То, что ценно

      — Вы делаете очень вкусный кофе, юноша, — сказала почтенного возраста женщина, одетая в лилового цвета строгий костюм, и на голове покоилась такая же шляпка. Она галантно своими морщинистыми руками брала кофейную чашку за ручку и блюдечко. Элегантным жестом подносила ко рту чашку и делала глоток. Закрывала глаза от наслаждения. На столе стояла вазочка с конфетами, и она отставляла чашку с блюдцем и брала конфетку. Все ее движения и жесты были плавны и совершенны.       Чарли невольно залюбовался этой пожилой леди. В ней была грация и утончённость, и даже в свои девяносто шесть она не потеряла своей привлекательности. Она чем-то напоминала мальчику бабушку Джорджину, которая до паралича конечностей вела светский образ жизни, была театралом и не пропускала ни одной премьеры в театре. Раньше она была балериной, и наличие сына не помешало ей оставаться в театре. Она с труппой выступала в самых знаменитых театрах мира, и всегда ее сопровождали муж и сын. Дедушка Джордж не любил балет, но ему приходилось смотреть каждое представление, в котором была задействована любимая и дорогая сердцу женщина. После представления они все вместе возвращались под его бубнёжь, что в балете танцуют идиоты и неудачники, которые не могут признаться в любви словами. Самая нелюбимая постановка, в которой была задействована Джорджина, это балет «Ромео и Джульетта». Он не понимал, зачем вообще делать эту чушь, и хорошо еще, что не поставили балет «Гамлет» или «Ричард III», или еще что-то. Может быть, конечно, и ставили, но Джорджина не была в этом задействована. Сын не разделял увлечений матери, но ему очень нравилось, как она танцует, и не разделял ворчание отца, который говорил, что опера намного интереснее и полезнее для человечества, чем эти «танцульки». Хотя, по мнению дедушки Джорджа, сын не выделялся ничем выдающимся. Как говорится, в семье не без урода. Жестоко, но это правда.       Женщина допила кофе, и Чарли помог ей подняться. Проводил ее к кассе, чтобы она расплатилась, и начал убирать чашку с блюдцем. Закашлялся и шмыгнул носом. Отец вернулся из подсобки, куда разгружал товары, и женщина оплатила покупку.       — У вас очень хороший сын, мистер. Видно, что он растёт в любви и заботе. Берегите его, — сказала она, оставив долларовую бумажку на блюдце.       — Вы тоже себя берегите, леди, — ответил мистер Бакет, подходя к вешалке и помогая пожилой женщине одеться. Когда она вышла из магазинчика, он посмотрел на сына. Тот выглядел неважно. — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Не очень, — признался мальчик. — Но я обещал помочь тебе, папа.       — Тебе стоит больше беречь себя, сын. Может быть, ты пойдёшь домой?       — Нет, — упрямо возразил ребёнок. — Я хочу остаться и помочь тебе. Что мне надо выложить на полки?       — Давай мы сделаем так, — мистер Бакет вздохнул и покачал головой, а потом ушёл в подсобку, — ты сейчас посидишь здесь и выпьешь аспирин, а потом, если тебе будет лучше, поможешь мне. Но я бы тебе советовал пойти домой. Тебе нужен постельный режим.       Чарли кивнул и сел за стол. Отец поставил перед ним стакан с водой и кинул туда две таблетки аспирина. Мальчик стал смотреть на эти пузырьки; они усыпляли его сознание, веки становились тяжёлыми. Уже через несколько секунд Чарли заснул, положив голову на сложенные на столе руки. Мистер Бакет укрыл его своей курткой и подумал вызвать такси, чтобы отвезти сына домой. Но денег не было, а тратить то, что он еще не заработал, не хотелтсь. Да и покинуть магазин без веской причины тоже нельзя. Может быть, позвонить на фабрику и отпроситься?       Но пока нужно было разобрать привезённый товар и произвести выкладку товара. Мистер Бакет решил не терять времени. Он выставлял третий вид продукции на полку, когда Чарли проснулся. Хоть отдых был недолгим, но мальчик почувствовал себя чуточку легче. Он зевнул и взял в руки стакан с растворённым в воде аспирином. Стал медленно его пить, чувствуя, что побаливает горло. Голова как-то странно болела, в мышцах чувствовалась слабость. Но он встал со стула и взял стакан.       Звякнул колокольчик, открылась дверь, впустив холодный воздух и человека. Чарли вздрогнул и выронил стакан. Мистер Вонка холодным взглядом посмотрел на мальчика, потом перевёл взгляд на стакан.       — Как же я сразу не догадался, — сквозь зубы процедил он. — Что оно здесь делает?!       — Это не оно, — в той же манере ответил мистер Бакет, — а мой сын. Имейте, пожалуйста, уважение. Вы не имеете никакого права…       — Что?! — Воскликнул Вонка, презрительно глядя на мистера Бакета. Чарли сглотнул и подошёл к отцу. С папой было не так страшно. Сейчас мистер Вонка казался очень страшным — не злым но страшным — человеком. — Это я не имею права?! Да это вы… Вы уволены! Убирайтесь!       — Да ради бога! — Мистер Бакет снял фирменный фартук и швырнул его на прилавок. Сначала он хотел швырнуть его в своего работодателя, но сдержался. Все-таки возраст, почти сорок лет, не позволял совершать необдуманные поступки. Хотя мозга у него нет, как сказал отец, раз он пререкается с этим странным человеком. Если бы был, то точно не пререкался бы. — Чарли, пойдём.       Мальчик испуганно смотрел на мистера Вонку, который сверлил его взглядом. Он не понимал, почему этот человек, который на экскурсии показался ему достаточно необычным, сейчас так сердится. Неужели это из-за него?       — Не сердитесь на моего папу, мистер Вонка. У нас сейчас жизненные трудности, и ему очень нужна работа, — сказал Чарли, видя, как папа протянул ему его куртку.       — О, мой дорогой мальчик, — сквозь зубы процедил мистер Вонка, — я не уверен, что твой папа настолько нуждается в работе, чтобы работать здесь. Я каждый день смотрю на его так называемую работу. Он или тупой, или ему плевать на вас.       Мистер Бакет сжал руку в кулак, но это было единственное, что он смог сделать. Он никогда не дрался и не умел это делать. Вонка, видя беспомощность этого жалкого человечешки, продолжил унижать его, говоря ужасные вещи. Ему было неважно, что мальчик все это слышит.       — Проваливайте! — Закончил Вонка смешивать с грязью продавца этого магазинчика. — Вы уволены!       — Вы озлобленный на весь мир ребёнок! Вас кто-то обидел, и вы унижаете людей, считая их отбросами общества. Я с радостью уйду из того места, где людей не считают за людей, — собрался мистер Бакет и подошёл к двери. — Чарли, идём.       Мальчик увидел тень боли, промелькнувшую на лице шоколадного магната, которая быстро сменилась ненавистью. Ушёл за отцом, оставив мужчину одного. А Вилли подошёл к стойке и тяжело облокотился о нее, ссутулившись и опустив голову. Было больно.