4
16 апреля 2026 г., 18:35
Сильные люди не любят свидетелей своей слабости.
©️Маргарет Митчел, «Унесённые ветром»
Тэхён плавно принимает сидячее положение на мягком матрасе и бессмысленно смотрит в одну точку, концентрируя на ней все своё внимание. Он слабо хмурится и жмурит заспанные глаза, чувствую острую и резкую боль в висках, пульсациями отдавающуюся прямо в мозг парня, который и так мало что соображал ранним утром. На голове гнездо, на щеках засохшие дорожки от слез, в комнате бардак — это всё пустяки. Это пустяки, по сравнению с бардаком на душе у Кима. После разговора с друзьями он всю ночь ворочался и никак не могу сомкнуть глаз, отрывками вспоминая ту самую ситуацию. Тэхёну кажется, что это его личный кошмар. Омега поджимает губы и кое-как всовывает свои ноги в пушистые тапочки небесно-голубого цвета, тяжёлым шагом направляясь в сторону ванной комнаты. Вроде как и все как обычно, повседневная жизнь. Только вот на душе камень, а на плечах бетонные колонны, склоняющие хрупкого Кима все ближе к плинтусу, чуть ли не сгибая его пополам. Это все ужасно тревожит душу, не даёт успокоиться и спокойно спать. Не даёт ходить по квартире без чувства вины. Не даёт переступить порог дома без окутывающего страха найти ещё кого-нибудь мёртвого в безлюдном и тёмном переулке. Тэхёну хочется кричать, вопить об этом без умолку, но он не может. Он боится. Но даже он сам не знает, чего именно. Ким поднимает взгляд и смотрит на отражение в зеркале — прекрасный вид. Он наспех умывается и чистит зубы, спускаясь на кухню и нажимая кнопку на чайнике. Тэхён нервно кусает губы и вертит в руках телефон, обдумывая свои дальнейшие действия. Не то чтобы он боится куда-то сообщать об этом — его пугает неизвестность. Но как жить дальше? Как жить без чувства вины о том, что ты не спас того, кто имел этот шанс на спасение? Тэхён откидывает телефон на стол и заливает кофе кипятком, ставя на стол и гипнотизируя жидкость взглядом. Омега слабо хлопает себя по щекам пару раз и быстро завтракает, скидывая всю посуду в посудомоечную машину. Парень быстро натягивает на себя мешковатую одежду, потому что на другую он не настроен, и выходит из квартиры, запирая её на ключ. Тэхён тяжело выдыхает воздух из легких и подставляет своё лицо лёгкому ветерку, чувствуя, как его кудри развеваются по ветру. Он слабо жмурит глаза и тут же их открывает, кутаясь в толстовку. На дворе конец сентября, становится прохладно и по-хорошему бы надеть на себя ветровку, но Киму об этом некогда думать. Омега нервно кусает губы и поднимает взгляд на вывеску полицейского участка, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он взвешивает все за и против в своей голове, слабо мотая ею. Нет, он сделает это, он должен это сделать. Но он боится. Юноша выпрямляет спину и неуверенной походкой заходит в помещение полиции, осторожно прикрывая собой дверь. В самом начале он думал, что это будет проще. Но тут же понял, что ошибался, когда увидел мужчин в форме, от которых внутри зарождался липкий комок. Тэхён вжимает голову в объемную горловину одежды и прячет руки в карманы, желая спрятаться и убежать отсюда. Он проходит в нужную комнату тихими шажками и присаживается на стул, оглядываясь вокруг. Нет, у Кима не было проблем с законом. Просто у него был страх перед правоохранительными органами, который он не мог объяснить. И вот он, законопослушный гражданин, сидит сейчас в полицейском участке и ждёт полицейского, чтобы наконец-то узнать о продвижении дела об убийстве. От таких мыслей омеге начинает казаться, что он убил того мужчину, а не пытался спасти. Мерзкий скрип