Кошмары

***

      Начало чертовой пытки. Сначала, как только она потеряла сознание, ничего не происходило, потому что мозг храбро сопротивлялся. Осознавая всю грядущую опасность, внутренняя сила не позволяла организму расслабиться. Шла борьба, где нет победителя. Лишь страх, невиданная боязнь перед неизвестным, на деле не поддерживала мысль о любом виде сна. Новый, неведанный страх, лицезреть вытянутые из памяти худшие воспоминания, тщательно пропитанные ненавистью и жалостью, что по прежнему обитают в отголосках памяти. Или хуже опасение, что кто-то тоже будет за этим наблюдать со стороны. Замечать слабости и находить информацию, куда более приятную, чем у первоначальной задачи.       Мозг долго боролся, чтобы не очутиться в руках жестокого противника. Но природная сила всегда сильней, над терзаемой внутри тревожностью, благодаря чему Стар сладко задремала без задней мысли. И в каком-то плане, именно этого она и хотела. Убедиться в словах паршивца. О горьком напоминание безвыходной ситуации на данный момент. Улицезреть страшную мысль - ЧВЖТ в её голове. Роется в воспоминаниях. Старается пробиться в отсеки, не допускаемые для самой хозяйки головного отдела. Но что-то ему всё мешает. Из-за чего-то Оливия чувствует свои силы и отбивается от паразита, что норовит проникнуть в самое ценное хранилище. Она ощущает, как укрепляет воспоминания бетонной стеной, что сильно выделяются своей тусклостью, так и заявляющие о своей ценности. Существует осознанный сон, в котором ты понимаешь, что находишься в кошмаре и контролируешь происходящее. Однако, происходящее в больном воображение девушки нельзя отнести к одному конкретному роду из снов. Это изощренный кошмар, где ты не можешь видеть, но слышишь, как кто-то копается в твоей голове. Когда ты осознаешь свою память и можешь чувствовать каждое воспоминание желанно красовавшиеся перед вредителем. Нельзя было увидеть цвета, вокруг всё блекло и мрачно, полны пустоты, напоминая первый кошмар с которого все началось. Черные стены, голоса, давление и сопровождаемая боль, становившееся менее выразительной с каждым новым кошмаром. И это всё происходит в кратчайший миг, перед тем, как нежданный гость соизволит поселится в чужом эпизоде из прошлого. Ей снится подростковый возраст, когда она вышла на свою первую работу в МакДональдс. Это был очень странный день, но она его хорошо запомнила, так как после случая с дедом в самую первую рабочую смену, её чуть не посадили в тюрьму. Мама всегда любила рассказывать, как там холодно, грязно и мерзко. И оказаться бы там по вине размазанного бургера на лице того старика…было бы неприятно. Да и по большей части ей угрожали лишь обезьянником, повезло, что даже там не оказалась. Не разучив одно воспоминание, они стали сменять друг друга с бешеной скоростью. Оливия не успевала разобраться какой именно сон ей снится.

