То, что ценно

      — Нет, мистер Вонка, извините, но я остаюсь.       Уверенный голос, слегка дрожит, но достаточно уверенный. Мальчик смотрит на него снизу вверх; его взгляд серьёзен, хоть в нем и видна грусть, на глазах слёзы. Это не мешает ему говорить достаточно чётко и уверенно слово «нет». Рядом с ним стоят мужчина и женщина, и дедушка. Мальчик своим этим «нет» чётко и твёрдо даёт понять, что в мире существует еще что-то кроме конфет и сладостей.       Вилли Вонка вздрагивает — уж слишком жёстко и резко прозвучали эти слова мальчика. Нет. Он не поедет. Он никогда не бросит свою семью. Ему никогда не понять, что это такое — семья. У него ее никогда не было. Как можно оставаться с кем-то другим? Как можно любить что-то другое?       В горле комок, на глаза наворачиваются слёзы. Постыдные, унизительные, показывающие слабость. В висках стучит это «нет», пригвоздившее его к полу. Мир, который он создал, в котором жил столько лет, рушился. Неужели он что-то не так делает? Почему этот ребенок не хочет уехать с ним? Неужели в нищете жить лучше, чем у него на фабрике?       — Что ж, — выдавил из себя мужчина, — прощай.       Он нажал на кнопку лифта. Двери открылись, и кабина поднялась в воздух. Он стоял в середине кабины, тяжело опираясь на трость, и смотрел вниз. Вот домик Бакетов с проломленной крышей из-за небольшой ошибки в рассчетах становился меньше, а потом отдалялся. А может это была не ошибка в рассчетах, а намеренное повреждение чужого имущества. Ведь он надеялся, что заберет мальчика из этой маленькой халупы, а уж что будет с другими жителями его не должно волновать. Почему он не поехал? Ведь перед ним будет лежать весь мир, он будет есть сладости столько, сколько захочет, но почему мальчик выбрал другое? Что хорошего в том, чтобы жить в нищете, есть суп из капусты и носить рваную одежду?       По щеке неожиданно что-то стекло, что-то горячее и обжигающее. Стекло и скопилось на подбородке, а потом упало на руки. Он дёрнулся и посмотрел на тыльную сторону ладони, одетую в перчатку, на которой была маленькая капелька. Что это? Что-то такое, давно забытое и утерянное. Когда он плакал в последний раз? Почему он сейчас вспомнил, что когда-то, будто в прошлой жизни, плакал. Это было двадцать семь лет назад, когда отец уничтожил его конфеты, рассказав про какую-то статью в журнале. Столько лет прошло…       Это была единственная слеза, но в груди что-то сжималось. Лифт остановился, и мужчина вышел из кабины. Направился в свой кабинет. Только сейчас он понял, что вся эта акция была напрасной. Мальчишка отказался от сладостей всего мира. И из-за чего?! Из-за того, что ему больше нравится жить в нищете?!       Да пусть живет!       В стену полетела какая-то фигурка, привезенная из далекой страны. Следом туда же полетел цилиндр и трость. Мужчина сел в кресло и отстегнул брошь на воротнике. Она полетела следом за цилиндром и тростью в стену. Он расстегнул пару пуговиц, а потом посмотрел на стол. Там лежали документы на рассмотрение, какие-то письма, а еще было напоминание о предстоящей пресс-конференции. Вилли Вонка устроил такой переполох с билетами, и теперь общественность требует всех подробностей. Быстро они активизировались. Мужчина вздохнул нажал на кнопку селектора.       — Дорис, зайдите ко мне, — сказал он.       Через минуту в кабинет вошла Дорис. Она поднялась по специальным ступенькам и оказалась около стола. Вилли холодно посмотрел на эту строгую умпа-лумпу.       — На завтра назначена пресс-конференция. Отмените ее! — Сказал он. Дорис что-то показала жестами. — Я не знаю. Скажите, что я сдох. Это ваша работа.       Умпа-лумп что-то еще сделала жестами, и мужчина нахмурился.       — Напечатайте объявление, разошлите по городу. Пусть мистер Уильямс рассмотрит кандидатов. К завтрашнему утру он должен появиться. И да, вот еще что, — Вилли задумчиво почесал подбородок, — поставьте самую минимальную зарплату.       Дорис кивнула и посмотрела на него. Он нахмурился.       — Вы свободны, Дорис. Выполняйте.       Отдав все приказы, Вилли откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.