двери прерывает тягучие мысли парня и заставляет перевести его взор на взрослого мужчину с какой-то папкой в руках. Полицейский окидывает Тэхёна взглядом и усаживается напротив. — Вы что-то хотели узнать?, — вежливо интересуется мужчина и откладывает папку на край стола. — Да, я… Я Ким Тэхён, три дня назад сообщил об убийстве с колотой раной. Я… Хотел бы узнать, есть ли какие-нибудь новости насчёт этого дела?, — сипло спрашивает Тэхён и нервно мнёт края толстовки, замечая на лице мужчины промелькнувшее недовольство. — Господин Ким, мы вам уже говорили, что не имеем никакого права разглашать конфиденциальную информацию не родственникам жертвы, — всё также спокойно отвечает полицейский и вежливо улыбается. — Я понимаю, но, может, всё-таки сделаете одно исключение из правил? Не поймите меня неправильно, но мне очень нужно знать, что с ним произошло, — омега поднимает свои глаза на мужчину и замечает, как тот недовольно выдыхает и встаёт из-за стола, забирая папку. — Господин Ким, я уже всё вам сказал. Эту информацию мы не разглашаем, вам огромная благодарность за то, что сообщили про преступление, но ничего более. Извольте, мне нужно идти. Всего хорошего, — мужчина скрывается за дверью и совсем не замечает расстроенного Кима. Тэхён поджимает губы и выходит из помещения, усаживаясь на ближайшую лавочку в парке и невольно снова погружаясь в свои мысли. Нет, он не может оставить это просто так, но обязан узнать все детали. Парень бегло прокручивает всех знакомых в голове, которые могли бы быть связаны с полицией и восторженно восклицает. Он достаёт телефон и прокручивает телефонную книгу до самого конца, пристально смотря на один контакт. Ким ещё пару минут бездумно пялится на номер и всё же нажимает на него, даже не представляя, куда его заведёт этот безумный поступок. Чимин точно ему что-то сломает. — Алло, Намджун? Это Тэхён, мне нужна твоя помощь.. .。 ♡ . ˚ .
С Намджуном они познакомились в школе, когда он перевёлся в их класс из другой школы. Он был дружелюбным и очень умным парнем. Первым с ним заговорил Тэхён, а потом уже подтянулся и Чимин. Джун никогда не обижал омег, наоборот, будучи альфой, хоть и не доминантным, он всячески защищал друзей и не давал в обиду. Именно это полюбил в друге Тэхён. Поэтому он долго грустил, когда из-за учёбы в университете внутренних дел Намджун от них отстранился. Джун перебирает бумаги, принесённые Тэхёном и поднимает на того свой взгляд, складывая руки в замок на столе, — Тэхён, зачем тебе знать, что случилось с тем мужчиной? Ты пытался ему помочь, сообщил в полицию и скорую, почему тебя так волнует причина его смерти?, — интересуется альфа и наблюдает за омегой. — Понимаешь, хён, у меня такое чувство, будто это я его убил. Я не смог спасти его, он умер у меня на руках. Какой я медик после этого, если даже не могу человеку жизнь спасти? Я считаю своим долгом узнать причину его смерти. Тогда, возможно, я буду спокоен, — тихо отвечает юноша и рассматривает свои дрожащие ладошки, пряча их в карман толстовки. — Тэ, перестань, ты же сам знаешь, что после такого ранения мало кто выживает, но ты все равно попытался. Этот случай не ставит крест на твоём медицинском будущем, — рассуждает Намджун и откидывается на спинку кресла. — Я все ещё не понимаю, зачем тебе причина его смерти, но могу сказать одно, его убил не обычный человек. — Что… Что ты имеешь ввиду?, — интересуется Ким и слабо хмурит брови, искренне не понимая, о чем идёт речь. — Мужчину звали Чан Сывон, тридцать лет. Он увлекался травой и перепродажей огнестрельного оружия, за что не раз был пойман мною, — поясняет Ким и