***

19:00

Оливия мычала что-то себе под нос и ощущала пристальный взгляд в свою сторону. Хоть у неё и были закрыты глаза, она всё равно знала точно кто так пристально за ней наблюдает. Ботан. И можно не быть гадалкой, а только пожить с очкариком, чтобы быть в курсе, что только этот индивидуум может так тяжело дышать, когда не закапает специальные капли в нос. Она слышит рядом ещё какие-то бормотания, уже больше подходящие Брайну. Немного приоткрыв веки, но всё ещё продолжая летать в тумане, она рассматривала очень нежную форму лица. Пальцы безалаберно стали тянуться к этому изяществу из благих снов, а в голове кружились разные мысли, в основном указывающие на красивое выражение Бота… — Оливия! Столь резкий возглас выбил её из колеи. Она мигом опустила свою руку, не позволив пальцам коснуться драгоценных очков соседа. Голова закружилась, и Оливия стала чувствовать себя хуже обычного. — Чего? — промычала девушка, держась за голову, будто только недавно обо что-то ушиблась. — Ты в порядке? Она осмотрелась вокруг, и без лишних сюрпризов, перед ней стоял Ботаник со своей глупой мордашкой, и Брайн, с нежеланием здесь вообще находиться. Но однако, оба выглядели довольно-таки обескураженными и растерянными. Неужели переживали за неё? Хотелось бы верить. — Погоди, — девушка отмахнулся от вопроса, недоуменно осматривая комнату. — Блядство. — Что тут произошло? Почему ты лежишь на полу без сознания, а Чувака в желтой толстовке нет дома?! — нервно протараторил очкарик. — Через этот холодильник упер, мразь приболотная. Ботан и Брайн удивленно переглянулись. — Значит он ушёл? — переспросил блогер, совсем недоверчивым тоном. — Но он… — Болеет, хочешь сказать? — рявкнула Оливия, но от своего же повышенного тона схватилась снова за голову. Всё трещит и ломится внутри черепной коробки. — Он хотя бы предупредил? В мыслях вновь пронеслись гулкие и мерзкие слова недоразвитого актера вылезшего из холодильника. Как он без угрызения совести рассказывает свой план, как изведать информацию о тайной кассете, используя силу фантастики и собираясь проникать глубоко в память девушки. Кажется чушью, пока данная мозаика единственное объяснение всего безумия происходящего с ней. Она пугается от одной только мысли, что можно разузнать из воспоминаний связанных с тем самым днем. Если о тайной кассете и её содержимом узнают неправильные люди (каким и является Чувак), то блогеру и девушке придется за многое поплатится. — Падла, — буркнула девушка, на секунду задумавшись о причине такого скромного слова. Если только не влияние Ботана на неё не подействовало. — Да что произошло? Врачи приезжали? Его забрали? — Потусторонние силы, — отмахнулась Оливия, строго нахмурившись. Все вокруг улыбнулись, кроме самой девушки. Она то прекрасно понимала, что не шутила. В этом парне определённо бес какой-то сидит, так ещё и в её мозги пробирается! — Если серьезно? — искоса взглянул Брайн. — Блять, — резко поднялась Стар, немного пошатываясь после своего своеобразного обморока. — Я не знаю куда делся этот проклятый, но клянусь, он пожалеет, что вторгся куда не следовало. Недоношенная истеричка! Как появится, то заставлю съесть все доступные этому человечеству препараты изобретенные очкастым. Ботан удивленно вскинул бровь. Значит бедняга и вправду дров нарубил. Ведь такие угрозы поступают от тяжелых косяков самого очкарика, и она серьёзна до мельчайших деталей касаемо этого. У него не так много "изобретений", но многие из них препараты или лекарства за прошедшее время, как он вник во всю эту тему. И основываясь на опыте, очевидно, почему последующие препараты вполне себе питательны и где-то вкусные. Но теперь она лепит эти угрозы не Ботану, а парню, что недавно болел почти при смерти, но после исчез, а она валялась в обмороке, как после нокаута. Брайн ничуть не доволен всей ситуацией. На кухне опрокинуты стулья, стол криво покосился, будто его хотели перевернуть, а холодильник открыт нараспашку. Это ещё вполне нормально в его доме, но увидеть Оливию в обмороке еще не удосуживалось ранее. — Так что же всё-таки произошло? — рассматривал весь бардак Брайн, и тихо спросил будто самого себя. — Ничего необычного, — пожала плечами Оливия, скривившись от боли в спине. Она села на стул, который недавно поднял Брайн, и устало облокотилась на спинку. — Просто захотела поесть. — Ты это сейчас саркастично, или я тебя просто перестал понимать? Брайн продолжал задаваться правильными вопросами, но никто не дал ему должного ответа. Так и остался стоять позади, в тишине, пока Оливия пыталась помассировать самой себе спину. Выглядела картина почти точно также как если бы она пыталась облизать свой локоть. И в отличие от Брайна, только Ботан понимал тяжесть этой проблемы. Он неожиданно вызвался помочь Оливии, неловко подойдя, и приподняв бровки, таким образом спросив разрешение на бесплатный массаж спины. Оливия, сначала растерянно задумавшись, не знала, что и сказать, поэтому просто позволила кивком головы. И услуги Ботана оказалась крайне приятными, как она поняла. Конечно, его движение не были как у альфонса с крутых сериалов, но они были наоборот чуть нежнее, чем необходимо. Плавные, такие мягкие ладошки несильно прощупывали кости и массировали поясницу. Оливия готова была помереть в тот же момент, от обилий стольких эмоций, но она сдерживалась, так как ситуация «дружеская». Верно ведь? — Так ты знаешь куда ушёл Чувак в желтой толстовке? — спросил теперь Ботан, почти мурча ей в уши. Она была готова расплакаться от счастья, но конечно не суждено. — Да, мне тоже интересно, — сложил руки у груди Брайн, выглядя недовольным, что его будто принимают в штыки. — И ты точно знаешь… — Нет, — перебила Оливия, удерживаясь, чтобы не закатить глаза от блаженства в области спины. — Я не знаю где он, но этот идиот точно не там, где полагается. — Как это? — нахмурился Ботан, отстранившись. Конечно, спина уже не болела, но Оливия почувствовала такое разочарование, когда Ботан перестал трогать её. Сразу вспыхнуло былое желание его ударить. Она тяжело вздохнула, и встала со стула, довольная тем, что спина не болит. И вместо того, чтобы спокойно ответить, она приблизилась к Ботану, который стоял и смотрел на неё впритык, как особо озабоченный сумасшедший. Хотя по большей части, именно у него было такое мнение о девушке. Оливия приблизилась слишком близко. Ботан аж не понял всей ситуации сразу, а Брайн ошеломленно уставился на всю картину. Ещё немного и разинул бы рот, но Оливия не смотрела на него. Она упорно смотрела в лицо Ботана, прежде чем вскинуть руку. Все, в особенности Ботаник, ожидали удара или шлепка, но ничего такого не произошло. — Пробрался в твои глупые мозги, — ткнула она пальцем ему в лоб. Ботан скосил глаза и со смущением осматривал девушку перед собой. Его взгляд мог упасть ниже, но он всячески старался держать дистанцию глаз на одном уровне. И сказала она не бред из ерунды таковой. Чувак в Желтой толстовке взаправду проник ко всем в мозги. Насчет Ботана до сих пор стоит вопрос, но Оливия уверена, что он шанса не терял. А Брайн так точно был самым первым на опыте, но только почему-то он не чувствовал того же, что и она. Она не уверена, конечно, но Брайн такой человек, что сразу мигом побежит друзьям рассказывать, если с ним произойдет что-то безумное. Его существование само по себе безумно, а тут на тебе ещё. Так что, определённо, у него не было такого же аффекта, как у девушки. И она уверенна, что виной тому снопсис, препарат, который она испробовала по чистой случайности. Пока Оливия стояла очень близко к Ботану (от чего тот немного покраснел), Брайн выглядел, как последний истукан, не знающий куда податься. Блогер шевелил все извилины мозга, не знал как найти объяснение словам девушки, но его терпение уже было на исходе. Предел есть, теперь пора включать старого, злого Брайна. — Так, — надоело Мапсу и он приблизился к парочке, — как это всё понимать? Я сам недолюбливаю этого психа, но Оливия… ты-то куда! Зря, мы вас оставили вдвоём. Ботан был прав. Ботаник кинул недовольный взгляд на друга. И вправду, чего же имена тут раскидывается! Оливия тоже не осталась в стороне. Она понимает почему Брайн ей не верит (и уверена Ботан тоже), но ей необходимо хоть немного детальней разъяснить ситуацию. Ей самой кажется, что она недоговаривает, поэтому неудивительно, что и они будут смотреть на неё с неким вопросом. — Напомнить, как этот чмошник пробирается к нам в дом? — наклонив голову, начала с козырей девушка. Оливия была уверена, что это поставит разговор в нужное русло. — Да, но… — Через ебанный холодильник, мать вашу! — не удержалась и прокричала Оливия. Она наконец отстранилась от очкарика, и тот был в странном смятении после такого грубого и сразу милого жеста. — А теперь он пробирается к нам в мозги! — Этот придурок сатана, блять! — Теперь ты говоришь, как моя мама, — устало вздохнул Брайн. — О, ну вот и отлично! Зови свою мамашу и пусть изгоняет с дружками экзорцистами эту больную нечисть! Только если бы нечисть была бы буквально больной. Никто не понимал, что хочет сказать Оливия. Она жаждет и хочет адекватно всё рассказать, но не может! Попросту не хватает сил переступить через это безумие, с которым она столкнулась из-за ЧВЖТ. Парень смог прогнать через неё уже чересчур много эмоций, а больше уже не надо! — Оливия, — мягко позвал Ботан, — всё нормально. Я сам об этом много раз говорил. У этого человека есть преимущества, что нет у нормальных людей. Только я пока не нашел разумного объяснения этому. Девушка ощутила спокойствие на сердце, услышав, своего рода, поддержку от этого заучки. Может тогда Брайн поймёт всю ситуации, и перестанет считать её сумасшедшей? — Но… — неожиданно продолжил Ботан, отчего все внутри сжалось, — боюсь, что перемещаться в мозги — это невозможно! Если передвижение через холодильник можно ещё как-то объяснить с помощью передовых технологий, то проникание в сознание возможно лишь в сказках, ну или в фильмах Кристофера Нолана. Ботан пожал плечами, а Оливия на него посмотрела с полным рвением вытащить его чересчур умные мозги и выбросить на ближайшей помойке. Бомжи смогут продать, и получить деньги, тогда хоть какой-то толк будет от этих заучек. А ведь спасибо за секундную надежду и её жестокий разгром в пух и прах! — Как хотите, — буркнула девушка, тяжело опуская веки. — Но я вас предупредила, если этот ненормальный и в ваши воспоминания тоже проникнет. С этими словами, Оливия, гордо подняв голову (а ведь до сих пор болит), рассмотрела двоих своих любимых соседей, и драматично покинула кухню. Она и не рассчитывала, что поверят (потому что сама не верит). Но Ботан, мягко говоря, мог и без своего упорства перекинуть тему опять в науку. Да, чисто логически можно это объяснить, но такие чертовщины способен делать только сам дьявол во плоти! Кем и является этот банановый урод. Она найдет доказательства, разберется во всем это сама, а потом покажет соседям, что была права в своих заключениях. Так и будет.

