All my greatest fears turn out to be the gift of prophecy

      Звон будильника разбудил Джисона. Он замычал и протянул руку, чтобы отключить его, а затем перевернулся в кровати. Он свернулся калачиком, сделав себя небольших размеров, и накрылся простыней. Джисон глубоко вздохнул и изо всех сил постарался не думать о Минхо; он уже должен был привыкнуть к его отсутствию, ведь прошло больше месяца с тех пор, как тот ушел из его жизни.       Но все равно было тяжело.       Возможно, больше всего парня тяготило то, что он так и не смог как следует извиниться перед Минхо, и это убивало его. В прошлый раз ему потребовалось более шести лет, чтобы извиниться по-нормальному, и он не хотел, чтобы Минхо снова так долго мучился чувством вины. Ему нужно извиниться, чтобы убедиться, что Ли не накрутил себя. А затем он исчезнет из его жизни, как и попросил Чан.       Месяц Джисон работал и учился, пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей и вины, и даже хорошо справлялся. Феликс и Хёнджин были замечательной поддержкой для Джисона, как и Сынмин с Чаном для Минхо, Хан знал это. Но это совсем не значит, что оба не страдали.       Он попытался поставить несколько целей, чтобы хоть как-то держаться и не отвлекаться особо сильно, пока Чан не сообщит, что настало время извиниться, хотя Джисон и помнил о словах Бана о том, что Минхо, возможно, не захочет слушать его вовсе. И если бы так произошло, Джисон бы принял это.       С другой стороны, он не знал, что думать о весенних каникулах: с одной стороны, ему не терпелось целую неделю лениво валяться и спать допоздна. С другой стороны, он не хотел ехать к родителям, потому что они будут спрашивать его о Минхо, а он еще не готов говорить об этом.       Хан ругался себе под нос; взрослая жизнь была сущим адом. Слишком много дел, слишком много ожиданий, которых нужно достичь, слишком много… людей, окружающих тебя, со своими собственными чувствами, которые так же ценны и важны, как и его собственные. Слишком тяжело. Жизнь слишком тяжелая. А без Минхо она еще тяжелее.       Но, по крайней мере, были и хорошие вещи, которые можно ожидать, например, следующий танцевальный концерт Хёнджина или печенье, которое Феликс приготовит для них в следующие выходные, или его первая версия песни, одобренная компанией, которая привлекла достаточно внимания, чтобы назначить дату записи после окончания университета.       Что ж, жизнь сложная, факт потери Минхо просто отвратителен, и Джисон чувствовал себя дерьмово из-за этого, но знал, что жизнь не останавливается, поэтому он должен продолжать идти вперед. Так же, как Минхо, по крайней мере, по словам Хёнджина; после того, что произошло между ним и Джисоном, Минхо подошел к Хвану в их компании и извинился перед ним, сказав, что он больше не сможет быть его наставником.       Хёнджин ответил, что всё понимает, и что желает Минхо всего самого лучшего и надеется, что спустя время они вновь смогут быть друзьями. Минхо лишь грустно улыбнулся ему и вернулся к занятию.                     Когда Джисон вернулся домой тем вечером, он чувствовал себя опустошенным. Впереди целые выходные, чтобы попытаться выспаться и расслабить напряженные мышцы, поэтому первое, что он сделал, войдя в свою квартиру, — переоделся в удобную одежду и устроился на диване, включив сериал, на который он подсел пару дней назад, и съел несколько порций лапши быстрого приготовления.       Через полчаса после начала шоу у него зазвонил телефон, и он без задней мысли потянулся, чтобы достать его из-под диванных подушек, и взглянул на экран только после того, как достал. Хан нахмурился, увидев, что на экране высветилось имя Чана, и поспешил поставить шоу на паузу. Он поднял трубку и облизал губы, прежде чем ответить, не заметив, как пересохло во рту, как только он увидел, кто звонит.       — Алло?       — Привет! — Чан звучал нервно, Джисон слышал, как на той стороне он шуршал бумагами. — Эм, я знаю, что это прозвучит странно, но… Минхо с тобой? — Джисон почувствовал, как в ту же секунду его сердце забилось быстрее. Что-то случилось. Он сухо сглотнул и прочистил горло, прежде чем ответить.       — Н-нет. Я не видел его с тех пор, как…       — Ох… — Ответил Чан разочарованно. — А он… не звонил тебе? — Джисон прикусил нижнюю губу, ему не нравилось, куда заходит этот разговор.       — Нет. С ним всё хорошо?       Когда Чан вздохнул в ответ, Хан почувствовал, как по его позвоночнику побежали мурашки.       — Ну, это ведь Минхо, он знает, как о себе позаботиться. Возможно, он вернется через пару дней, но… он обычно сообщает мне, если собирается в путешествие. И всегда, всегда берет трубку.       Джисон знал, что сейчас не время паниковать, но он не мог ничего поделать с тревогой.       — А Сынмин?       — Нет, я уже звонил ему, — мягко ответил Чан, — он сказал мне, что Минхо попросил его покормить Суни, но на этом все.       Тишина, опустившаяся во время звонка, была такой тяжелой, такой густой, что парень мог поклясться, что может даже прощупать ее. Он мог слышать биение сердца, бешено колотящегося в ушах. Гул от кухонных ламп и неровное дыхание Чана на другом конце линии создавали оглушительную симфонию тревоги и страха, которая медленно нарастала, отражаясь на дрожащих руках Хана.       — Он, — Джисон сделал паузу, осознав, насколько дрожащим получился его голос. — Он больше ничего не сказал?       — Ты ведь знаешь его, — прямо сказал Чан. И это правда, Хан знал его лучше, чем кто-либо другой. — Он не из тех, кто любит загадочное дерьмо; он либо говорит все как есть, либо вообще ничего не говорит. Я дам тебе знать, если что-нибудь прояснится. Ты точно напугался, — сказал Чан, после чего сухо рассмеялся.       — Хорошо. Спасибо.       Когда парень положил трубку, он откинулся на диване и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Чан прав, с Минхо, скорее всего, все в порядке. Но от этого волнение не исчезло. С Ли могло что-то случиться; он даже попросил Сынмина покормить Суни, хоть это и совершенно нормальное дело, когда собираешься провести пару дней за городом.       Джисон застыл на месте.       За городом. Есть одна вероятность, и, если Чан не смог найти Минхо в его привычных местах, значит, всё так и есть. Хан поспешно взял телефон и набрал номер Чана, который ответил почти сразу.       — Привет. Эм. Это лишь догадка, но, может, он вернулся домой?       — Домой? — В тоне Чана более чем ясно слышалось замешательство.       — Да, в наш родной город. И, эм, может, я могу съездить туда и поискать его? Ну, ты знаешь места, куда он чаще ходит здесь, так что ты можешь продолжать искать его здесь, а я могу попробовать там? И, в общем, мы ведь ничего не потеряем, если попробуем. — Все слова Хана были скорее вопросительными, чем утвердительными, он боялся, что перегибает палку и переступает черту, которую не должен переступать после разрыва с Минхо; имеет ли он право волноваться за него после своего поступка?       — Да, конечно. Было бы здорово, — сказал Чан на другом конце линии после минутного молчания, и Хан выдохнул. — Спасибо, Джисон. Позвони мне, если что-нибудь случится, хорошо?       — Да, конечно. Созвонимся позже. — Хан положил трубку и поспешил в свою комнату, чтобы собрать сумку с необходимыми вещами. Затем он открыл свой ноутбук, чтобы купить самый ранний билет до родного города на утро. Первый поезд был в шесть утра, и, конечно, он купил билет без раздумий.                     