Её любовь звали ненависть к своему телу.

— Представляешь, Кузенька, он почти признался мне в любви, — вздыхает Серебрякова, сидя на кровате подле кота, внимательно слушавшего историю прогулки. — А когда я спросила правда это или нет, он ушёл, даже слова ни сказав… Она грустно вздыхает и слеза падает на раскрытую записную книгу. Кот трется о коленку, поддерживая и подбадривая. — Что произошло? Не наплела ли маман чего про меня? Блондинка шмыгает носом. На кремовом листке блокнота выведена намыленная фраза: I want to be happy, которую синеглазая прочитала уже миллион раз, каждый раз хмыкая, осозновая двусмысленность. Если Попов действительно читал запись, то наверное подумал, что Серебрякова суицидница. — А я всего лишь лечусь от РПП… — вслух озвучивает свои мысли девочка.

***

Закатное солнце, как большое, великое светило громоздилось над горизонтом, слепя глаза с западной стороны, потихоньку приземляясь где-то за густыми шубами деревьев, начиная новый день где-то далеко-далеко. От стекол отражались рыжие зарева лучей. Тихо сидя в своей гостиной, брюнет читал себе в слух Фета. На месте плюшевого зайца, купленного в подарок племяннику, мужчина представлял ангела с холодными синими глазами. Строка за строкой лились из уст Попова, повисали где-то в середине гостиной и меркли в тишине и одиночестве.

Какая ночь! На всём какая нега! Благодарю, родной полночный край! Из царства льдов, из царства вьюг и снега Как свеж и чист твой вылетает май!

«А ведь скоро уже ночь…» — думает Арсений, выплывая из моря грёз. — «О, царство льдов! Это её глаза! Самые чистые, невинные, правдивые, нежные, манящие, но тем не менее холодные айсберги где-то далеко на северном полюсе преграждают путь. Там, в долине снежного королевства, где бушует буран, вьюга свистит днями напролёт, в маленькой избушке, освещаемой лучиной, прячутся чувства сахарной феи. Ох, если бы я только мог отправиться в этот далёкий край и одолеть кучу препятствий, чтобы прийти к заветной избушке! Отдал бы целое состояние за это… Но я жалкий трус и негодяй!!! Даже не прояснился, сбежал, как подлый мерзавец, так и оставив парить своё признание в чувствах в воздухе. Девочка наверное ничего не понимает, собственно, как и Серёжа, который с глазами по пять копеек пытался прояснить обстоятельства…

***

— Арс! — кричит Матвиенко, задыхаясь от длительного бега. — Арс, стой! — бок уже в сотый раз отзывался покалывающими ощущениями, что так бегать не надо. Арсений остановился, присев на бетонный выступ, какого-то разрушенного здания вблизи скейт-парка. Армянин наконец подбежал к другу и с лёгким недоумением и яркой злостью, за предоставленный марафон, схватил Попова за футболку, злобно фырча. — Попов, мать твою!!! Что за дрянь ты вытворяешь? Какого чёрта?! — кричал, прерываясь на частые вдохи хвостатый. — Дрянь? — мужчина был вне себя. Летал где-то в облаках, лишь иногда приземляясь. Он вопросительно смотрел на друга, никак не понимая, чего он от него хочет. — Арс, ты дебил? Что это только что за побег был? — закатил глаза Матвиенко. Ну подумаешь, лучший друг даун! Голубоглазый замотал головой, разгоняя пелену в сторону и ясными, жалкими глазами вцепился в недовольную физиономию Сергея. — Вот я дурак! — хватаясь за волосы выдыхает мужчина. — Признался в чувствах, сам того не ожидая, и сбежал, как школьник! — Про это я тебя и спрашиваю. Но Арсений гнал других лошадей. — Вот же Дарья… А ведь и не догадаешься — правду сказала или ложь? — он дурными глазами обвёл профиль изумленного армянина. — Целовалась с мальчиком её возраста… это же был Максим Буравцев! Я видел их в тот вечер… Вроде как бы и похоже на правду, но, эта женщина очень коварна… — он как будто не замечает Сергея. Вёл размышления в слух, снова падая в забвенье. — Ты нормальный вообще! — фыркает хвостатый дружок, слегка потряся, друга за плечи, чтобы он вернулся с Плутона на Землю. — О чём ты? — Понимаешь, я сказал твоей девушке, что хочу признаться в любви Ане. Вы в то время насиловали доску. А она мне так говорит, мол видела девчонку вчера вечером с мальчишкой, целующихся в парке, где я гулял в то же время. Вот только ребята разговаривали просто… А дальше я не знаю… — Стой, стой! — армянину нужна была минутка, чтобы переварить. Он проморгался чутка, а после собрав мысли в кучу, заговорил. — Мы весь день вместе провели. Дома. Вместе. Одни. Никуда не выходили. — Тогда? — повисла пауза. Произносить вслух эту новость не было смысла. Ведь и Серёжа и Арсений поняли друг друга по взгляду. — Как думаешь, зачем Дашке нужно врать? — Тут, такое дело… — Попов отвёл взгляд, пристыженный, как у провинившегося ребёнка. — Там ситуация есть одна такая… — Ну? — буркнул армянин, строго, хмуро пронзая взглядом профиль брюнета. Он сложил руки на груди, встав в бойцовскую позу. — Короче, Даша — мать Ани, а Аня — дочь Даши, — выпали на одном дыхании Арс. — Угараешь? — хмыкнул Матвиенко, не веря ни единому слову приятеля. Он присел рядом на бетонный выступ, опуская глаза на мох, вросший в асфальт. — К сожалению… — вздыхает Арсений, всей душой сочувствуя другу. Не знаю, что из себя представляет эта Дарья, но наверняка что-то нехорошее. — Но слушай, — встрепенулся Матвиенко, от чего его хвостик задрожал. — Как моя девушка может быть матерью Аннушки, если ей двадцать семь? — Ей далеко не двадцать семь, — Что-что, а осознание этого факта вызвало усмешку у Попова. — Ей сейчас тридцать четыре. — И много ты об этой семье знаешь? — помолчав около минуты, снова начинает разговор армянин. Весь мир, будто был перевернут с ног на голову. Мужчина начал смотреть на вещи другим взглядом, будто просвятился. Не было какого-то особенного чувства грусти или ненависти к обману Серебряковой. Арсений в пол оборота кинул равнодушный, холодный взгляд на друга, потом немного смягчившись улыбнулся, вздохнув. — Достаточно, — хвостатый кивает. — Я бы хотел быть посвящённым в эту информацию… — Сейчас не время и не место говорить о таком, — поморщился учитель. — Приходи вечером ко мне, я всё расскажу.

