На поводке у президента студсовета

Естественно, что сидеть на попе ровно и ожидать пока прекрасный принц на белом толчке освободит его, Чонин не стал. Правда подумать некоторое время о том, как же всё-таки выйти из этой ситуации –пришлось. Старший был на удивление мастерки хорош в связывании рук и Ян пообещал себе проверить все его навыки в этой области как-нибудь в другом месте. Чонин слегка прокрутил руки внутри узла, чтобы понять размер проблемы и осознал, что тот был не слишком тугим, но для освобождения из него всё ещё нужно было чуть сильнее ослабить галстуки. Осмотревшись вокруг себя, Ян подметил чей-то забытый пенал на краю парты. В нём явно должны были находиться канцелярские принадлежности, как не странно. Оставалось только дотянуться до него, чтобы использовать какой-нибудь карандаш или ручку как «ключ» к свободе. Чонин попробовал схватить пенал связанными руками, но длинны галстука не хватало, чтобы дотянуться до заветной вещи. Тогда, недолго думая, он встал со стула, сидеть на котором уже затекала поясница, и подбородком притянул пенал ближе к себе, после чего уже и взять его в руки не составило труда. Ловким движением пальцев он раскрыл застёжку пенала и выудил из него тонкую синюю ручку. Далее оставалось лишь просунуть ее в центр узла и легко провернуть пару раз. Так Чонин смог наконец-то выбраться из этого поводка. Но освобождение было лишь частью его плана. Вторым шагом должна стать месть. Теперь, у Чонина вновь свободный доступ к крыше, а значит ему больше не нужно врать о супер важных планах, чтобы «хорошие» знакомые не потащили его с ними в столовую, место предназначенное для еды, но используемое как чёртов стол заседаний для решения вопроса кого же следующего опрокинуть лицом прямо в поднос. Однако, несмотря на отличные успехи в учебной программе, студсовет совершенно не справлялся с такими ущербными наглецами, как они. В любом случае, сейчас об этом можно не думать, как минимум до момента, когда его отчислят. Но даже тогда Чонин найдёт способ ходить на эту крышу и в этот спортзал. В данный момент он спокойно лежит на бетонной поверхности, пока лёгкий ветер розвивает чёлку по лицу, а рядом с ним стоит его прекрасный скейт. Что ещё нужно для чудесного весеннего дня? Уши Чонина просто наслаждаются этим перерывом от людских голосов и криков, слушая привычные звуки города и природного шума. Он так и лежит на спине, оперевшись головой о собственные руки, пока его сознание не пронзается знакомым скрипом железной двери. — Знал, что найду тебя здесь, — звучит голос Чана и Чонин не спешит вскакивать, дабы принять хотя бы сидячие положение, а просто-напросто замирает, не открывая глаз, вслушивается в чужой тембр. Он мысленно представляет лицо старшего, стоящего у входа на крышу и также ехидно, но искренне улыбается, словно ждал его здесь уже некоторое время. — Искал меня? — Чонин оборачивается в сторону исходящего звука и приоткрывает один глаз, наблюдая за хёном из-под челки. — Да, — Ян хотел было ответить парой игривых фраз о том, что тот не мог забыть его, но после следующего предложения главы, вновь расслабленно улёгся на землю. — Директор вновь не смог дозвонится до твоих родителей. — К чёрту его и к чёрту их, — высказался Чонин, а после подумал, что нужно добавить ещё одного человека в запись к преисподней. — И тебя тоже к чёрту. Надо же, хён пришёл для того, чтобы лично передать привет от директора. Какая грёбанная честь. — Я и так рядом с тобой стою, чертёнок, куда уж ближе, — ответил старший, издавая теплый, обжигающий уши младшего, бархатный смех. И это слегка успокоило Чонина, который за эти пару слов затаил на Чана вселенскую обиду. — Знаешь, я не могу заставить родителей прийти, даже если бы мне было не плевать на отчисление, — выдохнул младший. Ему уже начинало казаться, что он действительно был бы не против закончить школу, хотя бы ради того времени, что он проводит в тишине на крыше и за спорами с Чаном. — У меня не выходит даже заставить их заткнуться и послушать меня пару секунд. Даже если я вылежу ноги всему учительскому составу, без разговора с родителями, шансы что меня оставят равны нулю. — Если я поручусь за тебя вместо них, твои шансы увеличатся примерно в сто раз. — Ноль на сто всё равно ноль, хён, — не то чтобы с умничал, но верно подметил Чонин. — Ты понял о чём я. Если закончишь и поступишь, у тебя будет возможность построить свою жизнь так, как будет хорошо для тебя. Сможешь выбрать то, что интересно тебе. Сможешь найти людей, которым ты действительно будешь важен, — убеждал его Чан. — И ты хочешь рискнуть всем, чтобы поручится за меня, хотя даже не уверен, что я буду слушаться? — Да, ведь ты важен мне, — он сказал это настолько внушительно, что Чонин вправду хотел ему верить. — И, вообще-то, я уверен, что ты будешь меня слушаться, — добавил Чан и сел рядом с лежащим младшим. Остальную часть предложения он прошептал ему на ухо, будто что-то очень личное, что не должен никто услышать, несмотря на отсутствие людей вблизи от них. — Потому что, если нет, то ты вылетишь из школы и больше мы не сыграем. Чонина прошибло током. То ли от горячего дыхания старшего у себя на лице, то ли от того, что тот знал о его игре, которая, как он считал, была известна только ему. Чан единственный, ради общения с кем, младший был готов пойти на крайние меры, ведь лишь с ним он чувствовал себя заинтересованым на самом деле. Каждая из их внезапных коротких встреч оставалась в памяти Чонина на долгое время и приносила больше эмоций, чем любое из слов его родителей или "друзей". Ян не мог предугадать действия старшего, не знал как тот себя поведёт, но был уверен, что не отстраниться от него, даже если он будет спорить с ним каждый день по несколько раз за час. Всё потому, что Чан такой же как он. Ему нравятся выходки младшего и нравиться ставить его на место, Чонин чувствует это. Ну и целуются они оба просто потрясно, этого не отнять. — Я сделаю твою жизнь адом, — так же тихо, с усмешкой в голосе, произнёс он, предвкушая, как будет отыгрываться подколами над старшим из-за невозможности сделать этого со всеми остальными, ведь вести себя нужно будет идеально. — Мы ещё посмотрим кто кого, малыш. — И что же мне будет, если я всё-таки сдам проходные баллы? — спросил Чонин сквозь незначительное расстояние в воздухе. — Зависит от того, насколько хорошо ты будешь себя вести. Чан улыбнулся, наклоняясь к нему ещё ближе, насколько это было возможно, почти касаясь своими губами его губ. Чонин уже был заведомо готов к поцелую, полностью открываясь перед ним, но старший лишь хмыкнул и встал с корточек, направляясь обратно в школу. Он оставил невесомый, до безумия желанный след на губах Чонина, так и не коснувшись их.