Как бы Джисон ни хотел немного поспать в поезде из-за того, что накануне почти не спал, он не мог; часть его души понимала, что он не успокоится, пока не узнает, что с Минхо все в порядке. После получасовой попытки уснуть, он наконец сдался и достал свой телефон, чтобы составить список возможных мест, где Минхо может быть.       Он думал о местах, которые были важны для них в детстве, например, большой старый дуб в лесу или река. Он подумал, что, возможно, Минхо может быть и в кинотеатре, где они так часто проводили время после обеда, или даже в закусочной, их безопасном месте в холодные зимы. Школа, скорее всего, была закрыта, но он все равно попытается туда наведаться.       Минхо не будет у своих родителей, точно не после того, что случилось.       Но он мог быть на окраине города, где они целовались еще в новый год. Он также может быть в баре или в музыкальном магазине. Хан застонал, взглянув на длинный список; Минхо мог быть где угодно.       Парень откинул голову назад и ударился о старое, обесцвеченное сиденье. Он выглянул в окно и подумал, что хочет найти Минхо целым и невредимым. И вот так, погрузившись в свои мысли и наблюдая за мрачным зимним пейзажем, он наконец прибыл в свой родной город.       С вокзала он сразу же направился к небольшой гостинице, расположенной почти в горах; родителям он решил не говорить о своем приезде — они все равно уехали из города по делам. Когда он вошел в гостиницу, молодая женщина за стойкой улыбнулась ему, и Хан попросил комнату на выходные. Девушка улыбнулась и принялась принимать у парня документы, оформлять бумаги и завела небольшой разговор.       — Кто-нибудь из знаменитостей упоминал об этом городе? — спросила она, улыбаясь, делая записи в бумажке.       Хан нахмурился, смутившись.       — Простите?       Когда девушка подняла голову, Джисон увидел, что ей искренне интересно, в ее глазах был оттенок искренней доброты.       — Два молодых человека приезжают в город на выходные? Давненько я не видела здесь столько парней, — пошутила девушка с искренним смехом.       Мир Джисона озарился светом. В городе был еще один молодой человек; это мог быть кто угодно, но он решил рискнуть и поставить на то, что это Минхо.       — Вообще-то я родился и вырос здесь. — Девушка подняла брови, искренне удивляясь. — Я хотел приехать в тайне, вы же знаете, как это бывает в семье, — солгал Джисон с милой улыбкой. Ну, по крайней мере, наполовину.       — Расскажите мне об этом, — сказала девушка, закончив с бумагами. Затем она повернулась и взяла ключ с деревянной панели, прикрепленной к стене. Она протянула его Хану с милой улыбкой. — Если вы местный житель, я уверена, что вы оцените красоту города.       Парень посмотрел на ключ в своих руках и улыбнулся.       — Спасибо. — Он поднялся по лестнице, чтобы оставить вещи в комнате, прежде чем отправиться на поиски Минхо. Он решил сначала посетить места в городе, а потом отправиться в лес.       Он шел по городу, задыхаясь от холода, пытаясь сообразить, куда ему пойти сначала — в кино или в закусочную, когда краем глаза заметил что-то. Когда он обернулся, его челюсть чуть не упала от удивления. Минхо был там, в маленьком парке, сидел на одной из качелей, спиной к Джисону, который теперь хмурился, потому что парк… не входил в список возможных мест, где мог быть Минхо; это не было важным местом для них как друзей или для Минхо как личности. И никогда не было.       Его ноги двинулись раньше, чем он успел понять, почему Минхо там. Когда он подошёл достаточно близко, то понял, что на земле рядом с Минхо лежит синяя пластиковая коробка, покрытая наклейками.       Ничего не говоря, Джисон преодолел оставшееся расстояние и сел на другую качель, привлекая внимание Ли и выводя его из задумчивости. Парень посмотрел на него с нечитаемым выражением лица, а затем огляделся: там ничего не было, только окраина города, которая смешивалась с лесом, создавая размытую границу между суровой реальностью города и фантазией высоких деревьев.       — Как ты узнал, что я здесь?       — Я не знал. Чистая удача. — И была правда, но от этого не менее больно было признавать, что это именно так. Удача. Минхо хмыкнул и продолжил плавно раскачиваться, так медленно и слабо, что его ноги не отрывались от земли. — Чан беспокоится, ты должен позвонить ему.       И почему все это не похоже на то, что Джисон представлял? Почему это похоже на обычный разговор? Хан был на сто процентов уверен, что он будет нервничать, и что это будет, мягко говоря, странно. Но это не так. Он чувствовал себя нормально, и это было странно. — Он бы не отпустил меня одного, если бы я сказал ему, что поеду сюда. — Минхо перестал двигаться и посмотрел на Джисона, а затем на коробку, заставив его повторить за ним.       Голубая коробка выглядела старой и знакомой, хотя Джисон не мог вспомнить её. Она была покрыта сотнями разных наклеек: котами, инопланетянами, кораблями, динозаврами, логотипами групп… Многие были порваны, некоторые перекрыты другими, а какие-то поцарапаны.       — Я был у родителей, — сказал Минхо безэмоционально. Джисон широко распахнул глаза, но ничего не произнёс, ведь было очевидно, что Ли продолжит говорить. — Хотел восполнить некоторые воспоминания. Когда я приехал домой, они посмотрели на меня, словно меня и вовсе не было, будто я призрак. — Он глубоко вздохнул. Его голос был уверенным, но было ясно, что встреча оказала на него влияние.       — Я спросил про коробку, и они сказали, что я могу взять ее. Даже не спросили, как я. — Минхо сухо усмехнулся от недавнего воспоминания и начал медленно раскачиваться, взглядом уткнувшись в ботинки. — Моя комната была в том же состоянии, в котором я её оставил. Они ничего не трогали. Будто сохраняли память о ком-то умершем.       И яд, с которым Минхо выплюнул последнее слово, заставил сердце Джисона болеть самым ужасным образом. Ли смотрел на него самыми печальными глазами, какие только видел Хан, и младшему пришлось сдержаться, чтобы не встать и не обнять парня. Они никто друг другу. Поэтому Хан просто крепче сжал кулаки, сжимая цепь качелей.       — А я не мёртв. Я здесь, — сказал Ли, а затем прикусил нижнюю губу и вновь перевёл взгляд на ботинки. — Я взял коробку и ушёл. Они даже не попрощались. Так что, вероятно, я и правда мёртв для них.       После короткого рассказа Минхо слышны были только ветер и скрип цепей.       — Это нечестно, — сказал Хан, потому что, ну, а что ещё он мог сказать? Что ему жаль? Это полная чушь, Минхо презирал жалость так же, как и сам Хан. Минхо хмыкнул.       — Я знаю, что ни черта им не должен, но… Я всё ещё хотел верить, что если они увидят меня снова, то… Не знаю, — он вздохнул, а затем покачал головой. — В любом случае, что ты здесь делаешь?       Внезапно Хан нашёл свою обувь такой же интересной, как Минхо свою собственную, и устремил туда свой взгляд.       — Ты исчез и даже не подумал, что твои друзья начнут беспокоиться о тебе? — Минхо усмехнулся и посмотрел на парня.       — Мы друзья?       Джисон замер на месте и поднял голову, чтобы посмотреть на Минхо. Его рот внезапно пересох, а пульс быстро участился. Он не ожидал такого развития событий, но если им предстоял этот разговор, то неважно, в этот момент или в любой другой день.       — Если ты не хочешь, чтобы я был в твоей жизни, я буду держаться от тебя подальше, как и делал последние недели. Но если с тобой что-то случится, конечно, я буду волноваться. Потому что я люблю тебя и беспокоюсь о тебе, Мин.       Минхо усмехнулся и посмотрел в небо.       — Любишь.       Джисон нахмурился, загнанный в ступор простыми словами.       — В настоящем времени? — спросил Ли, наклоняя голову, чтобы посмотреть на младшего, который в тот же момент осознал, о чем спрашивал парень. Он осознал, что только что сказал.       