***

— В воспоминания? — вслед подруги, повторил её замечания, Брайн. — Интересно…что же Чувак в Желтой толстовке мог увидеть в её голове? Как Оливия получает айфоны за пять рублей на рождество? Или как бьёт несчастных детей? Вот бы узнать. — Мы не должны рассуждать в таком смысле, Брайн! — заявил Ботан, посматривая на тот стул, где только недавно сидела Оливия. Ему понравилось делать ей массаж. Даже очень. В тот момент он впервые прочувствовал её тело на себе и понял одно…оно не менее хрупкое, чем его собственное. — И, если уж так… то и Чувак в Желтой толстовке не имеет этого права.

***

Захлопнув дверь, Оливия со всей силы шарахнула стол, от чего тотчас пожалела. Прорычав и ухватившись за ушибленный мизинец, Стар доковыляла до кровати и рывком на неё уселась. Теперь боль мизинца заглушала боль осознания, что произошло совсем недавно. Даже не случай с Ботаном её злил (хотя подмешивал), а тот факт, что кто-то посмел войти в её мысли, мир, построенный бетонными стенами и не дававший туда пройти самой себе! Какой-то самозванец узнал грязные секреты хорошо скрываемые подсознанием. Повезло, что не все… Но это вопрос времени. Скоро он проберется дальше нужного, и узнает то, что Оливия отчаянно желает забыть. — Мда. Оливия признала. Признала, что была неправа. Лекарства Ботаника и вправду творят чудеса. Только если от Ботана такое ожидать можно, то где Чувак в желтой толстовке их достал? Каким образом он может телепортироваться через чертов холодильник? При помощи чего он пробирается ей в голову? И что он потом собирается делать с секретом тайной кассеты? Он собирается рассказать об этом всему миру? Чтобы все узнали, что блогер с миллионами подписчиков скрывает со своей близкой подругой? Нет, она не позволит. Только через её труп. За дверью послышались шорохи. Кто-то будто желал войти, но не мог решиться постучаться. Тук-тук-тук. Всё же решился. — Оливия?.. Этот нервный, приятный и тонкий голосок волновал девушку не в первый раз. Очкастый ничем не отличается от того паразита в желтой толстовке. Точно также умеет проникать в её мысли, путем своего сладкого голоса, который затуманивает разум, не позволяет мыслить более трезво. После его разумных слов всегда хочется что-то в него кинуть, чтобы тот заткнулся хоть раз, ведь постоянно робеть от одного только тона ей не хотелось. Но он всегда находил способы говорить снова и снова. Вновь и вновь…этот до раздражения милый и сладкий голос! Жестоко! Отвратительно! — Ботан, пошёл вон, — достаточно приемлемый ответ. — Но…ты в моей комнате… Недоуменно приподняв бровь, девушка рассмотрела всю комнату. Слепота или глупость, но она так уверенно забежала в спальню, даже не осознав, что берлога принадлежит Ботану. Вокруг чисто, постель заправлена, а все книги стоят на своих местах, как и полагается любому заучке-перфекционисту. И если ещё учитывать, что у Оливии нет своей комнаты, то она ещё более разочарована своей невнимательностью. А ведь столько же всего можно было здесь разузнать, перед тем как Ботан подойдет. — «Похуй, в следующий раз специально так зайду!» — пронеслось в голове. — Оливия, можешь выйти пожалуйста? Мне нужно заниматься, — владелец комнаты явно не хотел, чтобы там на долго оставалась подруга. Настойчивые стуки прервались, когда дверь резко распахнулась. На пороге стояла лохматая девушка, угрожающе склонив голову на бок. В таком положение она не раз представала перед Ботаном, предупреждая, что тому лучше быть осторожнее, но по его смущенному виду, казалось, что его всё устраивало. — Чего тебе? — Мне уроки… — И что дальше? — перебила девушка. — Завтра… — Ну и? — Завтра я получаю… — Херня. Ботан раздраженно вздохнул. Ему не привыкать, однако терпеть такое он никогда не сможет. Он всегда любил давать сдачи в ответ, поругаться, но сегодня у того будто были другие планы. Сильно перетруждаться из-за драк Оливии совсем не хотелось. — Диплом, — быстро сказал Ботан, и продолжил осуждающе смотреть на Оливию. — Диплом? — переспросила Оливия. — Снопсис, — уверенно ответил очкарик, закатив глаза от усталости. Оливия заметила такой неуважительный жест, но совершенно не была взбешена по этому поводу. Её больше пугал другой факт. — Завтра? — с ужасом поинтересовалась девушка. Казалось, что глаз задергался. — Да, вечером, — уже улыбнувшись, добавил Ботан. Его радовало, что подруга не забыла про этот момент. (Хоть и с подсказками.) Завтра… завтра. У Оливии закружилась голова от душераздирающих чувств. Как?! Как завтра он может пойти презентовать свой препарат, которого больше не существует?! Он даже не представляет какой поступок совершила девушка, и до сих пор не в курсе что его снопсис отныне состоит из сплошного йогурта Брайна! Это конец его жалкой репутации! Это конец их…дружбы? — Ясно, — не слишком уверенно улыбнулась Оливия, сдерживая себя от сомнительных эмоций в ответ. — Всё хорошо? — заметил странное состояние подруги Ботан. — Я понимаю… Он как-то робко стал зачем-то подбадривать Оливию, произносить свою душераздирающую речь, которая не имеет никакого смысла, и совершенно не близка к проблеме с которой она столкнулась. Видимо Ботаник не правильно понял, и решил, что у Оливии проблемы со сном. Весь его чудный монолог зашел в тупик, и он решил пересказать свойства Снопсиса. Уж упаси господь, посоветовать его ещё вздумал. — У Снопсиса важная составляющая в… Оливия, которая не могла отойти от шокирующих новостей, нежданно заметила очень странную деталь возле лица Ботана. Чуть ниже, она бы сказала. Голос очкарика резко стал приглушенной, и его монотонная речь стала менее отталкивающей, потому что девушка её больше не слышала. Однако…она всё видела. И зрелище, что предстало перед ней казалось сроду пытки, но в другом смысле. Смотреть на лицо своего друга — это привычное дело. Казалось, что с момента их знакомства она только этим и занималась. Но совершенно непривычно, когда оно не такое… не такое, каким оно должно было быть. И снова что-то выбивалось, и мозолило глаза девушки. Очередной синяк. Теперь возле шеи. — «Стас» — пронеслось в голове. Воротник рубашки сильно приподнят, по-видимому, Ботан попытался скрыть этот нелепый признак своей слабости (а может храбрости?). Оливия узнает его из тысячи. Стольким его понаделала, да и сама получала не раз за всю жизнь. Классический правый боковой — самый лаконичный вариант, чтобы оставить жертву с таким синяком. Мать всегда говорила, что это: — «Лучше водки усыпляет». И зная с какой помаркой он ходит, тот продолжает выглядеть так, будто это привычное для него дело? Стоит и продолжает нести свою антинаучную пургу, видимо совсем позабыв поправить рубашку. И Оливия тоже не знала, что делать в этой ситуации. Проявив в очередной раз внимание к этому, тот может ненароком задуматься о причине скрупулёзного изучения его синяков. Вдруг сделает неправильные выводы? Ей они разве нужны? — …поэтому…завтра…я предлагаю…сходить в к-кино, если ты, конечно, возможно, х-хочешь… Брайна позовем, если хочешь, конечно. — после затянутой реплики он ожидал чего угодно, но посмотрев на её внезапный угрюмый взгляд сосредоточенный чуть ниже лица, Ботан понял причину этой таинственной тишины. По коже пробежал холодок. — Оливия? В её голове пронеслись мысли об убийстве Стаса. О пытках, которыми она может его наградить. Столько желаний возникло в одну секунду, в особенности о его бесчисленных синяках на шеи, и по всему телу. Чтобы он прочувствовала какого это. Чтобы он сам скрывал от всех этот позор. Но где? Где найти этого ублюдка? Через контакты Ботана она вряд ли сможет вычислить, где он живет, а о его прогулках она совершенно не в курсе. Только если следить за очкариком, быть его нянькой, и телохранителем в одно время. Но она хочет вывести на бой того храбреца, который решил отыграться на слабых. Осматривая этот синеватый синяк, Оливия презрительно качала головой, представляя какой страх испытывал Ботаник. Будто делала выводы о своём случае тоже. Но заметив, как Ботан резко поменялся в лице, и давно перестал говорить о своей ерунде, Оливия сама замерла от испуга. Теперь, к сожалению, Ботан будет стараться постоянно скрываться от неё. Браво! Приподняв воротник, и тем самым скрыв свой «немаловажный», как он считает, синяк, Ботан устало взглянул на подругу. Искра в его глазах пропала. Он снова чувствовал себя униженным в глазах девушки. Теперь только не от её рук — что было хуже всего… — Кхм… — привлек он внимание девушки. — Могу пройти? Оливия пропустила. Ни слова не сказав. Настроения что-то выяснять не было, да и ситуация такая, что и выяснять ничего не надо. Синяк оставлен со всей глупой ненавистью, что точно не было у Оливии, когда она била Ботана. Да таких глубоких синяков она в жизни не оставляла на нежном тельце этого недоучки. Парень быстро и молча пробрался к себе, перескочив Оливию. Девушка тоже отошла в стороны, перешагнув порог, и оказавшись в коридоре, в том же месте, где стоял до этого счастливый Ботан. — У тебя всё нормально? — Я в порядке, — он стоял к ней спиной, и не обернувшись добавил: — Оливия. И на этом тихонько закрыл дверцу.