***

Какая ночь! Все звёзды до единой Тепло и кротко в душу смотрят вновь, И в воздухе за песнью соловьиной Разносится тревога и любовь.

Ночь наступила с приходом слегка пьяного Матвиенка с бутылкой коньяка. Звёздочки уже мерцали на великом полотне чёрноты, (для большей красоты описания) освещая путь странникам, заблудшим в лесах, полях. Хотелось прояснить всё. От начала до конца, чтобы не было каких-либо недопониманий. Налив по рюмке янтарной жидкости, мужчины до дна осушили стаканы, чувствуя приятную горечь во рту. — И так, — начинает Арсений. — Мне довелось достаточно слышать о тайнах семейства Серебряковых. До сих пор половину из которых я не в силах знать. Знаешь, когда вы впервые позвали меня к себе на обед, я был в лёгком недоумении. Мне казалась фигура Даши знакомой. А вот после её рассказа о себе мой пазл сложился. Её бывшего мужа зовут Николай Серебряков. Вот только он не заядлый игрок и пьяница, а известный на весь Петербург бизнесмен, непоколибимый ЗОЖник и примерный семьянин. Пиво даже не пьёт, о чём речь?! Свою дочь бережёт, как зеницу ока. Познакомились они с Дарьей, когда ей было всего шестнадцать, как и Ане сейчас. Она в тот момент поступала в модельную школу, имея мечты о блестящей карьере, но… Всё рухнуло при новости о беременности. Даша не хотела оставлять ребёнка, аборт было делать уже поздно, поэтому пришлось рожать. Девочка родилась, когда матери было семнадцать, Даша отказалась от ребёнка, оставив её на плечах молодого Коли. Но он воспитал достойную девушку! Кстати, помнишь Даша говорила про кота Кузю? — Матвиенко кивнул. — Так вот, она его на дух не переносит. Это кот Анюты. Его ей папа на двенадцатилетие подарил. Иногда, чтобы не тревожить психику маленькой Аннушки, родителям приходилось играть сценки «счастливой семьи». Даша бы не согласилась на этот спектакль, если бы не её коварные мысли откормить бедного ребёнка, чтобы испоганить модельную карьеру. Фотографы так и гонялись за прекрасным чадом, но благодаря лишнему весу, появившемуся из-за шестиразовой коремешки от Дарьи, прекрасный ребёнок превратился в плюшку. Над девочкой издевались в школе, ей пришлось сменить не одну! Ну вот и всё… Ответом пуслужила тишина. Матвиенко сидел, смотря грустными глазами на пустую рюмку. Вдруг он оживился, потянулся за бутылкой спиртного, разливая янтарную жидкость. Горькая усмешка сорвалась с его губ, перед тем, как он опрокинул в себя греющий горло и туманящий разум напиток. Арсений не спешил пить. Он выжидающе смотрел на друга, ждя его реакции. — Отлично! — хмыкает армянин. — Чудесно! Опять очередная девушка меня обманывает! Да ещё как! — он тяжело вздыхает, закрывая лицо ладонями. — Серёж… — Арс, почему мне всё время не везёт? — начал Матвиенко. — Всё девушки с которыми я был оказываются подлым и мерзкими? Скажи, вот что со мной не так? А?! — он резко поднял голову. В его глазах блестели слёзы. Он смотрел на друга с отчаянием и беспомощностью данной ситуации. — Я всего лишь хочу любви, нормальных отношений, а не лжи и вечного обмана! — Серёжа, всё будет со временем, — мужчина подрывается с места, подходя к другу. Он чувствовал как никогда сейчас, что всё сделал правильно. Ему нужно было ещё раньше рассказать другу, что скрывает Дарья, пока хвостатый фотограф ещё не сильно привязался к ней. Но лучше поздно, чем никогда… — Это-то понятно, — шмыгает носом. В комнате повисла тишина. Арсений с досадой смотрел на постукиваюшего пальцами лучшего друга, и сердце его разрывалось на части при виде его такого. Убитый, совершенно разочарованный в чувствах, Матвиенко казался серым, выцвевшим. Он снова опрокинул рюмку коньяка внутрь. И Попов последовал его примеру.

