Главный этап эволюции

Твоя жизнь — это действие, а не подчинение.

©️Джон Стейнбек, «Гроздья гнева»

— Ты где? Тэхен нервно сжимает телефон в потной от нервов ладони и прикрывает на секунду глаза, понимая, что подняв трубку от Чимина, он только что подписал себе смертный приговор. Из рта не вырывается ни слова, даже малейшего звука, Чимин на том конце слышит лишь тихое капанье дождя и неровное дыхание Тэхёна, который явно сообщать свое местоположение не думал даже. Ким поднимает взгляд на здание перед собой и еще раз прокручивает в голове все, что произошло, все, что привело его к тому, где он есть сейчас. Сухие губы поджимаются и свободная рука сжимается в кулак. Нет, он не может струсить и уйти на попятную, только не сейчас. Только не когда он так близко к правде. Неделю назад Комната была почти тёмной — свет давала только узкая полоса из окна, падающая на стол и частично на лица. Остальное пространство тонуло в полутени, и от этого казалось, что разговор здесь ведётся не просто о делах, а о чём-то, что уже вышло за рамки обычного контроля. Чонгук стоял у окна, чуть опершись ладонью о холодное стекло, и смотрел вниз, на улицу, где жизнь текла так, будто ничего не изменилось. Люди проходили мимо, машины двигались ровно, без сбоев, и только внутри этой комнаты воздух был напряжён до предела. Хосок не сидел — он никогда не сидел, когда злился. Медленно ходил, останавливался, снова двигался, будто не мог позволить себе остановиться окончательно, потому что тогда придётся принять ситуацию такой, какая она есть. Юнги, наоборот, был неподвижен. Он сидел, слегка откинувшись назад, пальцами лениво постукивая по подлокотнику кресла, но в этом спокойствии не было расслабленности — скорее, сосредоточенность, которая работала глубже, чем внешняя реакция. — Это крыса, — первым заговорил Хосок, и голос его был ровным, но в нём чувствовалась сдержанная злость. — И мы все это прекрасно понимаем. Вопрос в другом — какого чёрта она решила, что может сбежать. Чонгук не обернулся. Он провёл большим пальцем по стеклу, словно стирал невидимое пятно, и только потом, не повышая голоса, ответил: — Крысы не уходят, если их всё устраивает. Хосок остановился. Медленно повернул голову в его сторону, прищурившись. — То есть ты хочешь сказать, что у нас тут… что? Недостаточно комфортные условия? — в его голосе мелькнула короткая усмешка, но она быстро исчезла. — Или, может, мы что-то не так делаем? Юнги тихо выдохнул, будто этот разговор уже шёл у него в голове задолго до того, как они начали его вслух. — Ты слишком упрощаешь, Хо, — сказал он спокойно. — Тут речь идет совсем не про комфорт. Хосок перевёл на него взгляд. В нем читалось недоумение на пару с желанием растерзать всех, кто приносит в клан дисбаланс. — Тогда про что? Юнги слегка наклонил голову, разглядывая что-то на столе, будто там он найдет ответ. — Про выбор. Пауза повисла тяжёлая, вязкая. Хосок усмехнулся, но теперь уже без раздражения — скорее с холодным интересом. — У них его не было. Ты это знаешь, милый. — Был, — тихо ответил Юнги. — Просто это был не тот выбор, не который между “остаться” и “уйти”. Чонгук в этот момент медленно повернулся. Его взгляд скользнул сначала по Хосоку, потом остановился на Юнги. — А между чем? Юнги выдержал паузу, прежде чем ответить, будто проверял, готовы ли они услышать это. — Между тем, что у них было… и тем, что им могли предложить. Хосок тихо хмыкнул и развернул стул, все же усевшись рядом со своей парой. Он резко вытащил сигарету из пачки и закурил, нервно постукивая пальцами другой руки о лакированный дуб. — Да брось. Ради чего люди идут против клана? Деньги? — вопросительно выгнул бровь. — У нас их больше. Влияние? Тоже мимо. Безопасность? — короткая усмешка. — Смешно. Чонгук сделал шаг вперёд, отрываясь от