***

Она никогда не задумывалась, что проблемы существуют у всех. Они разные, по своему оригинальные, но одинаково жестокие, потому что заставляют чувствовать человека крайне негативно. Причина проблем разная, но исхода два: либо человек ныряет и тонет в ней, либо человек выныривает и справляется с бурным течением. Сейчас Ботан на пороге большей беды. Социум его не принимает. Отказывается признавать его равным к другим людям. Оставляет порезы и шрамы. Хотя и об Оливии не скажешь обратного. Для неё социум стоит на первом месте. Она в нём заправляла. Была лидером. Но даже так, всё рано синяки и вечные шрамы на ней тоже есть. Их можно всегда приписать к героическим дракам и сражениям, но кто знает истины? А Брайн? — «Да этот придурок только по своим йогуртам сохнет» Вполне может быть, ведь та коробка с жидкостью оказалась не такой, какой её представляла Оливия. Но что скрывается за этим отчаянным желанием йогуртов? И вот, она убедилась, что у всех есть свои скелеты в шкафах. Каждый скрывает свою проблему, которая в конце концов оставляет непоправимые ушибы и синяки.

***

21:00

Время скоротечно, за ним не угнаться. Иногда Оливия этому радовалась, но сейчас время самое главное предзнаменование грядущей беды. Ведь чем скорее время бежит, тем быстрее надвигается ночь. Девушка спать в такое время не ложилась, и придерживалась мнения, что так рано ложатся только тупые Ботаники. Сейчас же — она бы всё отдала, чтобы поспать. Не просто лечь и уснуть, а насладиться сном! Приятно лечь на подушку и… — Уснуть. Оливия лежала на боку, уткнувшись в спинку дивана. Глаза были открыты, намертво боясь шевельнуться, и не дай боже, закрыться. Она мигом уснет, если хоть немного опустит веки. Голова гудела от боли, по большей части от недосыпания, а шея уже давно затекла. Но она продолжала лежать в таком положений, совсем не обращая внимания на мигрень. Уж куда было бы больнее снова вспоминать свою прошлую жизнь, чем на привычную боль. — «Так и будешь лежать всю ночь? Боясь что-то увидеть во сне? В обычном…» — «Это не обычный. сон. Мне нужен психолог. Хотя, если вспомнить нашего школьного психа, то лучше обойтись без него» Оливия не могла принять решение. Она боялась заснуть, что было бы горем для неё до всей этой истории с ЧВЖТ. Сейчас это единственный шанс не столкнуться со своим прошлым, так ещё позволить Чуваку с больной головой просмотреть их вместе с ней. Доверять такие сокровенный тайны она никому никогда не смоет. И уж тем более не этому психу. Повезло, что хотя бы Снопсис этого ботаника помогает ей сопротивляться с этим паразитом…но из-за него она заморачивается и видит, что происходит у неё в голове. Лучше бы она не знала, что внутри её мыслей таскается Чвжт с поискам воспоминания о тайной кассете. Кошмарно смешно будет, если он все-таки найдет то, что ищет. Тогда никому не сдобровать. Пока она полусонно размышляла, за дверью послышались шаги. Опять тихие. Она упростила свою позу и наконец её шея повернулась в сторону света, исходившего с первого этажа. Кто-то не спит. Брайн? Но он вроде час назад ушел, сказал, что вернется только завтра с утра. Тогда только Ботан остается, либо ЧВЖТ. Над вторым ей бы хотелось попрактиковать новые приемы дзюдо, что выучила по ролику из ютюба. Должно быть болезненно, она очень надеялась. Так как ей все равно делать было нечего, Оливия, лениво поднявшись с дивана, решила настигнуть бродячего дружка. Она поднялась со своей кровати, преодолевая путь к лестнице, где на кухне ярко горел свет от лампы. Но почти спустившись до конца и немного поглядев на ситуацию, ей стало как-то не по себе. Даже тот факт, что Ботан сейчас стоит в пижаме её не позабавил. Её удивили книги, которые лежали стопками на кухонном столе. Пробирки, которые хоть и были пустыми, но придавали вид занятости этого молодого человека. И пару банок энергетиков, но было ощущение, что он их не пил, а будто экспериментировал с ними. Ботан не сидел за столом, а был около плиты, поэтому девушку он не заметил. Там он поставил кипятиться чайник, а сам стоял, оперившись руками об кухонную тумбу. Он смотрел на висячие ножи и вилки, а сам, по-видимому, о чём-то размышлял. В этот миг он отпрянул от тумбы и медленно направился к холодильнику. У Оливии в этот же момент вспотели ладони, и ей казалось, что она скоро сквозь землю провалится, с такими то секретами жить. Ботан открыл самую нижнюю часть холодильника, что неудивительно. Там, переливаясь со светом, лежала коробочка из-под ненастоящего «Снопсиса», которая должна уже завтра предстать перед докторами и профессорами его любимой науки. Они с нетерпением готовы увидеть его проект, но будут определённо удивлены этим открытием — йогурты Брайна самая неразгаданная вещь со времен юрского периода. Однако, отшучиваясь, она боялась признать, что от одного только вида этой несчастной коробки, всё её тело становилось ватным и потным. По многим причинам. Но Ботан, на удивление брюнетки, не взял своё изобретение из морозилки. Более того, он даже не взглянул на эту мерцающую коробку, а лишь утомленно вздохнул. Бледная рука потянулась за чем-то в глубине этого пристанища и вытащила пакет. На его обратной стороне, огромными буквами написано: «Лед» Он вцепился в маленький пакет крепко, придерживая возле лица. Следом он начал массировать круговыми движениями рукой ухо, после чего дошёл до изувеченной шеи. Но вид, что открылся на данный момент, совсем не такой, каким являлся до этого. Почти от ушей до предплечий — все в ссадинах и побоях. А та глупая часть, которая была заметна, теперь просто переливалась со всеми ушибами, оставленными не только Стасом, но и ею самой. Это была каша из ненависти. Ботан, поправив очки, и продолжая прижимать к себе лед, закрыл морозилку и вернулся обратно. Чайник вскипел и начал пищать. Но Оливия точно помнит, что чай у них закончился. Парень, криво продолжая держать холодный пакет, залез на верхнюю полку и достал оттуда банку кофеина. Она почти закончилась, но Ботан не унывал: выскребал последние горстки и залил кипятком. Не подлив молока, и поправив короткую пижаму, он направился уже и к столу, где его ждала она — наука. Его причина горя и утех. Сел, вновь поправил очки, и всё внимание теперь в учебнике «Фармакология». Оливия увидела легкий пар из кружки, и уставилась на хмурое лицо, которое она всем сердцем не понимала. Теперь на её лице проползла нелепая, но отнюдь не простая улыбка. Она уважала этого человека.

