Укрощение строптивого

Ты, бл*ть, лучший, как, черт возьми, я тебя получил? Моя боль стала меньше с момента, как я встретил тебя. В последнее время я думаю о вечности, и это не так уж и плохо. Потому что я думаю, что нравлюсь себе больше, когда отдаю свое сердце в твои руки. Я никогда не чувствовал себя так по-настоящему.

Emily Burns - I'm So Happy

Неужели этот день, наконец-то, настал? Смотря в зеркало, Чонгук пробегается глазами по своему наряду выпускника с головы до ног и обратно, а после опускает взгляд. Поворачивается к зеркалу боком и накрывает ладонью уже прилично выпирающий животик. Губы тут же трогает нежная улыбка, он вдыхает полной грудью и прикрывает глаза. Чонгук думает, что выглядит очень странно. Так выделяется среди своих одногруппников и других выпускников, что, лишь оказавшись в толпе, сразу тянется руками к животу, в надежде хоть как-то прикрыть свое положение. А наряд выпускника и эта смешная шапочка только больше заставляют смущаться, когда он замечает на себе чужие заинтересованные взгляды. И как бы он ни вертелся сейчас перед зеркалом, с какой стороны бы ни смотрел, понимает, что живот растет, кажется, с каждым днем все больше и больше. Старые футболки перестают налезать, только оверсайз худи и толстовки еще на что-то годны. Но сейчас лето, и в теплых вещах ходить просто невозможно, поэтому пришлось обновить гардероб. Чонгук вздыхает. Он уже в который раз поправляет на себе мантию и вздрагивает, когда в дверь стучат. Оборачивается, и как раз в этот момент в проходе появляется макушка одногруппницы. — Вот ты где! — Девушка улыбается и делает шаг вперед, сцепляя руки перед собой. — Церемония скоро начнется, почти все уже собрались. Идем. — Да, секунду. Не могу найти свой телефон… — Да вон же он, — указывает одногруппница рукой за спину Чонгука. Он оборачивается и замечает пропажу на тумбе. — Ах, да. Спасибо. Идем. Они идут плечо к плечу, каждый смотрит перед собой, но Чонгук всем телом ощущает улыбку на лице одногруппницы. Тоже омеги. А все потому, что ей удалось переброситься с ним парой слов, а теперь еще и идут рядом. Невероятное везенье. Ведь Чонгук, несмотря на в разы выросшую популярность теперь уже во всем универе, практически ни с кем не общается. Как и до этого, впрочем. Все они теперь относятся к нему с такой добротой и нежностью, осторожностью, что порой даже до мурашек. Будто бы впервые видят беременного омегу. Именно поэтому Чонгук практически перестал посещать занятия, являясь лишь на зачеты. Он договорился с преподавателями, что будет выполнять все задания на дому. Хорошая успеваемость за все годы учебы сыграла в этом вопросе ему на руку, да и преподаватели, половина из которых омеги, сразу вошли в его положение. Спасибо омежьей солидарности. В начале беременности ничего не выдавало его положение. Иногда подташнивало и кружилась голова, но и это быстро прошло. Поэтому первые месяцы он без проблем ходил на занятия. Но время шло, малыш внутри него подрастал. И живот, соответственно, тоже, и скрывать его становилось все труднее. Одногруппники начали перешептываться, как только он появлялся в аудитории, да и вне группы поползли слухи, в скором времени просочившиеся и в сеть. Заголовки гласили:

«САМАЯ ОБСУЖДАЕМАЯ ПАРА ГОДА ЖДЕТ НАСЛЕДНИКА»