окна, и теперь стоял напротив стола, опираясь ладонями о его край. Его движения были медленными, контролируемыми, но в них чувствовалось напряжение. — Значит, это не то, что у нас есть, — сказал он тихо. — Это то, чего у нас нет. Хосок на секунду замолчал и прищурился, стряхивая пепел и пр поднимаясь. — Тогда что? Свобода? Они и так не в тюрьме, — Юнги усмехнулся и перевел взгляд на возлюбленного, мол, «совсем мозги отшибло?». — Ладно, почти не в тюрьме. — И что же это, по-твоему?, — обратился уже Чонгук, внимательно наблюдая за омегой. — Что есть у них, чего нет у нас? Юнги чуть наклонился вперёд, переплетая пальцы. — Ходят слухи. Вещество, или разработка. Пока неясно. Но суть в том, что оно подавляет страх. Тишина наступила резко. Даже Хосок не сразу нашёл, что сказать. Чонгук лишь нахмурился и непонятливо хмыкнул, отстраняясь от стола и складывая руки на груди и обрабатывая услышанную информацию. — Что? — все же коротко усмехнулся спустя пару секунд, но в этот раз в голосе не было былой уверенности. — Типо укололся и стал бессмертным? — Нет, — спокойно ответил Юнги. — Типо просто перестал бояться умереть. Хосок медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, обдумывая. В целом, задумка хорошая, но неужели кто-то действительно поверил, что укольчик способен отключить к чертям собачьим все эмоции? — И ты реально думаешь, что кто-то поведётся на такую хрень? — Люди боятся не смерти, — тихо сказал Чонгук. — Они боятся её ожидания. Юнги кивнул едва заметно. — Именно. Хосок вновь нервно выдохнул и встал со стула, туша сигарету. Он прошёлся снова по кабинету, но теперь медленнее, пытаясь унять свой пыл. Получалось не очень. — То есть ты хочешь сказать, что им предложили… — он замолчал, подбирая слово, — избавиться от страха? — Да. — И они такие: “О, да, звучит как обалденный план, давайте предадим всё, что у нас есть”? — он усмехнулся, но уже слабее. Чонгук слегка наклонил голову, наблюдая за ним. — Ты недооцениваешь страх, — сказал он спокойно. Хосок остановился. — Я его контролирую. — Нет, — Чонгук покачал головой. — Ты просто привык с ним жить. Юнги тихо усмехнулся, и посмотрел на своего альфу, который недоуменно хлопал глазами, а потом ненавистно испепеляя взглядом друга. — Если это правда, — продолжил он, — то это не про силу. Это про контроль. Люди без страха… Они ведь удобны. Хосок слегка нахмурился. — Удобны? — Они не сомневаются, — пояснил Юнги. — Не колеблются. Не задают лишних вопросов. Им можно дать направление — и они пойдут. Как собачки, грубо говоря ты просто делаешь из них своих кукол. Чонгук опустил взгляд на поверхность стола, будто обдумывая что-то глубже. — Значит, их не просто переманили, — сказал он. — Их подготовили. Юнги кивнул. — Или начали готовить. Хосок выдохнул, медленно проводя рукой по волосам и на секунду задерживая пальцы на затылке, будто пытался физически удержать раздражение, которое начинало пробиваться наружу. Он сделал пару шагов в сторону, развернулся, снова прошёлся вдоль стола, и по его движениям было видно — он не столько ищет ответ, сколько пытается уложить в голове сам факт происходящего. Он совершенно не понимал, зачем и ради чего кто-то мог пойти на такой риск. Остановившись, он упёрся ладонями в край стола, наклонившись вперёд, и на секунду опустил взгляд, прежде чем снова поднять его на Чонгука. — Ладно, — произнёс он уже ровнее, хотя в голосе всё ещё чувствовалось напряжение. — Допустим. Тогда следующий вопрос: кто? Чонгук не ответил сразу. Он медленно поднял взгляд, будто не просто реагировал на вопрос, а прокручивал в голове уже готовую цепочку выводов, проверяя её на прочность. Свет из окна скользнул по его лицу, выделяя резкие линии, и в этот момент в его выражении появилось то, что редко кто видел — не эмоция, не злость, а