***

Ложиться в постель теперь было труднее всего. Походы на кухню стали невыносимы, и Оливия чётко решила, что больше туда не пойдёт; По крайне мере пока не захочет поесть. Желудок забурчал, а голова затрещала, обеспечивая неприятные ощущения и возню на диване. Досадно проклиная науку и при этом восхваляя Ботана, Оливия совсем не заметила, как легла боком, закрыла свои веки и выровняла дыхание. Вскоре это всё перешло во храп, а весь гнев уже сошёл с лица, перейдя в безмятежное выражение спящего. Кроме резких подергиваний, она спокойно лежала, и мирно ожидала своей части трагедии…

***

(Я в твоей голове)

Этот вечер был необычным. Новогодняя пара была ближе некуда. Люди уходили с работы держа в руках корзины подарков, а дети возвращались со школы, радостно припевая новогодние песни. Машины громко разъезжались по трассе, каждый постарался бить в руль громче других, но не получалась. Там же видно и грузовик с Кока-Колой, где пухлый старичок с кличкой «Санта» радостно пьет запретный напиток, и с гордостью созывает каждую семью купить его чудо продукт для чудного праздника. Вокруг увешаны гирлянды, ёлки наряжены в красивейшие костюмы, что любая дамочка позавидует, а снег был скрипучим и рыхлым, как и подобает для идеальных снежков. Обычный зимний вечер — кого-то радовал, а кого-то и досаждал. Одиннадцатилетняя девочка, одетая по не самой последней моде, можно так сказать почти разодетая (куртка уж совсем старая), с фингалом у глаза, а также с разбитой недавно губой, выглядела устрашающе неправильно для такой обстановки. Её вид бывало отпугивал прохожих, так как всем казалось, что Гринч решил в этот раз переодеться в маленькую девчонку. Да она и не была против, сама лично любила этого персонажа. И цель у них сегодня похожая. Оливия теперь в курсе. Теперь она знает, что это не просто кошмар, а самое настоящее её воспоминание, которое она так старательно пыталась скрыть от самой себя. Именно этот эпизод из прошлого казался самым размытым. Она плохо помнит, что конкретно здесь произошло, и зачем ЧВЖТ смотрит именно это воспоминание. Маловероятно, что это связанно как-то с тайной кассетой. Хотя вполне может быть, что он ожидает увидеть здесь Брайна. Ведь он тоже автор. Но она знает, что Брайна здесь нет. — «Блять» Теперь перед ней предстал образ той мелкой заразы, какой она была в 12 лет. Никто не знает насколько долго это продлится, но она молится, чтобы этот паразит (в лице ЧВЖТ) поскорее перешёл к чему-то другому. Уж слишком неприятное воспоминание. Особенно с учетом того, что с новым годом у неё нет на памяти приятных ностальгических моментов. И вот, маленькая Оливия наблюдает за белыми снежинками, которые крутятся вокруг да около, и не могут найти себе место. Девочка глубокого вздохнула, немного подустав смотреть в одну точку, где красиво был украшен забор гирляндами. Или может её беспокоило больше то, что находится за забором? Сквозь не толстые клетки была видна мирно идущая семья, обратно домой, в тепло и уют, где последние несколько дней до нового года будут в приятном ожидание праздника. Оливия, не осознавая причину, отчасти завидовала этим людям. Что-то у них было то, что ей казалось странно непривычным. И ей очень хотелось этого. — Эй! Ребенок мгновенно оглянулся, вполне указывая на выработанный рефлекс за свои недолгие годы. Однако немного обработав информацию, она поняла, что голос уж слишком хорошо знакомый, и как раз таки его она так долго ждала. — Оливка, он наконец вышел со школы. Сейчас должен по этому пути пойти. Светловолосый мальчик подбежал быстрее остальных пятерых парней, чтобы доложить важные новости. Он был так рад, что казалось будто он смог раскрыть загадку вселенной, а не просто доложить банальную информацию о графике того болвана. — А че он так рано? — задумчиво приподняла бровь Оливия. — Зуб даю, что вышел, — за спиной показались силуэты остальных пятерых их дружков. — Пацаны не видели, жаль, они следили за другими частями выхода, но на заднем я его видел, прям честно! Девочка подошла вплотную к парню, и ткнула пальцем в куртку блондинчику. — Если ты ошибся я самолично его выбью. Мальчик спохватился, еле держась на ногах. Он боялся сделать неверное движение, дабы не разозлить безбашенную девчонку. Если уж она так говорит, то крайне серьезна. — Это правда, — донесся ровный и грубый голос. Кто-то из их шайки, но его уже давно после того момента нет в группе. — Я тоже видел. Оливия, косо взглянув на белобрысого мальчика, с противным выражением лица, была довольна этим подтверждением, потому что блондину она не доверяла. По многим причинам. Как и по сей момент. — Схватим на пол пути, когда рядом проходить будет, — выразив полное равнодушие, отошла девочка в сторону, высматривая путь по которому кое-кто должен пройти. — Быстрее было бы, если мы уже пойдем за ним, — не унимался блондин. Оливия тяжело вздохнула. — Поспешишь — людей насмешишь. Помнишь? Твоя мама так говорит, — саркастично ухмыльнулась девчонка. (У Блондина умерла мать). Мальчик нахмурился, но ничего не ответил. Все в группе знали, что Оливия его недолюбливает. По крайней мере, он сам так думает, не осознавая, что почти вся компания не выносит его присутствия. Все знали его родителей, которые души не чают в своём масеньком сыночке, и кормят его с золотой ложки. Они дарят ему лучшие подарки (с которыми он не сильно любит делиться в компании), проводят с ним все праздники, и дни рождения у него всегда самые лучшие. Но знали бы родаки блондина, что их ангелок связался с самой неблагоприятной компанией. С самыми «мерзкими» детьми, как считала классная руководительница Оливии. И вот как раз таки этой компашкой девочкой и заправляла. Все самые жестокие подколы, издевательства или воровство было под её «предводительством». Оливка. Гроза всех фриков и недоучек. И она взяла в группу блондина только по причине его полезных связей. И ей нравилась одна черта в этом парнише, из-за которой она терпит его существование. Он как никто другой — боялся её больше всех на свете… На вид исхудалую, больную девочку, но со взглядом львицы, что руководит целым прайдом в его глазах. Её привлекал страх в этих поросячьих глазах. Было любопытно наблюдать, что тебя и вправду кто-то боится. — У него есть с собой что-нибудь? — поинтересовалась та самая львица, уже не смотря на