мысленно забавляется с хмурого личика друга. — Я хочу сказать, Тэ, что мы имеем дело с чем-то большим, чем просто убийством. Ничего более сказать тебе не могу, прости. Тэхён кивает и задумчиво опускает взгляд, поднимаясь со стула и смотря на Кима. Он благодарит его за помощь и приглашает в гости, поспешно удаляясь из его кабинета, а после и из здания. Неужели он был прав, когда думал, что это было не убийство по несчастному случаю? За своими мыслями он не успевает даже понять, как своим лицом четко впечатывается в чью-то массивную грудь и тихо ойкает, в секунду оказываясь на незнакомце. Только он открывает зажмуренные глаза, чтобы извиниться и тут же застывая. Перед его лицом он видит не что иное, как красоты. На него смотрят чёрные, как смоль и глубокие глаза. Такие же чёрные шелковистые волосы раскидались по асфальту из-за резкого падения, подтянутая фарфоровая кожа, кажется, светится на солнце, а слегка пухлые обветренные губы расплываются в ухмылке. Тэхён дёргается и поднимается с, вероятно, альфы и тут же опускает голову, делая почти полный поклон. — Извините, я не увидел вас. Прошу прощения!, — восклицает омега и выпрямляется, робко поднимая взор на мужчину. — Не стоит, я бы тебя и так простил, малыш, — ухмыляется мужчина и осматривает парня, поднимая его голову за подбородок на себя. — Хотя, чтобы я тебя окончательно простил, можешь сказать мне своё прекрасное имя. — К-ким Тэхён, — запинаясь отвечает омега и слабо краснеет, явно смущённый действиями альфы. Который, судя по феромонам, явно является доминантным. — А… А вас как зовут? — Чон Чонгук. Будем знакомы, Тэхён-и.. .。 ♡ . ˚ .
Сколько раз Тэхён за этот день постарался прийти в себя? Ровно ноль. Он уже второй час лежит пластом на мятой кровати, тупо пялясь в потолок и продолжая постепенно съедать свои губы. Ким резко поднимается и тут же хватается за голову, неудовлетворенно шипя. — Да кто же так резко встаёт, господи, — бурчит на себя омега и слабо потряхивает головой, шумно выдыхая и крепко сжимая край матраса, пытаясь нарисовать в своем воображении образ мужчины с парковки. С того момента прошло немного меньше дня, но это не отпускает парня. Уж такая натура у нашего Тэхёна, если что-то прицепится к нему, то он будет размышлять об этом вплоть до полуобморочного состояния. Ким все пытался понять, кто этот человек и почему он так реагировал на омегу. Очень странно вел себя: ухмылочки, надменный взгляд и непривычно ласковые слова. Он вел себя так, как будто знал, кто такой Ким Тэхён. От этих мыслей юноша слабо поёжился и встал на ноги, хмыкая и усаживаясь за стол. Мысли лезли в голову одна за одной и наконец он открывает гугл, забивая в строку поиска заветное «Чон Чонгук». Тэхён нервно закусывает свою губу и просматривает первый попавшийся сайт, быстро бегая глазами по строчкам. Здесь написано, что Чон Чонгук наследник богатой и крупной компании, но тогда какое отношение он имеет к полицейскому участку. И откуда знает Тэхёна? Омега слабо хмурится. Тэхён громко захлопывает ноутбук и слабо сжимает руки в кулаки, шумно выдыхая. Он, если честно, вообще не хочет даже знать, откуда этот Чонгук узнал его имя и почему так самодовольно улыбался, потому что выглядел этот человек странно и очень опасно. Тэхён не хочет с ним связываться и иметь вообще что-то общее. Тэхён хочет просто спокойно выучиться на медика, найти альфу, родить детей и умереть в глубокой старости, а не стать мишенью какого-то напыщенного богача. Совершенно точно нет. Тэхён медленно опирается спиной на спинку стула и закрывает глаза, пытаясь успокоить бешено стучащее сердце. Но мысли не