***

В тот же вечер, Чан-хён, как ответственный глава студсовета, посетил кабинет директора и доходчиво объяснил, что Ян Чонин может пройти некую проверку поведения, находясь под его личной ответственностью. Таким образом, договор состоял в том, что если младший за всю следующую неделю получит хоть одно замечание или, хуже того, выговор, то его попрут из школы пинками, что было нежелательным исходом. Бан Чан поручился за успешное исполнение Чонином его обязанностей и ему, конечно же, позволили проследить за процессом самостоятельно. Ведь он премного уважаемый ученик их блестящей школы. Как бы странно это не выглядело, но Ян Чонин действительно вернулся на уроки, делал всё домашнее задание и даже начал реже общаться с названными друзьями. Это не занимало много его сил или времени, он быстро расправлялся с любыми предоставленными заданиями, но вот отношение к нему в школьном социуме резко изменилось, ровно как и когда-то ранее. Учителя докапывались со своим мнением о его существовании, говорили о "незначительном помутнении разума парня" и что он наконец вернулся на праведный путь. Так чертовски эгоистично и мерзко, что у Чонина ноги подкашивались, а на лице появлялась нервная улыбка каждый раз, когда кто-то из учительского состава обращал к нему свой взгляд. И всё же, плевать. Ученики теперь определенно ещё больше шептались за его спиной, говоря про резкие скачки настроения парня, который будто под запрещенными препаратами или с расстройством личности, метался то на добрую, то на злую сторону. Будто человек живёт из крайности в крайность. Чонина совсем не волновало мнение каких-то выскочек, хотя и стоило об этом подумать. Его больше интересовали способы докучать хёну. Ян ходил у того по пятам везде и всюду, улавливая моменты, когда было особенно удобно смутить его. Он бросал пошлые фразочки ему в спину, подкладывал собственные использованные пачки сигарет на столы в студсовете, и, в общем, делал всё, лишь бы разозлить, вывести на эмоции. Это весело. На этот раз, Чонин подметил Чана у входа в раздевалку. Тот собирал свои вещи, видимо после физкультуры, и уже направлялся к выходу. Младший дождался пока лишние уши покинут раздевалку и нагло, силой, приткнул главу студсовета спиной к одному из шкафчиков. — Окончательно страх потерял, чертёнок? — уверенно, с некой долей насмешки в голосе, спросил Чан. — Давно уже. — Я заметил, что тебе неймётся, вон как руки чешутся от желания убирать весь спортзал, — намекнул старший на очевидное наказание. — Напугал ёжика иголками, хён. Да я жить в этом спортзале готов, не то что убирать. Ещё и в полной тишине одиночества. — А кто сказал, что ты будешь один? — старший выпутался из хватки и продолжил собирать свою сумку. — У меня есть ещё один кандидат на штрафные. — О чём ты? — Ким Сынмин, — бросил Чан, оттолкнув от себя младшего. — Вы с ним похожи – оба не умеете держать язык за зубами. Поэтому, — он взял спортивную сумку со своими вещами и закинул ее на плечо. — Поработайте на славу, когда будете вылизывать ими всё здесь до блеска. Чонин даже не знал как ответить, не сьязвив про другие, более подходящие дела, в которых он может использовать свой острый язык. Так и молчал, пока старший сам не поставил логическую точку в разговоре. — И кстати, — Чан притянул младшего к себе, опираясь свободной рукой о шкафчики, как это недавно сделал он сам. — Не балуйся больше.