***

Берёзы ждут. Их лист полупрозрачный Застенчиво манит и тешит взор. Они дрожат. Так деве новобрачной И радостен и чужд её убор.

***

Знаете что снится пьяному человеку? Всякая пурга! Но почему-то Арсений видит в тумане прекрасный силуэт сахарной феи. На её голове переливается различными цветами венок из прекрасных роз и ромашек. За спиной трепещут крылышки бабочки, лёгкие, элегантные. Её кружевное розовое платье развевается на ветру, будто сахарная вата летит от хозяина в небо. Брюнет её видит, хочет что-то крикнуть, но не получается. В голове, как будто были выгравированы строки из стихотворения, прочтенного накануне: — Нет, никогда нежней и бестелесней Твой лик, о ночь, не мог меня томить! Опять к тебе иду с невольной песней, Невольной — и последней, может быть. Фея замахала крылыжками и вспархгула в небо, где плавно плыли розовые облака. И тут раздался противный писк…

***

Будильник пищал, не щадя уши двух мужчин. Похмелье ударило в голову, как только оба открыли глаза. По началу Попов очень удивился, почему он лежит телом на полу, а ноги на диване, но потом этот вопрос быстро отпал, когда он увидел Сергея спящего под столом с пиратской шапочкой на голове и нарисованным скелетом на левой щеке. — Что вчера произошло? — хрипит Попов, морщась от головной боли. Во рту стух кактус. Хотелось очень-очень-очень сильно пить. Полноценно упав на пол, мужчина почувствовал ужасную, ноющую боль в пояснице. Отвратительное утро. Хуже не бывает… Еле доковыляв до кухни и налив дрожащей рукой в два стакана холодной воды, брюнет подал один, выковырявшемуся из-под стола армянину. Тот благодарно кивнул и тут же прильнул губами к стеклу. Прохладная вода освежала пересохшее горло. Тело потихоньку расслаблялось. — Ох, — кряхтит Сергей. — Хорошо! — Угу, посмотри в зеркало, ещё лучше станет. Включив камеру на телефоне, армянин удивлённо выпучил глаза. — Ну нихера! Что вчера было?! — по голове снова застучали тысячи молоточков, заставляя убавить пыл. — Тот же вопрос. Матвиенко ещё немного побрянькал пальчиками по телефону и его выражение приняло испуганный вид. Он протянул телефон другу. — А-Арс… Мы что вчера мне бабу новую искали? — запинаясь молвит он, показывая переписку с Олесей Жаровой. Арсений ухмыляется. — Видимо да, — он снял блокировку своего телефона и ужаснулся. — Серёж, мы похоже вчера и Аннушке тоже писали… А нет, хуже быть может… Армянин заглядывает в телефон. — Хо-хо! Да у тебя ещё и шесть пропущенных от неё! М-да, пьяным писать девушке, в которую влюблён… Да ты с огнём играешь! — смеётся он. — Мы, — поправляет учитель. — Это твоя была идея. Ты ей тогда ещё позвонил и о чём-то трендел. Смех не прекращался. — Как я в глаза ей теперь смотреть буду?! — Как?! Каком к верху! — вот чё он ржёт? — А что ты смеёшься, между прочим ты свидание назначил себе с Олесей, — тыкает пальцев в переписку брюнет, довольно улыбясь. Хвостатый опешил, пробегаясь глазами по экрану. — Вот это я влип… — Мы оба влипли.

***

(дамы и господа, текст специально сейчас будет искорявлен со стороны Попова, ведь он писал это пьяный в зюзю)

Арсений Сергеевич Ань. Аня. Анечка. Лучик ты мой! Солнгшышко. Любоаь всец моей жихни.! 3.09 Я тебя осень-осень сильно люблю,. 3.10 Прости меня… 3.56

Аннушка

Арсений Сергеевич, вы пьяный? Что случилось?

6.01