губу. Она могла бы осмелиться и спросить Молли Шеридан. Старая ведьма была осведомлена о многих вещах, людях и событиях, связанных с волшебным миром. — Чем ещё я могу помочь тебе, дорогая? — спросила Молли, возвращаясь за прилавок. Гермиона сглотнула. Она понятия не имела, как будет ей объяснять, почему знала это имя и как получила знания. Она посмотрела, как Молли чистит прилавок и решила рискнуть. — Возможно. Вы когда-нибудь слышали об имени Альфард Блэк? Мне кажется, это волшебное имя, но я не уверена. — Я не думаю, что смогу помочь тебе с этим, дорогая. — Молли достала сумку и передал Гермионе. — Передай, пожалуйста, это Минерве, когда вернёшься в Хогвартс. Гермиона кивнула, сумев изобразить улыбку на лице. Она не ожидала найти ответы здесь. — Я пойду. Хорошего дня. — И тебе, передай, пожалуйста, привет Минерве. Гермиона покинула совятню и вернулась домой. Она знала, что сове предстоит ещё много пролететь, но смотрела в небо в ожидании, что птица вернётся. Прошли часы, и родители вернулись с работы. Девушка сдерживала себя, чтобы не рассказать матери о том, что узнала. Время было неподходящим. Она удалилась в свою спальню после восьмичасовых новостей и слушала музыку, одновременно читая школьные учебники. Не было никаких признаков совы. Похоже, Гарри не ответил на письмо.

***

Гермиона не сказала родителям, что едет сюда. Она знала, что начнутся расспросы о приезде в Лондон всего на один день. Она только сказала, что уезжает на один день, чтобы встретится с друзьями из бывшей маггловской школы. Такая ложь. Гермиона не общалась с ними в течение нескольких лет. Гермиона стояла на тротуаре и смотрела на красивые викторианские дома вдоль дороги. Были числа 11 и 13. для маггловского мира число 12 скрывалось. Сначала это вызывало недоумение, но потом все привыкли, и магглы смирились с такой странной мелочью. К номеру 12 Гермиона отчаянно стремилась добраться. Штаб-квартира Ордена Феникса. Когда-то дом принадлежал семье Блэк. Та же семья, что делила фамилию с дедом. Через несколько секунд дом появился, словно из ниоткуда. Гермиона перешла дорогу, поднялась на несколько ступенек и бросилась к входной двери. Дом встретил тишиной. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Гермиона последний раз ступала в этот дом. Он хранил некоторые прекрасные, но такие же ужасные воспоминания. Наверно самым ужасным было то, что вокруг витал призрак Сириуса. Входная дверь вела в длинный коридор, всё ещё слабо освещенный люстрой. Обои отклеивались, сколько бы не пытались сделать дом пригодным для жилья. Портрет матери Сириуса висел в коридоре, правда, надёжно спрятанный за тёмными занавесками. С одной стороны коридора был вход в столовую. Гермиона помнила ту комнату, в которой стоял комод с фамильным фарфором Блэков. В конце коридора раскинулась лестница, ведущая на верхние этажи. — Гермиона? Голос Гарри доносился из столовой. Гермиона прошла туда и увидела, Гарри, прислонившегося спиной к столу. Его лицо просияло. Гермиона улыбнулась и подбежала ближе. Она крепко обнимала его несколько минут, а парень хлопал её по плечу, шепча что-то о кислороде. — Я не была уверена, сможешь ли ты уйти, — сказала Гермиона. Гарри выглядел так словно вырос на три дюйма. Однако выглядел худее, чем до летних каникул. Очевидно, Дурсли все ещё не кормили его должным образом. Вдобавок к стрессу и боли от потери Сириуса, Гарри выглядел нездоровым. — Как ты сюда попал? — Я пойду к Рону сегодня, — ответил Гарри, видимо улизнув из дома от тёти и дяди. Это объясняло наличие чемодана, прислонённого к кухонной столешнице. Зелёные глаза Гарри потемнели за очками. Гермиона видела, как в них мелькала печаль. Гермиона уважала его, поэтому промолчала. Она знала, что Гарри, должно быть, было трудно вернуться в этот дом. Дом, где жил Сириус, где был узником. Дом, который он покинул, чтобы прийти им на помощь в Министерстве. Та самая ночь, в которую его убила его кузина Беллатрикс Лестрейндж. Ночь, когда у Гарри забрали единственного члена семьи. — Почему ты хотела встретиться со мной здесь? — спросил Гарри. — В чём дело? — Ты должен показать мне фамильный гобелен с семейным древом Блэков, — Гермиона ненадолго взглянула на гобелен, когда они останавливались в доме в прошлом году, но так и е удосужилась посмотреть по-настоящему. — Я объясню, когда мы увидим его. На втором этаже было 3 комнаты. Гостиная, спальня и ванна. Та самая спальня, которую Гермиона делила с Джинни во время своего пребывания здесь. Именно в гостиной хранился гобелен Блэков. Первое, что увидела Гермиона были большие окна, выходившие на улицу перед домом. Но затем взгляд скользнул по стене. И она ахнула, впервые увидев генеалогическое древо. — Что мы ищем? — спросил Гарри, стоя прямо у того места, где было выжжено имя Сириуса. Он повернулся, чтобы посмотреть на Гермиону. Пустое место с именем крестного отца отзывалось болью. — Гермиона? Гермиона уже нашла то, что искала. Смесь страха, грусти и лёгкого чувства отвращения. Ещё одна фотография, которая была сожжена. Она сглотнула. — Альфард Блэк. — Дядя Сириуса, — ответил Гарри. — От него отказались и лишили наследства, потому что он отдал Сириусу золото, когда убегал. Альфард Блэк — брат матери Сириуса Вальбурги, а также брат Сигнуса Блэка. А он отец… — Беллатрикс, Андромеды и Нарциссы Блэк, — ответила Гермиона, чувствуя отвращение при упоминании имени Беллатрикс. — Да, я знаю, — она уставилась на имя Альфарда Блэка, а потом медленно повернулась к Гарри лицом. — Он мой дедушка, Гарри. Гарри нахмурился. — Он кто? Гермиона указала на чёрный гобелен. — Альфард Блэк — мой дедушка. — её глаза наполнились слезами. Она указала на самые мрачные имена в истории магии. Её взгляд снова обратился к Беллатрикс Лестрейндж, когда-то Беллатрикс Блэк. Нарциссе Малфой, когда-то Нарциссе Блэк. Регулусу, брату Сириуса. К Сириусу. Последний человек, погибший в борьбе со злом. — Эта же кровь течёт в моих венах, и это делает меня наследницей Блэков.