отпускают: образ Чонгука, эта странная самодовольная улыбка, манера смотреть прямо в душу — всё это застряло в голове, как заноза. «Почему именно я?» — думает Тэхён, сжимая пальцы. Он открывает глаза и с трудом фокусируется на стене перед собой, на старом постере с анатомической схемой сердца. Сердце… как оно бьётся у него, когда он думает о нём, и как должно быть спокойно у обычного студента-медика. И, кажется, это сравнение только усиливает тревогу. Внезапно Тэхён ощущает странное предчувствие — смесь опасности и… интереса. Нет, точно не интереса. Он отвергает эту мысль. Он хочет жить обычной жизнью, без лишних волнений и неожиданных встреч с людьми вроде Чонгука. Но внутренний голос тихо шепчет: «Ты уже втянут. Просто ещё не понимаешь, как глубоко». Тэхён резко встаёт, проходя несколько шагов по комнате, будто движение может развеять нависшую тьму. Он открывает окно и вдыхает холодный вечерний воздух. Холодный, но живой. Он прижимает ладонь к груди, пытаясь унять учащённый пульс. «Нет, я не буду больше думать о нём», — шепчет он себе, но в глазах появляется тень сомнения. И где-то глубоко в подсознании, между страхом и раздражением, зарождается тихая, почти неслышная мысль: «А что если он вернется?»***
04:17 Слишком рано, чтобы жить. Слишком поздно, чтобы не думать. Ночь растягивалась вязко и медленно, словно время нарочно замедлило ход, чтобы оставить его один на один с тем, что он видел. Он лежал, уставившись в потолок, и каждый раз, когда веки всё же опускались, перед ним всплывало одно и то же лицо — искажённое болью, бледное, почти лишённое жизни, но при этом пугающе спокойное. Не было паники. Не было мольбы. Не было того отчаянного ужаса, который должен был быть. Это и не давало покоя. Тэхён резко перевернулся на спину и глубоко вдохнул, будто пытался вытолкнуть это воспоминание из себя физически, но оно только сильнее впивалось в сознание, оставляя после себя тяжёлое, липкое ощущение тревоги. Он провёл рукой по лицу, задержав ладонь на глазах, и некоторое время просто лежал так, вдавливаясь в матрас, пока внутри постепенно не сформировалось то, от чего он до этого пытался отмахнуться. Тот человек не боялся. Мысль прозвучала слишком ясно, слишком четко, чтобы её можно было игнорировать. Тэхён убрал руку и снова медленно сел, уже в который раз за эту ночь, чувствуя, как внутри поднимается странное, почти болезненное любопытство, смешанное с тревогой. Он на ощупь нашёл телефон, включил экран и на секунду зажмурился от яркого света, прежде чем открыть браузер. Он не сразу понял, что именно ищет. Пальцы несколько раз начинали печатать и останавливались, стирая слова, которые казались глупыми или слишком очевидными. «колотое ранение шеи выживаемость» «почему человек не чувствует страх перед смертью» Пальцы на секунду замирают, в ушах звенит мертвая тишина и Тэхён вдруг слабо хмурится, понимая, что в голове всплывает то самое слово, брошенное в последних секундах жизни того самого мужчины. Тогда оно осталось незамеченным, но сейчас омега начинает придавать ему смысл. Что если что-то незначительное имеет главную роль в этом сценарии? «эволюция - страх отсутствует» Информация появлялась быстро, сухо, безэмоционально, и именно это контрастировало с тем, что творилось у него внутри. Он читал про нейробиологию страха, про работу миндалевидного тела, про редкие нарушения, при которых люди действительно теряют способность испытывать страх, и чем дальше он углублялся, тем сильнее ощущал, как в груди нарастает напряжение. Всё это звучало как теория, как что-то далёкое и почти абстрактное, но отдельные формулировки