чистый, холодный интерес, почти отстранённый, как у человека, который уже начал разбирать проблему на части. — Тот, кто не хочет идти в открытую, — ответил он, и голос его звучал спокойно, без лишнего нажима. — И достаточно умён, чтобы не лезть напрямую. Хосок коротко усмехнулся, отталкиваясь от стола и выпрямляясь. Он сделал шаг назад, скрестил руки на груди и чуть склонил голову, глядя на Чонгука с лёгким прищуром. — То есть второй клан, — произнёс он, как будто пробуя эту мысль на вкус. Юнги, до этого почти не двигаясь, слегка сдвинулся в кресле, меняя положение, и переплёл пальцы, опираясь локтями на подлокотники. Его взгляд был внимательным, но спокойным, без поспешных выводов. — Возможно, — сказал он негромко. — Но не обязательно только они. Слова повисли в воздухе, и на несколько секунд в комнате стало почти тихо, если не считать далёкого шума с улицы. Пауза легла тяжело. Чонгук медленно выпрямился, отталкиваясь от стола, и на мгновение задержал ладонь на его поверхности, будто фиксируя для себя точку, от которой дальше уже не будет возврата. Его взгляд стал жёстче, собраннее. — Найди всё, — сказал он, и в этот раз в голосе появилась чёткая, холодная жёсткость. — Любые упоминания. Людей. Контакты. Всё. Он перевёл взгляд на Хосока, будто проверяя, услышал ли он не только слова, но и то, что за ними стоит. — Мне нужно понимать, во что они влезли. Хосок кивнул, коротко и без лишних слов, но не двинулся с места сразу. Он сделал шаг в сторону, как будто уже собирался выйти, затем остановился, повернувшись вполоборота, и на секунду задержал взгляд на Чонгуке. — А если это правда? — спросил он уже тише. — Тогда мы разберёмся. И затем, чуть тише, почти без изменения интонации: — До того, как это станет проблемой. И как об этом прознает кто-то еще. Юнги слегка прищурился, наблюдая за ним внимательнее, чем раньше, словно пытался уловить не слова, а то, что Чонгук оставил между ними. Он медленно встал со стула и подошел к Хосоку, переплетая пальцы их рук. — Уже прознали, — произнёс он. Чонгук не ответил. Имя не прозвучало, но в комнате и без этого стало ясно, о ком именно речь. Он просто на мгновение отвёл взгляд в сторону, как будто что-то для себя подтвердил, а затем снова вернул его в пространство комнаты, но уже иначе — более собранно, более холодно. И этого оказалось достаточно. По тому, как он замолчал, стало ясно — он это понимает. И именно поэтому не торопится. Потому что когда он начнёт действовать, это уже не остановится.

***

За пару часов до настоящего времени Тэхён не собирался заходить это так далеко, потому что сначала всё выглядело как случайность. Он просто вернулся к тем же страницам, к тем же обрывкам информации, которые уже видел ночью. Открыл ноутбук, не включая свет, и тусклое свечение экрана сразу вырезало его из темноты комнаты. Пальцы автоматически нашли нужные вкладки — он даже не смотрел на клавиатуру, действуя на памяти, как будто уже делал это десятки раз. Те же сухие статьи. Те же медицинские термины. Те же аккуратно выстроенные абзацы, где каждая формулировка звучала слишком выверенно, слишком правильно, словно их писали не для людей, а для отчётов. Он прокручивал вниз быстрее, чем читал, иногда останавливаясь, возвращаясь на пару строк выше, хмурясь, и снова пролистывая. Кончик пальца несколько раз резко ударял по тачпаду, будто раздражение находило выход в этих коротких, резких движениях. Слишком чисто и правильно. Он выдохнул через нос, чуть отклонившись назад, и на секунду закрыл глаза, но тут же снова подался вперёд, словно не мог позволить себе остановиться. Он уже почти нажал на крестик вкладки, когда взгляд зацепился за что-то другое. Не статья. Форум. Тэхён замер, пальцы зависли над тачпадом, не нажимая. Форум был старым, почти мёртвым. Последние