пришедших обратно парней. — «Проснись уже, хватит» — Да. У этого придурка с собой только сраные чипсы. Про остальное не знаем. Ребята до сих пор были неуверенные в правильности этого плана. По их лицам было видно, что риск за такую плату будет крайне смешон. Хотя они с удовольствием готовы выпустить пар на человеке, которого хотят «припугнуть». Однако, есть ли в этом смысл? — Чипсы? — пренебрежительно переспросила она, как будто только недавно не ела их возле какой-то заправки. — Ещё что-то есть? — Отомстим зато, а ещё покушаем. Ты разве чипсоны не любишь? — Я люблю мстить во благо себе, а не ради случая, — спокойно ответила девочка. «Да заткнулась бы ты» — Мы обязательно его уроем, но пачка картофелей слишком невыгодно, — закончила она, осмотрев всю группу, замечая их мимолетное согласие. Неожиданно для всех, вперед вышел худой паренек, который по виду выглядит здесь младше всех. Оливия с ужасом понимает кто это. — В левом кармане у него тысяча рублей, которые мама в столовку дала, — с невозмутимым лицом, серьёзно доложил мальчик. — Он их не потратил, потому что копит на новую видеоигру. А в рюкзаке, в глубоком кармане, новый телефон. Все посмотрели на него ошарашенно, а Оливия глядит на него через отрезки памяти совсем без удивления. Этого парня она очень хорошо знает. Никто на тот момент ещё не знал, что он учился в одном классе с их жертвой. Был одноклассником, а под прикрытием его «лучшим другом». Лицемерная сволочь. Боялся стать их жертвой когда-то, поэтому подставлял всех вокруг. Но эффект он всегда умел производить. «Это же он утром вышел и сказал мне уходить. Ничуть не изменился каштановый» — Че раньше-то не сказал? — расцвела Оливия, чуть не подскочив на месте от волнения. — Другое дело тогда. Парни, тогда я думаю сегодня будет не скучно. Все дружно улыбнулись, в ожидание очередного веселья, а быть точнее помешательства над ещё одним жалким существом, что стало жертвой Оливии. — А кажется я его вижу, — забормотала девчонка, указывая пальцем прямо вперед. — Я тоже, — спохватился рядом брюнет, который по памяти Оливии в её группе был самым сильным и борзым (после неё, конечно). Оливия с ужасом понимает, что происходит. Она знает, что будет дальше. Этот осадок с ней остался до сего момента, и она бы многим пожертвовала, чтобы забыть об этом. Но нет, ЧВЖТ решил усугубить дело. — «Проснись» Она видит недалеко тонкую и хрупкую фигуру маленького мальчика. Они все ровесники, но вся группа той Оливии выглядела куда старше нормальной ребятни. Вся компашка присела в ожидание, очень скрытно, чтобы мальчик их не заметил. Ребёнок, которого они сделали своей будущей жертвой, был очень прилично одет, носил очки, и самое главное считался самым законопослушным гражданином, что мир когда-либо видал. И именно это могло быть причиной всех издевательств. «Он слепой? Не видит, что мы тут?» Не видел. И не увидит, как ему подставят подножку. Не поймет, что не удержится на ногах и громко повалится на промерзший асфальт, больно ударившись головой. И вот послышался столь знакомый звук, что внутри все заново похолодело. Треск разбитых очков. Как громкое напоминание о грехах, которых трудно забыть, и простить самой себе. Как звук жестокой реальности, где в истории она играет не самую верную роль. Разбитые очки — как напоминание о своей жалкой слабости. О человеке, который изменил её внутренний мир. — Эй, очкастый! »…Ботан» — Упс, кажется, что-то упало! — засмеялась кучка жестоких беспризорников. Они с полной ненавистью пнули очки к Оливии, как простой камень лежащий на дороге, и девочка без промедления разломала окуляры ногой. Мальчик, которому на вид не дашь его истинный возраст (он выглядел на все девять лет), попятился назад на четвереньках, с очень жалкой попыткой избежать побоев. Безуспешный рывок привел его к блондину, который схватил того за шиворот, и потащил в безлюдное место, где никто не сможет за него заступиться. Грубо пихнув его в сторону фонаря, они с большим удовольствием наблюдали за его тяжелым дыханием. Они ещё не успели ему навредить, но от страха мальчик дрожал, и бабушкин шарф на шее мешал спокойно сбалансировать свое дыхание. Мальчик тяжело вскрикнул, когда кто-то из группы резко ударил его ногой в ребра. Съежившись от боли, и шепча о помилование, он вскинул руку вперед, в качестве просьбы остановиться. — Н-не…надо! — Вчера думать надо было, чмошник уродливый, — подошла к нему девочка, и с особой жестокостью вновь пнула в живот. Мальчик заплакал. Вся группа напряглась, боясь, что кто-то услышит детский плачь и прибежит на помощь. Тогда им всем несдобровать. Но Оливия быстро решила ситуацию, присев возле него и заткнув, прижав свою холодную ладонь к его рту. Не сказать, что она горела этим желанием, но выхода не оставалось. Этот человек опять-таки не оставил ей выбора. — П-простите! Я н-не хотел! — даже сквозь руку всё было отчетливо слышно. — П-пластите, пластите, — передразнивала его она, и вновь замахнулась ногой. Тот, ожидав удара, вновь принял зажатое положение, но ничего последовало. — Выворачивай карманы, ябеда прыщавая! — скомандовала она, угрожающе замахнувшись. Нога вполне обещает прилететь точно по адресу. — С-сейчас… Он дрожащими руками быстро раскрыл свою куртку, залез в свой помятый пиджак, и вытащил оттуда горстки какой-то булочки и пару монет. С сожалением протянув руку с имеющимся содержимым, Оливия всё-таки пнула его, но с особой жестокостью в руку. Неужели настолько всё было плохо? — Из левого кармана доставай! Осознав, что именно хотят получить хулиганы, мальчик ещё больше залился слезами. — Н-но… это…р-репетитору… — Парни, он, кажется, не понимает, — вздохнув, ухмыльнулась девочка, — Давайте доходчиво ему объясним? Ребята как будто ждали этого предложения всю жизнь. Как звери они окружили свою добычу и стали терзать. Мальчик истошно кричал и просил о помощи, но сейчас вряд ли кто сунется в это богом забытое место. Кровь струйкой текла из носа, а губа разбита. Руки, ноги, спина и живот… от них не осталось живого места (по меркам того на что они были способны). Не дождавшись, когда он отдаст их заветные деньги, они сами сняли с него пиджак и достали оттуда своё сокровище. Один из парней (Блондин) сорвал с запястья жертвы часы, а другие покопавшись в рюкзаке достали чипсы и новенький телефон. — Хей, придурок, не подскажешь время? — прокручивая в руке находку, спросил он, по издевательски рассматривая украденное. — А, не можешь? 