цепляли слишком сильно, будто случайно совпадали с тем, что он видел. Особенно одна. Экспериментальное подавление реакции страха. Тэхён перечитал строку несколько раз, задержав на ней взгляд, словно от этого слова могли изменить смысл, но они оставались прежними. Рядом шли описания возможных последствий — эмоциональное притупление, снижение эмпатии, изменения в восприятии угрозы — и чем больше он читал, тем менее уверенно звучало внутри его прежнее «это совпадение». Он медленно опустил телефон, позволяя руке упасть на кровать, и некоторое время просто сидел, уставившись в одну точку. Мысли больше не метались хаотично — наоборот, они начали складываться в нечто пугающе логичное, и именно это пугало сильнее всего. Если человек не боится смерти… значит ли это, что он больше не цепляется за жизнь? И если это так… то что в нём вообще остаётся? Утро пришло незаметно, без привычного ощущения перехода, и Тэхён понял это только тогда, когда свет в комнате стал ярче, а экран телефона, включённый снова, показал время, от которого неприятно сжалось внутри. Он чувствовал себя выжатым, словно не просто не спал, а провёл всю ночь в каком-то внутреннем напряжении, из которого не было выхода. Перед зеркалом он задержался дольше, чем обычно, изучая своё отражение с каким-то странным отстранением. Лицо выглядело уставшим, глаза — слишком тёмными, и в этом взгляде было что-то, чего он раньше в себе не замечал: настороженность, смешанная с чем-то почти навязчивым. Телефон внезапно вибрирует на столе. Звонок в тишине комнаты звучит как чужой стук в дверь, и сердце Тэхёна подскакивает. Он медленно поднимает взгляд на экран, где мерцает имя — Чимин. Чим: «ты живой?» Тэхён проводит пальцем по экрану, будто прикосновение к нему поможет понять, что делать дальше. Он смотрит на слова и чувствует, как в груди что-то сжимается. Пальцы сами тянутся к клавиатуре. Он печатает: «да». Но потом останавливается, смотрит на экран, и пальцы медленно стирают текст. Это слишком просто, слишком ничего не значащее. «иду на пары». И снова стирает. Словно слова не могут передать ни его состояния, ни то, что на самом деле крутится внутри. Сердце бьётся слишком быстро, дыхание перехватывает. Он смотрит на экран в последний раз и блокирует телефон, как если бы этим движением можно было закрыть все внешние миры и скрыться от нависшей тревоги. Тэхён опускается в кресло, опирается локтями на колени и прячет лицо в ладонях. В голове всё ещё звучит это странное, раздражающе манящее чувство — чувство, что кто-то, кто не должен знать о нём, уже слишком близко. Он вернётся. Комната кажется слишком маленькой для этих мыслей. Шорох за окном, лёгкий ветерок, играющий с занавеской, и запах холодного асфальта с улицы — всё это заставляет Тэхёна ощущать себя одновременно и в безопасности, и на грани чего-то неизбежного. Он закрывает глаза и глубоко вдыхает, пытаясь взять себя в руки, но тело предательски дрожит. Он понимал, что может просто проигнорировать всё это, списать на стресс, на случайность, на собственную впечатлительность. Это было бы проще всего. Но внутри уже появилось ощущение, что если он сейчас отвернётся, то что-то важное ускользнёт безвозвратно. И он не смог. Больница встретила его привычной стерильной прохладой и запахом, который раньше ассоциировался у него с порядком и контролем, но теперь казался слишком резким. Тэхён двигался по коридору почти автоматически, стараясь держаться спокойно, хотя внутри всё было напряжено до предела. Он не был уверен, что именно надеется найти, но сам факт, что он здесь, уже означал, что он не собирается оставлять