посты и обсуждения были несколько лет назад. Он чуть подался ближе к экрану, прищурился, будто это могло сделать текст более понятным, и только после этого медленно кликнул. Страница открывалась дольше, чем остальные. Полоса загрузки двигалась рвано, словно сама не была уверена, стоит ли показывать содержимое. Интерфейс выглядел до жути устаревшим: мелкий шрифт, блеклый фон, неровные отступы. Текст — сбивчивый, местами с ошибками, с лишними символами, будто люди писали на эмоциях, не думая о том, как это будет выглядеть. Тэхён провёл пальцами по губам, внимательно бегая глазами по строчкам. Сначала — ничего. Там были лишь жалобы, теории, просто какой-то несуразный бред, не несущий в себе ничего важного. Он пролистывал быстрее, иногда задерживаясь на странных формулировках, но почти сразу теряя к ним интерес. Рука снова потянулась к тачпаду, чтобы закрыть вкладку, но в этот момент взгляд зацепился за одну строку. xNoReturnx: это не больница. они говорят, что это исследование, но людей оттуда не возвращают такими же, как забирали. Тэхён нахмурился, машинально наклоняясь ближе к экрану. Его пальцы замерли, не двигаясь, будто любое движение могло сбить концентрацию. Он прокрутил ниже. Ob5cura: мой брат был там. он перестал бояться. сначала мы думали — это хорошо, типо, вау. а потом он перестал чувствовать вообще. Губы чуть приоткрылись, но он так и не произнёс ничего вслух. Только выдохнул тише, чем обычно, и провёл рукой по подбородку, словно пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией. V3in_Watch3r: Если кто-то найдёт это — не езжайте туда. Старое здание за городом давно должны были закрыть, но кто знает, сколько подпольных лабораторий у них есть по всему городу. Или даже стране. Тэхён прокуртил вниз, ничего, никаких комментариев, обсуждений. Как будто кто-то чистил форум. Он вернулся назад, снова открыл тот же комментарий, будто надеялся, что текст изменится, если посмотреть на него ещё раз. Никакого адреса, никаких координат. Ничего, кроме слов о старом здании за городом. Но их тысячи, как найти нужное? Он откинулся на спинку стула, резко выдыхая, и провёл обеими руками по лицу, задержав ладони на глазах. Несколько секунд он просто сидел так, в полной тишине, чувствуя, как внутри поднимается то самое напряжение — уже знакомое, уже слишком конкретное, чтобы его игнорировать. — Этого мало, — тихо сказал он себе. Голос прозвучал глухо, почти неуверенно. Но вкладку он не закрыл. Вместо этого омега снова подался вперёд, сдвинул ноутбук ближе, поправил его чуть резче, чем нужно, и начал копать. Он открывал новые вкладки одну за другой, быстро переходя по ссылкам, иногда возвращаясь назад, иногда зависая на страницах, которые загружались слишком долго. Пальцы уже не двигались аккуратно — движения стали быстрыми, резкими, нетерпеливыми. Внезапно начали всплывать старые упоминания. Зеркала сайтов, архивы. Он даже не заметил, в какой момент начал записывать что-то на листке рядом — короткие слова, стрелки, названия, перечёркивания. Ручка царапала бумагу быстро, неровно, иногда он останавливался, смотрел на написанное, и тут же добавлял что-то ещё. Имя клиники всплывало редко, иногда — под другим названием. Иногда — вообще без него, только намёками. Линвуд. Старое здание за городом, закрытое официально, но не на самом деле. Все выглядело так, что хотели создать вид полного прекращения работы клиники. Тэхён провёл рукой по лицу, задержав пальцы у виска, и на секунду закрыл глаза. Он уже знал, что будет дальше, и ему это не нравилось. — Ты можешь просто закрыть это, не обязательно копать глубже, — произнёс он вслух, не открывая глаз. Он усмехнулся — коротко, почти беззвучно, больше выдохом, чем смехом. Открыл глаза и посмотрел на экран. — Да. Конечно. Не обязательно. Он резко потянулся