И тогда улыбнулся самой искренней улыбкой, которой только мог.       — Да, Мин. В настоящем времени. — Джисон глубоко вздохнул. — Могу я быть честным? — Спросил он, запинаясь. Это было страшно, но он чувствовал, что должен. Минхо как минимум заслуживал это.       — Ничего другого от тебя я и не хотел, — ответил Минхо, и эта искренность придала младшему сил.       — Моя любовь к тебе никогда не пропадёт. Она может измениться в зависимости от того, кто мы и в каких обстоятельствах находимся, но… Ты всегда будешь в моём сердце, Мин. Даже если ты ненавидишь меня. У тебя есть такое право, но… Да…       Минхо хмыкнул и грустно улыбнулся, после чего опустил взгляд и снова посмотрел на землю.       — Я знаю, ты мне не поверишь, но я честно говорю, что забыл. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Мне очень жаль, что я сделал тебе больно. Наверное, меня отвлекло все остальное; я думаю… Я был так влюблён в саму идею снова влюбиться в тебя, что просто… — Джисон замолк и Минхо хмыкнул, показывая, что понимает его. — Черт, Минхо, я просто хочу перестать разбивать твоё сердце каждый раз, когда пытаюсь сделать тебя счастливым; может быть, я не знал, что тебе нужно. Может быть, я никогда не знал тебя так, как мне казалось.       — Но ты хочешь этого?       — Хочу. Я хочу узнать тебя и… я просто хочу, чтобы ты был счастлив. — Джисон давно перестал чувствовать свои пальцы, костяшки побелели от того, как сильно он сжимал цепи в отчаянной попытке успокоиться. — Я не думаю, что ты просто хорош в постели. Конечно, ты самый сексуальный мужчина на свете, и самый лучший секс у меня был с тобой, и… — Джисон остановил себя, когда понял, что начал нести чушь, и сделал глубокий вдох. — Я хочу, чтобы ты знал, что ты мне искренне, честно дорог, и что я сожалею о том, что сделал, что причинил тебе такую боль. Это было несправедливо.       Хан позволил своему признанию заполнить пространство, а затем раствориться. На мгновение все стихло, эхо слов отдавалось в их головах, но затем Минхо сделал глубокий вдох и посмотрел вперед.       — Без тебя было тяжело. Любить тебя было так легко и… это было правильно, понимаешь? Как будто это должно было произойти, — признался Минхо с нервным смешком. — Так трудно пытаться смириться с тем, что… — сказал Ли, жестикулируя, — что бы между нами ни происходило, и это при том, что я люблю тебя.       Джисон поднял голову и широко раскрыл глаза.       — В настоящем времени?       Минхо повернул голову, чтобы посмотреть на парня, и кивнул.       — В настоящем времени. — Ли хихикнул и тихонько фыркнул. — В конце концов, ты мой соулмейт. И всегда им был. Когда ты снова появился в моей жизни, все стало по-другому.       Внезапно застенчивая улыбка, появившаяся некоторое время назад на лице Минхо, исчезла, и он снова посмотрел на землю, отчего сердце младшего крепко сжалось.       — Но мне все равно больно. Я живой человек, — вызывающе сказал Минхо, глядя на Хана решительными глазами, — и я стою большего, чем то, что ты считаешь лучшим для меня. Я заслуживаю большего, чем твоя ложь.       Одна из рук Минхо отпустила цепочку и потянулась к Джисону, который секунду смотрел на нее, а затем дрожащей рукой взял ее, переплетая свои дрожащие пальцы с холодными пальцами Минхо.       — Я хочу, чтобы ты поговорил со мной, не лгал мне и не принимал решения за меня. Скажи мне правду, и мы уйдём отсюда. Пожалуйста.       Сердце младшего все еще с трудом билось в груди. Он не хотел неправильно истолковать то, что Минхо только что сказал, но ему показалось, что он предлагает ему второй шанс.       — Ты действительно любишь меня?       