это просто так. — Здравствуйте, — голос звучит удивительно ровно, почти без эмоций, — я… хотел уточнить по одному пациенту. Женщина за стойкой не поднимает глаз, её взгляд скользит по бумагам, словно по привычному ряду чисел и строк. Всё вокруг кажется для неё одинаково важным и одинаково неважным одновременно. — Фамилия? Вопрос простой, обычный, но для Тэхёна он словно удар в грудь. Он замер, с трудом глотая комок в горле. Фамилии нет. Есть только лицо, и тот самый миг, когда он впервые увидел эту кровь, когда сердце его дрогнуло от ужаса и одновременно странного, непонятного напряжения. — Я… я не знаю фамилии. Его привезли ночью. Колотое ранение в шею. Женщина наконец поднимает глаза. И в них — раздражение. Холодное, ровное, будто лёд, которым кто-то аккуратно накрыл всё живое вокруг. Тэхён чувствует, как это раздражение медленно обволакивает его, давит сверху и снизу, и становится тяжело дышать. — Молодой человек, у нас каждый день таких привозят. Без данных я вам ничем помочь не могу. Он кивает, почти не замечая этого движения. Отходит на несколько шагов, но не уходит. Стоит в стороне, почти растворяясь в тихой суете приёмного отделения, но каждый нерв, каждая клеточка будто кричат: «Не уходи, смотри, следи, добейся правды!» Он не знает, чего ждёт. Может быть, чего-то невозможного. — Ты чего опять тут крутишься? Голос сзади заставляет его вздрогнуть так, будто кто-то дернул его за плечо. Тэхён резко оборачивается и сталкивается с знакомым лицом. Мужчина, врач, чьё лицо он видел много раз во время практики: строгие черты, лёгкая усталость в глазах, но взгляд — пронзительный и бескомпромиссный. — Я… да, — пытается улыбнуться, но улыбка выходит кривой и непривычно чужой. — Ты же не дежурный сегодня. — Я знаю. Просто… Слова застревают, потому что объяснение кажется слишком простым для того, что происходит внутри. В груди — тревога, напряжение, желание понять и одновременно желание убежать. Но потом он решает рискнуть: — Был случай, в переулке. Я оказывал помощь мужчине. Его должны были сюда привезти. Врач хмурится, на секунду замолкает, и Тэхён чувствует, как время словно сжимается вокруг него. Секунда. Две. — Не было такого. Холод расползается по венам, медленно, но уверенно. Тэхён ощущает, как что-то внутри замерло, будто исчезла опора. — Как не было? — Не было, — повторяет врач, теперь уже равнодушно, почти с легким раздражением. — Ни сегодня ночью, ни утром. Ты что-то перепутал. «Перепутал». Слово падает на него, как тяжелый камень, и кажется, что воздух вокруг густеет, становится вязким и непроглядным. Всё, что он считал реальным, рушится. — Но я, — Тэхён делает шаг вперед, чувствуя, как сердце стучит с невероятной силой, — я вызывал скорую. Я сам… Он замолкает, понимая, что совсем не помнит, как и когда приехала та самая ненавистная скорая. Он не видел, как его забрали. Он вообще не видел, чтобы вообще кто-то подходил к телу. Всё, что казалось ясным и знакомым, исчезло, растворилось в неизвестности. Врач уже уходит, оставляя его стоять на месте. Тэхён чувствует, как пол под ногами становится тоньше, словно каждый шаг может привести к падению в пустоту. Комната кажется одновременно и огромной, и тесной, свет ламп отражается в глазах и делает пространство ещё более чужим, чуждым и недоступным. Он остаётся один, среди шумов, запаха дезинфицирующих средств и лёгкого запаха дождя с улицы, и понимает, что что-то изменилось навсегда. На улицу он вышел почти машинально, не до конца осознавая, куда идёт, и остановился только тогда, когда понял, что оказался в том самом переулке. Пространство выглядело