к клавиатуре, открыл карту, вбил примерные координаты, которые удалось собрать из обрывков, и, не задумываясь, нажал на построение маршрута. Линия дороги появилась сразу. Через десять минут он уже собирался. Тэхён резко откинулся на спинку стула, глядя на экран. Он несколько секунд сидел неподвижно, ощущая, как напряжение сжимает грудь. Сердце билось слишком быстро, пальцы дрожали, когда он поправил ноутбук на коленях. — Чёрт… — тихо выдохнул он, скользя пальцами по трещинам на экране. — Там всё и началось. Он закрыл ноутбук, собрал листки с заметками и тихо вышел из квартиры. Холодный ветер шевелил волосы, но за всеми переживаниями Тэхен почти не замечал этого. Он мог уловить лишь стук своего сердца, тихо отбивающийся в тишине. Пальцы сами набрали номер Намджуна. — Привет… — голос сорвался с первого слова, почти шёпот. — Намджун, мне нужна твоя помощь. На другом конце раздался ровный, но удивлённый голос: — Тэхён? В такое время? Что случилось? — Я… — он сделал глубокий вдох, сжимая все свои заметки. — Я нашёл одно место. Заброшенная клиника, за городом. Мне нужно туда попасть, но я не могу пойти один. — Заброшенная клиника? — Намджун выдохнул, в голосе зазвенела тревога. — Ты уверен, что это безопасно? Тэхён поднял взгляд к темнеющему переулку, как будто ответы были где-то там, за пределами света. — Нет, — признался он тихо. — Но мне нужно её проверить. И мне нужна твоя помощь, сам я не доеду и не смогу туда зайти. На другом конце повисла пауза. Потом голос стал ровнее, осторожнее: — Ладно. Где тебя забрать? Тэхён быстро назвал адрес, коротко описав местность. — Я буду через пятнадцать минут. — Намджун замолчал, а потом добавил: — Только, Тэхён, я без тебя не уйду оттуда. — Я знаю, — ответил Тэхён, чувствуя, как напряжение внутри чуть спадает. — Спасибо. Он отключил телефон, сжал кулаки и посмотрел на карту ещё раз. Линия маршрута мерцала перед глазами. Старое здание ждало. И теперь, когда у него была поддержка Намджуна, шаг к нему казался чуть менее одиноким… но всё равно смертельно опасным. Настоящее время — Тэхён, спрашиваю еще раз, где тебя черти носят?, — зло повторяет свой Чимин и Тэхён слышит, как на заднем плане появляется второй голос. — И какого хрена Намджун с тобой? Куда ты лезешь? Если это все еще то дело, о котором ты говорил, клянусь, я тебя.. — Чимин, послушай, — резко прерывает его Ким и кидает взгляд на стоящего позади Намджуна, начиная говорить тише. — Пойми, я не смогу спать, не могу есть, не могу существовать. Он умер на моих руках, кинул напоследок какую-то странную фразу и все. Он умер, его убили, подозреваемых ноль, а единственный, кто слышал его последние слова – я. Тэхён сделал шаг назад, чтобы не упереться в облупившийся забор. Его сапоги скрипнули по старой гравийной крошке, а пальцы сжали телефон сильнее. Он прикусил губу, потом выдохнул через нос, пытаясь успокоить дрожь внутри. — Я буду осторожен, обещаю. Я не один, все будет в порядке. — Если что-то случится… — голос Чимина стал чуть тише, дрожащий, почти шёпот, — я не прощу себе. Тэхён слегка улыбнулся, не отрывая глаз от клиники: — Я понимаю. Именно поэтому я и говорю тебе, где я. Чтобы ты знал, что я здесь. Чимин выдохнул, слышался его резкий, короткий вдох: — Хорошо. Только… не делай ничего безрассудного. И не увлекайся. Вернись живым. — Вернусь, — сказал Тэхён, сжимая телефон чуть крепче, и отключил вызов. Тэхён и Намджун подошли к зданию Линвуда. Стекла выбиты, двери заколочены, краска на стенах облупилась, а густой туман окутывал пустую площадку перед клиникой, делая очертания здания размытыми. Ветер шевелил сухие листья, которые скользили по асфальту, и каждый шаг по щебню отдавался резким хрустом. Тэхён замер на мгновение, сжимая кулаки. Пальцы обхватили рукоять сумки, ощущение напряжения