Джисон поднял голову и встретился взглядом с Минхо. Под его ресницами собирались слезы, но он все еще отказывался выпустить их наружу, быстро моргая, чтобы сдержать их. Хан успокаивающе провел большим пальцем по руке Ли.       — Правда, Минхо. Правда. И кем бы ты ни хотел, чтобы мы были, друзьями, любовниками или просто незнакомцами, — парень тихо произнес последнее слово. Оно застряло у него в горле, и ему пришлось приложить дополнительные усилия, чтобы вытащить его, потому что Минхо как минимум заслужил это, — Я всегда буду заботиться о тебе. Всегда.       Джисон увидел, как Минхо расслабленно выдохнул, как будто с его плеч сняли тяжелую ношу. А затем он дал волю слезам, как будто только что освободился от оков, которые держали его в плену. И Джисон, как и Минхо, наконец-то тоже вдохнул свежий воздух.       — Хорошо. — Через некоторое время Минхо встал с качелей, не отпуская руку Хана и утирая слезы другой рукой. — Хочешь пойти домой?       Джисон повторил за Минхо и тоже поднялся с качели, неуверенными шагами приблизившись к старшему.       — Конечно.       Минхо опустился, чтобы взять коробку с земли, а затем повернулся лицом к парню.       — Но сначала, не хочешь обсудить всё за картошкой фри и молочным коктейлем? — Хан посмотрел на Минхо мягким взглядом, пытаясь сдержать свои эмоции, и тихо кивнул.       — Веди.                     Было тяжело дышать. Джисон не мог дышать. Он не мог открыть глаза. И было тепло, очень, очень тепло. Кроме того, сердце гулко стучало. Джисон чувствовал себя так, будто ходит по воздуху, ничего нет ни под ногами, ни над головой. Только тяжесть на груди и чернота перед глазами.       И тут кто-то заговорил. Хан плохо слышал, но за его веками зажглась искра теплого оранжевого света. И тут тяжесть на груди, мешавшая ему нормально дышать, сдвинулась с места, чтобы снова опуститься, перекрыв воздушный канал.       Он что-то пробормотал, что-то вроде мольбы или просьбы о помощи, однако после на его груди не было никакой тяжести, только успокаивающая рука, обхватившая его челюсть, и голос, тот же голос, зовущий его по имени, снова зажег оранжевые тона за его веками.       — …ни, Хани, — Парень наконец-то начал лениво открывать глаза, пару раз моргнув, чтобы глаза привыкли к тусклому свету в комнате.       Он сфокусировался на голосе, переведя взгляд на красивое лицо Минхо. Младший тут же улыбнулся и прижался лицом к руке Минхо, наслаждаясь исходящим от него теплом.       — Доброе утро, — произнес Джисон хрипловатым голосом. Минхо наклонился и нежно поцеловал его, пробормотав что-то в ответ, прижавшись к губам.       Минхо уже собирался встать, когда младший обхватил его руками и притянул к себе, отчего Ли упал ему на грудь с громким удивленным вздохом. Он не успел ничего сказать, как Хан уже целовал его.       — Мне казалось, что я умираю во сне, — признался парень в губы Ли. — Я не мог дышать. А потом я услышал твой голос и снова смог.       Минхо захихикал, забавляясь внезапным признанием.       — Это был не сон.       Джисон наклонил голову и нахмурился, не понимая слов Минхо.       — Ты не мог дышать, потому что Суни лежал у тебя на груди. Я пытался сказать ему, чтобы он подвинулся, но он меня игнорировал, поэтому я переложил его, пока ты не умер.       Хан весело рассмеялся; теперь гул и тепло на его груди имели какой-то смысл.       — Черт, мое объяснение сна было более романтичным.       Минхо закатил глаза, затем встал с парня и помог ему подняться с кровати. Тот обхватил Ли за талию и пошел с ним на кухню, где Суни ждал их рядом со своей маленькой миской.       Минхо положил туда еду, а Хан приступил к приготовлению завтрака. Когда они сели есть, Суни забрался на стул и сел на колени младшего.       — Думаешь, он знает, что сегодня мы возьмем еще одного кота, и поэтому такой прилипчивый?       