18:00! Видно, мамка тебя заждалась, раз так рано со школы сбежал. Трус. Спустя время, когда мальчик безмолвно лежал, стараясь не шевелиться, чтобы его снова не тронули, ребята посчитали, что сегодняшний отлов был неплох. По их мнению, они были даже более довольны, разделив деньги поровну, и опустошив пачку Принглс без колебаний. Только девочка, что и задумала всё случившееся, была не в восторге от итогов. Ей казалось, что она получит удовольствие, как и раньше, но в этот раз получилось куда жестче, чем в прошлые разы, но она не чувствует себя лучше от этого. Возможно, эффект не сработал, потому что жертва была слишком слаба. Не могла отбиваться. Или потому что впервые появилась разумная причина по которой она обрушила свой гнев на него? Никто не видел этого на лице девочки, но Оливия всё понимает. — Сырный вкус отвратителен, - бросил Блондин рецензию на съеденную пачку чипсов, — Теперь живот крутит из-за них. Фух, мда, наверное, уже пора. К тому же, мама приготовила пирог, не могу опоздать. — А помнится, что ты че-то там говорил про хорошеньких мальчиков, нет? — в ответ рассмеялся каштановый. — А сейчас сам бежишь по зову мамки. — У меня слишком мало времени, чтобы отвечать такому придурку как ты, — отмахнулся парень, повернувшись ко всем спиной, — а так, до завтра! Все остальные проигнорировали уход Блондина, рассчитывая, что времени итак полно. Но как оказалось, не всегда осознаешь потерю времени. — Боже, ребят, батя сейчас должен вернуться с работы! — неожиданно вскочил ещё один член группы, — Нужно бежать, но спасибо за день, Оливия. — Мне тоже пора, — буркнул кто-то в поддержку, и цепочка ушедших последовала друг за другом. Девочка пожимала всем руки, и неискренне улыбавшись, попрощалась со всеми дружками. Она похоже единственная кто не собирался идти домой. И все прекрасно знали причину, но кто мог помочь? Нет времени пытаться исправить ситуацию. Уже давно поздно. Она осталась одна. Никого вокруг нет. От неприятного чувства, Оливия пнула сугроб, и взглянула в сторону какого-то дома. В одном окошке, где ярче всего сверкал свет от люстры, была видна милая семья, что собиралась ужинать. В бокалах у родителей был яблочный сок, даже не алкоголь, а дети радостно о чем-то рассказывали. Сплошная идиллия! — Мм… Девочка повернулась на звук позади неё. Возле фонарного столба по прежнему лежал тот очкарик. Он ничего не видел, без очков мало что увидишь, да и рядом никого, кто мог бы помочь пареньку встать на ноги и отправить дома. Слепым он не сможет выбраться отсюда, или натолкнется на бездомных, что могут сделать из него хороший шашлык. Денег нет, телефон, по которому определённо десяток раз звонит мама, тоже украли. Вот она! Суровая реальность! Не ваши фантазии в окне чужого дома! Вот истинные чувства Оливии каждый божий день, но никому также нет до этого дела. Жестоко, но почему-то жизнь не всегда справедлива абсолютно ко всем. — Тут к-кто…нибудь…есть? Девушка промолчала. Она хотела, чтобы он почувствовал себя брошенным. Одним на улице. Возможно, хочет, чтобы он осознал свою ошибку, и...поплатился. Прочувствовал ту же горечь, боль, неудачу, которую он заслужил. Но за что? — Я…я… всё ещё вижу тебя! — неожиданно вскрикнул мальчик. — Ты т-там стоишь! — Боже, — вздохнула Оливия, разочарованно осознавая, что он не полностью слепой. — Лучше бы молчал. — Телефон…пожалуйста…дай телефон, — нервно, с разбитым голосом, попросил мальчик. — Я должен позвонить маме. Тишина. Ответа не последовало. Тихий ветер промчался, неприятно ударив в лицо. Оливия окинула взгляд на мальчика, пытаясь сдерживать бушующие внутри эмоции. Она боялась показать слабость. Да и что она может сделать? Отдать ему телефон? Этот малец совсем не думает о том, что его кнопочная мобила будет важнее для Оливии. С его помощью она сможет держать связь с пацанами, а потом, в случае чего, продать его своим знакомым. Однако, к глубочайшему сожалению, он этого не понимает. — Она п-переживает, — вскрикнул мальчик, повалившись снова на снег. Он не мог встать. Оливия видела с какими усилиями он может только подняться, а ходить через ощущения семи кругов ада. — Вчера ты доложил училке, что я украла твою тетрадь с ответами. — Она взглянула на измученного с каким-то ожиданием…понять? — Ты хоть знаешь, что потом эта тварь сделала? Теперь повисла тишина с обоих сторон. Никто не мог сказать точно, о чем думал малец, но казалось, что он решил выслушать. — Твоя тетрадь всё равно не помогла. Контрольную я провалила, а от училки прилетел звоночек моей… Она взглянула в сторону того дома, где по прежнему сидит семья за ужином. Ей казалось, что договаривать было не самым правильным решением на данный момент. Какое есть дело этому очкастому о том, что было потом? О её личной жизни? Ему нужна лишь мобила, чтобы пожаловаться своим родакам и снова подставить Оливию. В этом вся сущность фриков! Они жалуются, ноют, не ценят свои возможности! Странные, уродливые, но так ещё имеют право жаловаться на этот мир! Хватит! — Неважно, — она снова вздохнула, и вытащила из дырявого кармана тот самый потрепанный телефон. — Позвони, если не хочешь умереть здесь. Она бросила мобилу на сугроб рядом с мальчиком. С радостью до мозга костей, он нервно расщупав весь снежный асфальт, наконец дотянулся до своего телефона. Хоть тот и был мокрым, и пальцы рук дрожали, толи от холода, либо от ужаса, он всё так набрал номер матери, и наплакался вдоволь. Она пообещала, что скоро вернется за ним. Согреет…укутает в своих объятиях. Оливии даже стало тошно от таких новостей. Не собираясь ожидать, когда очкастый перезвонит всем своим дорогим близким, она выхватила обратно предмет, спрятав его в карман. Мальчик даже не боролся. Он просто был благодарен. И сам не знает за что. Но теперь законным владельцем его телефона была Оливия. В качестве штрафа за совершенный поступок. Она обернулась от жалкого зрелища, зашагав в сторону парка. Ей ещё предстояло погулять немного. Не хотелось обратно домой. Но кого это волнует? - «Ботан…» Было всё равно на продолжение. Куда мелкая Оливия пошла? Ей было не до этого. Она думала о нём. Может это был он? К счастью, иль нет, но мальчуган не тот, за кого она так переживала. — «Не Ботан»