стягивало грудь. Намджун остановился рядом, скользнув взглядом по туманной территории. Он положил руку на плечо Тэхёна, словно подтверждая: он рядом, готов поддержать. — Готов? — тихо спросил Намджун, но в голосе слышалась стальная серьёзность. — Да, — ответил Тэхён, выдыхая, чтобы немного расслабиться. — Пойдем, только медленно. Он шагнул к двери. Металл холодил ладонь, скользя под пальцами, а скрип петли отозвался в пустом коридоре длинным, пронзительным эхом. Намджун первым протянул руку и оттолкнул дверь, она медленно подалась внутрь, издавая протяжный скрип, а с порога вырвался запах плесени и старой химии, который впился в ноздри и слегка щипал глаза. Тэхён сделал шаг внутрь, натянув плечи и сжав кулаки. Намджун следовал за ним, проверяя пространство по сторонам. Пол был покрыт щебнем, осколками стекла и старой бумагой, и каждый шаг отзывался хрустом. — Тихо, — прошептал Намджун, ладонь крепко сжимала фонарик. — Мало ли, кто или что может быть здесь. Тэхён кивнул, ощущая, как напряжение внутри растёт. Он медленно обводил взглядом коридор: облупившиеся стены, ржавые перила лестницы, выбитые окна, через которые туман проникал внутрь. Каждая деталь здания казалась живой, будто наблюдала за ними. Он дотронулся до стены, ощутив шероховатость краски и паутины, и резко вздрогнул от звука капли воды, падающей с потолка. Намджун тут же напрягся, повернувся в сторону источника звука, фонарик скользнул по темному углу, освещая обломки старой мебели. Тэхён шагнул вперёд к лестнице на второй этаж. Металлическая перила скрипнули, когда он коснулся их пальцами, а тень от фонарика плясала на стене, вытягиваясь и сжимаясь, словно живое существо. — Здесь слишком тихо, — пробормотал Тэхён, выдыхая через нос. — Слишком… пусто. Намджун молча кивнул, медленно осматривая помещение, каждый шаг отдавался резким эхом, отражаясь от стен коридора. Он дотронулся до двери слева, ощутив холод металла ручки. Тэхён замер рядом, наблюдая, как Намджун осторожно проверяет замок, прежде чем повернуть ручку. Дверь заскрипела, открываясь в темное помещение, где столы, инструменты и старые записи были покрыты пылью. Тэхён сделал шаг внутрь, медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому звуку — хруст стекла, скрип досок, тихие капли воды с потолка. Он обвёл взглядом комнату: медицинские инструменты, пожелтевшие бумаги, старые лампы, провода, которые свисали с потолка. Намджун шагнул следом, проверяя каждое движение Тэхёна, его фонарик вырисовывал тени на стенах, подчеркивая ржавчину, трещины и облупившуюся краску. — Всё здесь выглядит так… — Тэхён провёл пальцами по столу, на котором лежали старые записи, — как будто кто-то специально пытался стереть следы. — Так оно и есть, — тихо сказал Намджун, прищурившись. — Но надо быть осторожными. Тэхён глубоко вдохнул, ощутив, как холод и сырость пронзают лёгкие, и сделал ещё шаг внутрь. Пол скрипел, а каждое движение вызывало маленькие облачка пыли, которые тянулись к свету фонарика. — Подожди… а мы вообще что ищем? — спросил Намджун, сдвинув брови и переводя взгляд с Тэхёна на разбросанные ампулы, пробирки и старые записи. — Я имею в виду, зачем мы сюда пришли, что ты хочешь найти? Тэхён глубоко вдохнул, сжал кулаки, чтобы подавить дрожь в руках. Он обвёл взглядом комнату, стараясь собрать мысли: разбросанные шприцы, старые ампулы с маркировкой «NV‑88», «С‑12», «γ‑фактор», ржавые зажимы и скальпели. Каждая деталь будто кричала об экспериментах, которые здесь проводили. — Намджун… — начал он тихо, сжимая листки бумаг, — здесь проводились опыты. На людях. Он сделал шаг к столу, поднял старую ампулу с мутной жидкостью, её стекло холодило пальцы. — Вакцины, препараты, — продолжал Тэхён, — они тестировали что-то вроде нейропептидов, модификаторов серотонина, факторов