обыденно, почти безлико, и именно это казалось неправильным. Не должно было быть так, будто ничего не произошло. Он медленно прошёл вперёд, внимательно оглядываясь, будто надеялся найти хоть какой-то след, но асфальт был чистым, слишком чистым, словно кто-то старательно стер всё, что могло напомнить о случившемся. Тэхён опустился на корточки, провёл пальцами по холодной поверхности и на секунду закрыл глаза, пытаясь восстановить картину в памяти. Всё было слишком чётко, слишком реально, чтобы оказаться иллюзией, и это только усиливало внутреннее напряжение. Он уже собирался подняться, когда внезапно почувствовал это. Чужое присутствие. Не звук, не движение — скорее ощущение, которое возникло где-то на уровне инстинкта, заставив всё тело мгновенно напрячься. Тэхён замер, не двигаясь, и в эту секунду особенно остро осознал собственное состояние: сердце билось быстрее, дыхание стало поверхностным, а в груди поднялось знакомое, почти животное чувство. Страх. Настоящий, ощутимый, неоспоримый. И именно он заставил его медленно выпрямиться и обернуться. Переулок был пуст, но ощущение чужого взгляда не исчезло. И это было хуже всего. Потому что теперь Тэхён знал точно: он не ошибся тогда. И, возможно, именно поэтому кто-то уже знает о нём. Чонгук сидел за массивным столом, опершись на подлокотники, взгляд был устремлён в окно, где город медленно погружался в вечерний свет. Его лицо было спокойно, почти безэмоционально, но каждая черта излучала уверенность, которую невозможно было не заметить. Хосок опёрся локтем о край стола, скрестив руки на груди. В комнате стояла тишина, нарушаемая только тихим жужжанием кондиционера. — Мне доложили, — начал Хосок спокойно, — что Тэхён звонил в скорую ту ночь. И, кажется, продолжает возиться в больнице. Чонгук медленно повернул голову, его взгляд скользнул по Хосоку с лёгким интересом. Он улыбнулся, но улыбка была ледяная, самодовольная. — Интересно, — тихо протянул он, не спеша, словно размышляя вслух. — Он думает, что способен что-то изменить, что события не подвластны чьему-то вниманию. Забавно. Хосок слегка улыбнулся, скользнув взглядом по своему планшету: — Он умён. И это делает его раздражающе любопытным. Достаточно настойчив, чтобы ошибиться. — Именно, — Чонгук прислонился спиной к креслу, потянулся слегка, как будто растягивал пространство вокруг себя. — Он ещё не понимает, что любое его движение – это лишь часть того, что я уже вижу. — Не слишком ли очевидно? — осторожно заметил Хосок. — Если он продолжит так настойчиво, есть риск, что догадается обо всем. И тогда мы в дерьме. — Пусть догадается, — ответил Чонгук ровно, но в голосе слышалась насмешка. — Пока он думает, что ведёт игру – она идеальна. Интересно наблюдать за ним. Каждое его движение, каждая ошибка — всё это теперь в моих руках. Хосок усмехнулся, чуть наклонив голову: — Ты наслаждаешься этим слишком явно. — Я наслаждаюсь тем, что он даже не подозревает, — Чонгук повернулся к нему с лёгкой, почти издевательской улыбкой. — И пока он так уверен в себе, он не замечает, что все его слабые стороны слишком явны. Легко будет потом использовать это против него. — Значит, не вмешиваемся? — спросил Хосок, всё так же спокойно. — Нет, — сказал Чонгук, откинувшись на спинку кресла. — Пусть ищет, пусть пытается. Пусть думает, что всё под контролем. Когда он наконец поймёт… — он улыбнулся чуть шире, холодно и уверенно, — будет слишком поздно. В комнате снова воцарилась тишина. Два мужчины, статные и уверенные, смотрели друг на друга, и в молчании было всё: доверие, понимание, предвкушение, наслаждение игрой, которую вел Чонгук.