***

      У этого паразита не получилось пробраться в другие воспоминания сегодня. Но он слишком долго искал что-то именно в этом воспоминание. Может он тоже думал, что это первое знакомство с Ботаником? Нет, ошибся, а дальше пролезть не успел, Оливия проснулась. Вокруг вновь гостиная, диван, а ощущения до сих пор как во сне. Границы между реальностью и сновидением стерты, и теперь трудно различить что же на самом деле. Отныне просыпаться кричащей не хочется. Теперь она очнулась просто резко открыв глаза, уткнувшись взглядом в спинку дивана. Казалось, будто она заново ожила. Этот чертов снопсис помогает ей справиться с Чуваком в желтой толстовке, но теперь однако мешает ей нормально жить дальше. Как она теперь собирается ложиться спать?! Теперь до конца жизни ей пытаться сохранить этот секрет? Почему Брайн не переживает тех же испытаний, что и она? Неужели он сам забыл, что там происходит, раз ЧВЖТ не нашел разумным попытаться проникнуть к нему в голову. Она сильно вспотела. Единственная рубашка, на все века и года, вновь приклеилась к спине, и отчетливо нуждалась в хорошей стирке. Диван тоже не ушёл далеко. Весь мокрый, как и сама девушка. Оливия вновь видела себя. Маленькую копию, но в этот раз не замерзающую в дождливый денек. Предновогодний вечерок, с друзьями… Но ситуация совершенно не уступает прошлым воспоминаниям. По детской глупости чуть не убив человека. Всё вспомнилось. Каждая строчка в сознании. Неужели её мозг и вправду всё запомнил? Это ведь… невозможно? — Оливия? Девушка подпрыгнула на месте и резко обернулась. Она боялась увидеть кого-то, кого видеть не хотелось, но там стоял Ботан. Её Ботан. Живой и невредимый, по крайне мере, если не считать ушибов на шеи. — Всё хорошо? — он потянулся рукой к выключателю, собираясь включить свет, но Оливия знает, что выглядит не столь подобающе, чтобы осветить её прекрасную. — Не надо. Он резко затормозил, сразу поняв о чем речь. Свет он решил не включать, немного сделав шаги назад. У обоих глаза успели привыкнуть к темноте, так что и без света было замечательно видно у двоих взволнованные лица. Один не спит всю ночь, чтобы получить свой чертов диплом, а другая спит, но страдает по этому поводу. Всё же, совершенно разные вещи, но опять-таки что-то объединяет. Как и они сами, так и проблемы, очень разные по сути, но фактически можно считать равносильными. — Ты хорошо себя чувствуешь? — поинтересовался Ботаник. — «Почему спрашиваешь?» — хочет спросить она. Узнать, что именно привело его к этому странному дивану на втором этаже, по среди глубокой ночи, когда Брайна нет дома. Он продолжал стоять, выискивая в темноте ответ на самый простой вопрос в мире. — А что могло произойти? — протараторила девушка, поправляя вспотевшую рубашку. — Что могло? — удивился Ботан. — Ты будто с кем-то ругалась, тебя снизу прекрасно слышно было. — Ругалась, потому что один безмозглый идиот не дает мне спать, когда учит свои дурацкие энциклопедии по ночам. Нормальные люди спать ложатся, а не хуйней маяться! — Это трудно понять, — вздохнул Ботан, свыкаясь с таким ответом. — Но я постараюсь не тревожить тебя светом. Буду под лампой в своей комнате тогда. Он никогда не изменится. Оливия не любила это признавать, но она обожала чуткость Ботана и его способность подстроить под её желания. От страха перед ней? Вот эта мысль терзала неприятно, нежели хорошо. — Фуф, Ботан, Ботан, Бота-ан… какой же ты… Ботан! — она закатила глаза. — Занимайся где хочешь! Я звуки во сне, наверное, издавала. Ты тут-то причем? — Тебе может кошмар приснился, — улыбнулся парень. — Тогда это в порядке вещей, Оливия. Я точно знаю, что говорю. — Только не предлагай мне своих лекарств, очкастый, — от последнего слова её вдруг затошнило. — Как скажешь, — прозевал он, уже довольно-таки сильно устав, — но если хочешь поговорить об этом… — Сколько время? — перебила она, не желая развивать эту тему дальше. — Время? — вскинул бровь Ботаник. — Время уже достаточно позднее. Я точно не знаю, но где-то часов два ночи. — Два часа ночи?! — Такое бывает, Оливия, — сказал Ботан, немного покачиваясь на месте. — Раз уж бывает, то просьба, чтобы ты свалил с моей спа…тьфу…комнаты-коридора. Если это вообще можно так назвать! Она поджала под себя одеяло, и очень хотела остаться одной, в своих раздумьях. Ботаник стоял немного задумавшись, а после спокойно сказал: — Спокойно ночи тогда… Он не стал вдаваться в подробности плохого настроения девушки, поэтому тихонько обернулся, пошагал в сторону кухни, и выключил обещанный свет. Оливия заметила, что возвращавшись обратно в свою комнату, он держал свои пробирки, учебники и банки из-под энергетиков. Милый чудак будет продолжать сидеть допоздна за уроками. Всё таки спать он не собирается. Да и девушка тоже. Ей остается о многом подумать сейчас. Многое рассудить справедливо в своей голове. Опять мрачная тишина. Слышны были звуки лишь шелеста листьев на улице, проезжающих мимо машин, а также собачий лай во дворе. Спать уже точно не хотелось. И вряд ли теперь захочется когда-нибудь…