роста. Люди приходили сюда и уходили уже не такими. Я нашёл записи, комментарии, старые дневники пациентов. Кто-то выжил, кто-то нет. Намджун посмотрел на него с тяжёлым выражением лица, его руки сжали фонарь сильнее. — Ты серьёзно? — тихо, но сжатые зубы. — Ты собираешься искать доказательства того, что здесь людей использовали как подопытных? Тэхён кивнул, сжав ампулу. Его глаза горели решимостью. — Да. Я должен понять, что они делали, и кто стоит за этим. И если мы сможем найти хоть какие-то записи, хоть один документ… — он сделал паузу, переводя дыхание, — тогда мы сможем понять масштабы происходившего. — И еще, — вновь начал Тэхён, словно боясь, что слово сорвётся с губ слишком резко, — я думаю… что это связано с тем, что случилось с одним мужчиной. Намджун нахмурился, шагнув ближе. — Каким мужчиной? — спросил он осторожно, фонарь в его руках слегка подрагивал от пробирающего до костей холода. — Тем, которого я нашел в переулке, — тихо, почти шёпотом, — перед смертью он сказал одно слово… «Эволюция». Намджун нахмурился сильнее, фонарь скользнул по столу, отражаясь в стекле старых пробирок. — Ты уверен? — тихо, напряжённо спросил он. — Слово «Эволюция»? Тэхён кивнул, медленно опуская ампулу обратно. Его пальцы дрожали. — Я не знаю точно, — сказал он, делая паузу, переводя дыхание, — но всё здесь… эти записи, ампулы, препараты – всё это похоже на то, о чём он говорил. И я думаю, что его смерть напрямую связана с экспериментами здесь. Тэхён осторожно обошёл стол, пальцы скользили по пожелтевшей бумаге, почти не касаясь её, чтобы не потревожить пыль. Каждая страница шуршала под его рукой, будто сама память здания пыталась сопротивляться. Он нахмурился, пробегая глазами строки: даты, фамилии, короткие заметки о «пациентах», «контрольной группе» и «факторах роста». Тэхён снова провёл пальцами по бумагам, вынимая старую папку с заметками. Он открыл её, и на глазах расплелись аккуратные, но тревожные строки: отчёты о введении ампул, реакции участников, заметки о страхе, агрессии, потере чувств. — Эти записи… всё совпадает. Здесь есть люди, которые попали в «контрольную группу». В крайний день был ввод ампулы NS‑21. Запись: «пациент проявил сопротивление, словом описал цель эксперимента: “эволюция”». После этого ничего больше нет. Намджун сжал фонарь, не сводя взгляда с бумаг. — Чёрт… — пробормотал он, выдыхая. — Нам нужно найти документы, которые объясняют всё полностью. Если это как-то связано с убитым, и если это все действительно правда, то может случится необратимое. Тэхён не сразу понял, что именно изменилось. Ещё секунду назад в комнате была только тяжёлая, давящая тишина: редкий стук капель где-то в глубине коридора, хруст стекла под подошвами и их собственное дыхание, которое в сыром воздухе звучало непривычно громко. Он стоял у стола, заваленного пожелтевшими карточками пациентов, старыми снимками МРТ и листами с непонятными пометками, и всё ещё держал в руках один из документов, когда вдруг почувствовал, как по коже медленно проходит холод. Это было не что-то конкретное, а скорее ощущение — будто пустое здание внезапно перестало быть пустым. Тэхён поднял голову и замер, прислушиваясь. Из коридора тянуло сыростью и сквозняком, старые двери тихо поскрипывали под напором ветра, но сквозь все эти привычные звуки пробилось что-то ещё: почти неуловимый шорох, будто подошва задела бетонный пол. Он резко перевёл взгляд к дверному проёму и тихо, почти одними губами, сказал: — Намджун… ты слышал? Намджун поднял голову почти одновременно с ним. Свет фонаря, который он держал в руке, дрогнул и скользнул по стене, по ржавому шкафу, по полу, усыпанному стеклом. Его лицо сразу стало жёстче, собраннее. Он не стал задавать лишних вопросов — только медленно шагнул вперёд, заслоняя Тэхёна плечом, и