Минхо посмотрел на него и пожал плечами.       — Он начал прилипать с того момента, как мы стали жить вместе. Думаю, он перенял эту привычку от тебя, — прокомментировал Минхо с игривой ухмылкой, заставив Хана издать театральный обиженный звук.       Вначале было нелегко; научиться любить кого-то, кого ты уже любишь, кого любишь так давно, гораздо сложнее, чем влюбиться впервые. Старые привычки умирают с трудом, так гласит поговорка, но Джисон был готов покончить с этими привычками, если бы это означало любить Минхо так, как он того заслуживает. Однако он несколько раз был близок к тому, чтобы отдалиться от Ли, боясь снова причинить ему боль и не чувствуя себя достойным его любви.       Минхо же, напротив, снова позволил себе нежность. Он решил довериться младшему, поставить на кон свои чувства и самого себя. Когда Хан спросил его, почему он так поступил, почему решил так рано открыться, Минхо ответил, что считает, что все, что происходит между ними, стоит того.              Ни один из них не подталкивал другого к романтическим отношениям. Всё произошло само собой. Джисон любил Минхо, а Минхо любил Джисона. Они заботились друг о друге и берегли друг друга. Романтическая любовь снова расцвела между ними, как ниточка, привязанная к ребрам, соединяющая их, заставляющая чувствовать биение сердца друг друга; ниточка, которая всегда существовала, иногда рвалась, иногда завязывалась замысловатыми узлами. Но она всегда существовала, ожидая, когда ее снова соединят.       Через год после начала новых отношений они решили жить вместе и дать себе шанс исследовать то, что происходило между ними. Оказалось, что они уже настолько привыкли друг к другу, что жить вместе стало легче, чем порознь.       Со временем они снова стали двумя половинками единого целого. Во вселенной их кровати они создали новую симфонию чувств, которая каким-то образом гармонировала с той мелодией, которую они создавали в детстве, но в то же время была совершенно другой. В конце концов они попали в свой собственный ритм и позволили себе следовать за слабым звуком метронома, тикающего в их груди.                     Теперь, сидя на кухне, Джисон наблюдает за местом, которое они создали, используя старые и новые воспоминания. Он смотрел на Минхо глазами, полными любви, и чувствовал прикосновение его губ к своим, даже не прикасаясь к ним. Это чувство настолько привычное, что ему нужно было просто представить его, чтобы ощутить, как и вес его руки на своей, и то, как его волосы щекочут шею, когда он прижимается к ней.       Минхо покончил с завтраком и встал со стула, оставив посуду на столе, подошел к Хану, взял его подбородок и мягко наклонил голову, чтобы поцеловать его. Парень тут же растворился в поцелуе.       — Я люблю тебя, — сказал Джисон, его губы все еще касались губ Минхо. Это было так просто и так сложно: никаких украшений, никаких громких слов. Простое, настоящее признание в любви — самое трудное, что можно сделать. Старший улыбнулся, а затем наклонился и поцеловал его вновь.       — Я тоже тебя люблю. — Хан хихикнул в ответ Минхо и позволил утащить себя в комнату, чтобы переодеться и отправиться в приют для животных. Минхо посмотрел на парня, освещенного утренним светом, пробивающимся сквозь голубые шторы в их комнате, и улыбнулся. Он не боялся. Находясь рядом с Джисоном, он чувствовал тысячу разных вещей, но страх не был одним из них. Именно в тот момент, когда он понял, что больше не боится, он осознал и то, что наконец-то может полюбить Хана.       Он не мог не радоваться тому, что они живут в одно время, тому, что они отдалились только для того, чтобы вновь полюбить друг друга. Он уверен, что они нашли бы способ вновь оказаться рядом, неважно, в каком виде любви. Они любили друг друга, и Минхо знал, что эта любовь того стоит.