***

— Хэй! Чонин обернулся на оклик, словно точно знал, что тот был обращён именно к нему. Перед его глазами стоял парень, примерно одного с ним роста, слегка худощавый, но достаточно подтянутый, чтобы выглядеть угрожающе в комплекте с небольшой царапиной на щеке. Ян видел его пару раз и лишь в стенах школы, но не более того. Он не знал про него ничего конкретного, только имя, ранее упомянутое главой студенческого совета. — Ты Чонин, ведь так? — он подошёл, чтобы познакомиться поближе и Ян утвердительно кивнул. — Наслышан о тебе. Я Сынмин, — парень оглянулся вокруг и сделал выводы: — Работы здесь много, начнем? Чонин вновь просто кивнул, не пытаясь развить беседу с новым знакомым. Это, очевидно, настораживало парня рядом с ним, но он всё ещё старался его разговорить. — За что тебя сюда направили? — задал вопрос Сынмин, а после поспешил уточнить натягивая хитрую улыбочку, которая невероятно бесила Чонина. — Я имею ввиду, за что именно ты здесь? Ян не спешил отвечать на вопрос, направляясь к разбросанным по всему залу мячам, чтобы собрать их в одну кучу. Сынмин также взялся за дело и начал переносить маты обратно на своё законное место. — Со мной и так всё ясно, — всё-таки продолжил разговор Чонин. — А вот то, за что ты здесь – действительно загадка для меня. Ни разу не слышал о тебе в студсоветских жалобах. Да, жалоб на поведение Ким Сынмина никогда не поступало, но Чонин замечал его имя в похвальных письмах учителей почти всегда. Он явно не ожидал увидеть того здесь, вместе с собой. — Небольшая драка, — Сынмин пожал плечами. — Чан не доложил об этом, а отправил сюда лишь потому, что драку начал не я, а его лучший друг. И нет, не потому что я сказал лишнего, как он мог тебе сказать. — Он ничего не говорил. — Вот и славно, потому что я просто поставил мудаков на место, вот и всё. — Ладно?.. Чонин знал, что Чан-хён скорее всего заслужено послал Сынмина убирать спортзал, но говорить этого парню не собирался, дабы не напороться на наказание похуже. Однако его забавляло это новое знакомство и мысль о том, что не он один умеет удивлять школьный студсовет.