опустил руку к кобуре. — Назад. Ко мне, — тихо сказал он, не оборачиваясь. Голос был ровным, но Тэхён слишком хорошо услышал в нём ту особую осторожность, которая появляется, когда опасность уже рядом. Тэхён сглотнул и сделал шаг назад. Подошва задела мелкое стекло, и оно предательски хрустнуло под ногой. Звук получился слишком резким для этого черезчур мёртвого здания. И именно тогда в коридоре тоже стало тихо. Не потому, что там никого не было, а наоборот — потому что кто-то остановился и прислушался. Намджун медленно достал пистолет. Движение было спокойным, выверенным, почти привычным: металл тихо скользнул из кобуры, рука сразу стала твёрдой. Он поднял оружие, направляя его в темноту коридора, и негромко, но жёстко произнёс: — Кто здесь? Выходите. Ответа не последовало. Только ветер качнул где-то дальше незакрытую дверь, и она жалобно скрипнула. Этот звук прокатился по коридору и будто подтолкнул что-то скрытое в темноте. Тэхён почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось, когда в глубине коридора послышались шаги. Они были неторопливыми, уверенными, как будто люди, идущие сюда, не сомневались ни в себе, ни в том, что застанут их именно здесь. Свет фонаря не сразу выхватил фигуры. Сначала это были просто тени — смутные, почти растворённые в полумраке. Потом одна из них сдвинулась чуть ближе, и Тэхён увидел плечо, очертания куртки, мужскую фигуру. За ней появилась вторая. Потом третья. Тэхён машинально сделал полшага назад и упёрся бедром в край стола. Одна из ампул покатилась по металлической поверхности и с тихим звоном упала на пол. Один из мужчин в проходе чуть повернул голову на этот звук. Намджун поднял пистолет выше. — Ещё шаг — и я стреляю. На этот раз в его голосе прозвучала сталь. Он не кричал и не пытался казаться страшнее — в этом не было необходимости. Тэхён видел, как напряглись его плечи, как выровнялось дыхание. Намджун был готов выстрелить, если придётся. Но люди в проходе не остановились. Вместо этого они просто расступились, как будто освобождая дорогу тому, кто всё это время оставался в тени. И в этот момент Тэхён понял, что по-настоящему страшно ему стало только сейчас. Из темноты шагнул ещё один человек. Он не торопился и не делал ничего нарочито угрожающего. Просто шёл вперёд так спокойно, будто всё здесь давно принадлежало ему: и это здание, и коридоры, и сама тишина. Свет фонаря скользнул по его лицу не сразу. Сначала Тэхён увидел чёткую линию скулы, потом губы, плотно сжатые в спокойную, почти безразличную линию, и только потом — глаза. В них он вспомнил того самого. На парковке. Чонгук остановился в дверном проёме, и его тень легла по полу длинной тёмной полосой, почти дотянувшись до ботинок Намджуна. Тэхён чувствовал, как сердце стучит где-то в горле, а пальцы, сжимавшие фонарь, стали влажными. Воздух будто стал тяжелее: пыль, сырость, запах ржавчины — всё смешалось в плотную стену напряжения. Намджун не опустил оружие. Он держал Чонгука на мушке так же твёрдо, как и секунду назад, но Тэхён, стоявший совсем рядом, заметил то, чего, возможно, не заметил бы никто другой: в лице Намджуна что-то едва уловимо изменилось. Лёгкое напряжение в скулах, короткая задержка дыхания, взгляд, который задержался на лице Чонгука на долю секунды дольше, чем следовало. Узнавание. Чонгук это тоже понял сразу. Он посмотрел на Намджуна спокойно, внимательно, словно и не сомневался, что рано или поздно они снова окажутся напротив друг друга. Затем сделал ещё один шаг вперёд — совсем небольшой, но этого хватило, чтобы Намджун сильнее сжал рукоять пистолета. Тишина между ними стала почти невыносимой. Голос Чонгука прозвучал негромко, но в этой мёртвой тишине каждое слово легло слишком отчётливо: — Всё также лезешь туда, куда не стоило. Давно не виделись, напарник.