***

— Как произошла драка Сынмина? — вопрос в лоб, только зашедшему в комнату Чану. — Смотрю тебя заинтертсовала эта история? — Скорее удивила. Ты специально подсунул похожего на меня человека, чтобы я посмотрел на себя со стороны, — выдвинул теорию Чонин. — Вы с ним ни капли не похожи, — старший посмеялся над таким предположением. — Ты вспыльчив, но вопреки этому, всегда чательно обдумываешь свои слова. Сынмин - полная противоположность: он холоден со всеми, ему нет дела до провокаций, но он не умеет останавливать поток своей речи. — Вчера он вел себя иначе, — указал младший. Они будто говорили о разных людях. — Да... Все эти качества не описывают Сынмина, лишь когда дело касается Хёнджина. — Твой лучший друг? — И по совместительству - парень Сынмина. Пазл не складывается, Ким Сынмин говорил про друга Чана, как про зачинщика драки. — Они подрались? — Они спорят каждый день, на этот раз в школе, мне пришлось что-то сделать! Чонина улыбнули попытки старшего оправдаться. Всегда спокойный и серьезный глава студенческого совета размахивал руками воздух и почти что прыгал от нетерпения объяснится. — То есть, хочешь сказать, что для общего блага, надавал им тумаков и отправил отрабатывать? — Ян еле сдерживал смех. Не каждый день узнаешь, что хён влез в драку, чтобы разнять её. — Они мои лучшие друзья, я не считаю, что где-то не прав, — старший скрестил руки за спиной, глядя куда-то в потолок, явно в поисках одобрения. — Вот-так-вот, уважаемый президент совета подрался, да? И что будет, если кто-нибудь узнает об этом? — Чонин закинул ногу на ногу, сидя за одной из парт напротив Чана. — Мне – совершенно ничего, — он сел за стол главы, возвращаясь на своё рабочее место. — А вот того, кто разболтает, я накажу лично. Старший облокотился на деревянную поверхность и упёрся подбородком в тыльную сторону ладоней, принимая серьёзную позу. Сказать, что этот разговор интриговал Чонина – практически ничего не сказать. Потому младший довольно улыбнулся и встал из-за парты, перемещаясь за спину хёна. На этот раз именно он будет вести игру. — Я совсем не понимаю о чём ты, — он прошептал эти слова старшему на ухо, невзначай касаясь его. — Не мог бы ты объяснить точнее, что именно произойдёт? — Действительно хочешь знать? Нереально загадочный тон сопутствовал словам главы. Такое редко можно застать. — Сгораю от интереса. Не прошло и секунды после ответа Чонина, как Чан схватил его и резко усадил на этот самый стол, устраиваясь поудобнее меж коленей младшего. Он обхватил его талию, прижимая того ближе к себе настолько, насколько только позволяло пространство, от чего Ян удивлённо вздохнул, но сопротивляться даже и не думал. Свободной рукой Чан притянул Чонина за затылок, сближая расстояние между их губами и вдыхая горячий, розкаленный воздух, которым тот дышит. Зрачки младшего разширены и, буквально, затуманены желанием сократить считанные сантиметры, пока линия отсчёта не достигнет предела. — Уверен? — глава совета будто специально тянет время перед неменуемой участью их обоих. Это раздражает Чонина. Чертовски раздражает. — Да, блять. Ян уверенно и крепко притянул старшего за его ненавистный галстук и, не теряя и мгновения, прижался к желанным губам. Стремительно наростающая страсть поцелуя не давала спокойно усидеть на месте, потому их касания метались, руки блуждали от бёдер до шеи, а лёгкие, почти мимолётные поцелуи перерастали в горячие, тёмные метки на коже. Чонин отклонился назад, открывая путь к своим ключицам, давая возможность лицезреть прекрасный вырез рубашки за счёт ранее бесстыдно растёгнутых первых пуговиц. Ян провёл холодными кончиками пальцев по щеке старшего, возвращая его внимание к собственным губам, в надежде получить больше, чем просто сжигающий его изнутри взгляд. Преследуя своё стремление доминировать в любом виде отношений, Чонин слез со стола, не разрывая поцелуя, и, практически цепляясь за хёна, толкнул его на стул, усаживаясь сверху на чужие, крепкие бёдра. Он обхватил руками шею Чана, который запрокинув голову назад, не терял возможности улыбнуться дерзости младшего. Комната заполнилась томными вздохами от нехватки воздуха и звуками влажных поцелуев, что совершенно точно не собирались заканчиваться прямо сейчас. — Эй, Чан, там Сынмин опять за своё! — дверь нагло распахнулась под напором ворвавшегося Хёнджина. Парень на вид был взъерошенным и явно недовольным ситуацией. — Ты не видишь, что я занят? — тактично спросил глава студенческого совета. — Если ты не заткнешь этого паршивца, то я убью его раньше, чем Ян Чонин расстегнёт твою ширинку. Вот же чертова парочка. Сами разобраться не могут, так ещё и другим мешают "наладить отношения". Почему они вообще вместе, если готовы поубивать друг друга каждую свободную минуту? Здесь происходит что-то странное и Чонин намерен это выяснить, естественно, ради собственного блага и немного ради блага Сынмина.