Тогда-то Чонгук и решил меньше появляться на публике и больше сидеть дома. Однако Тэхён с этим был не согласен. И после долгой лекции о том, почему ему сейчас так необходимо дышать свежим воздухом, Чонгук согласился минимум раз в день выходить на прогулку или же выбирался в кафе к Джисону. И именно в одну из таких прогулок до кафе его однажды и подловили репортеры, заваливая вопросами и ослепляя вспышками камер. Пришлось спрятаться в помещении для персонала и просить Тэхёна его забрать. И альфа, конечно же, не заставил себя долго ждать. А на следующее утро на первом месте в двадцатке горячих новостей Naver красовалась очередная статья с фотографией, на которой Тэхён, приобняв Чонгука за плечи, укрывает его от журналистов и ведет к машине. А тот, прижавшись плотно к альфе, накрывает хорошо выпирающий животик рукой. Чонгук тогда сильно испугался. Журналисты налетели как стервятники, буквально не давая ему пройти. После всего произошедшего он вновь долго отказывался покидать их жилище. Прогулки в парке заменили прогулки по балкону. Слава богу, в скором времени шумиха поутихла, чему и Чонгук, и Тэхён были несказанно рады. Жизнь вернулась в более-менее привычное русло. Чонгук писал дипломную работу, иногда ездил в универ, чтобы сдать оставшиеся зачеты. А Тэхён все также продолжал о нем заботиться. Он старался больше не задерживаться на работе, спеша поскорее вернуться домой, где его непременно встретит такой уютный и обнимательный омега. Если дел наваливалось слишком уж много, Тэхён брал все это с собой и доделывал дома, пока под боком посапывал задремавший во время просмотра телевизора Чонгук. И делал он это настолько часто, что Тэхён начал думать, что в скором времени надорвет спину, пока переносит спящего омегу в кровать. Потому что Чонгук стал тяжелее. И все же, несмотря ни на что, забота о нем никогда не была и не будет Тэхёну в тягость. Он готов примчаться по первому же зову. И это знание невероятно греет омеге душу. Постепенно он, как и обещал, начал оттаивать. Он научился заново не только принимать внимание, заботу и любовь, но также и дарить их. После всего, что с ними успело за это время произойти, Чонгук не мог не начать доверять Тэхёну. Он решил попробовать и за прошедшие четыре месяца еще ни разу об этом не пожалел. И вот он здесь. Выпускной. Как Чонгуку не хотелось подниматься на сцену, чтобы забрать диплом и пожать руку директору университета, знает лишь он сам и его муж, который все это выслушивал уже на протяжении недели. Выслушивал и подшучивал над тем, что омега его очень странный, раз не любит быть в центре внимания, за что получал летящую в голову подушку. Чонгук сам не понимает, почему ему так неловко становится, когда на него сотни глаз обращают внимание. Он вроде бы не из робкого десятка, но все же предпочитает оставаться в тени, где-то там, в конце класса или аудитории, на задней парте, чтобы не лезли к нему. Быть может из-за того случая с журналистами. А сейчас идет по сцене, руки в кулаки сжимает. Боковым зрением видит, как все глазеют на него, на его животик выпирающий, ведь седьмой месяц беременности ты ничем не скроешь. Пересилив себя, он натягивает улыбку, кланяясь директору, что вручает ему диплом, а после жмет руку. Они разворачиваются к залу и их фотографируют. Но Чонгук не смотрит в камеру, потому что в конце зала он замечает своего мужа. Тот улыбается. Гордо. Так, что и у самого омеги улыбка перестает быть натянутой, а сердце пропускает парочку ударов. Чонгуку бы очень хотелось уйти сразу после того, как ему его диплом вручили, ведь смысл дальше сидеть? За чем пришел — получил, и все на этом. Но нет. Тут не только камеры повсюду (а ведь он, пусть и неохотно, но медийная личность), но и Тэхён ему весь вечер вчера твердил, что остаться нужно до окончания официальной части, как минимум. Чонгук пыхтел и дулся, но, в конце концов, согласился. Вот и сидит сейчас, слушает речь одногруппника, вознося хвалу небесам, что все же эта «участь» не выпала на его совсем нехрупкие плечи. Одногруппник говорит что-то о том, какое замечательное это было время, что эти незабываемые годы учебы пролетели незаметно, но они успели многому научиться. Что это была лишь одна из ступеней на пути под названием «Жизнь», которую они перешагнули. Что впереди их ждет еще множество ступеней, поворотов и сложных решений. Чонгук слушает и в какой-то момент задумывается. Он уже столько ступеней перешагнул, столько поворотов сделал и сложных решений принял. Одно из таких решений сейчас несильно пинает его в живот. Он опускает взгляд и хочет сообщить Тэхёну, что их малыш проснулся и снова шалит, уже даже ощущает тепло, исходящее от большой ладони мужа, когда тот накрывает ей животик, но, обернувшись, Чонгук видит лишь сидящую рядом одногруппницу. И вспоминает, что он сейчас не дома. Однако не это так волнует его сердце сейчас, а осознание, что в последнее время мысли занимает только Тэхён. Только желание ощутить тепло его тела, его крепкие, нежные объятия, желание быть рядом с ним. Только сейчас Чонгук понимает, что в такие моменты, как этот, когда их малыш дает о себе знать, он сразу же, неосознанно, ищет рядом Тэхёна. Чтобы разделить этот волнующий, прекрасный момент с ним. Сердце пропускает удар. Чонгук снова погружается в воспоминания. Он прокручивает в голове прошедшие месяцы беременности. И не только беременности. Мысли заполняют моменты замужней жизни. Подумать только, они с Тэхёном без пары дней женаты уже целый год. И столько всего успело за это время произойти. Первая встреча. Совершенно не типичная, не такая, как у всех остальных. Ни в библиотеке университета, ни в кафе или парке и ни в одном из подобных мест. Впервые они встретились у алтаря. Обозленные и равнодушные взгляды. Взаимные колкости, крики и ссоры. Слезы, истерики. Побеги. Разговоры по душам, забота и поддержка. Теплые объятия. Странные желания. Страстные поцелуи и бессонные ночи. Признание в новогоднюю ночь. Маленькое чудо, поселившееся под сердцем и изменившее их жизни. Очередное море слез и обещание.

….

— Доброе утро, mi Milagro. — Слишком бодрым для субботнего утра голосом говорит Тэхён, заходя в их спальню с подносом. — Я сделал тебе кофе. Чонгук с прищуром смотрит на улыбающегося Тэхёна, но все же тянется к подносу. Берет в руки кружку и пробует, по определению, бодрящий напиток. Однако лицо его тут же искажается в гримасе. — Фу, меня сейчас вырвет. — Морщится Чонгук, сдвигая брови к переносице. — Зачем так сладко? Гадость какая… — Бубнит, но заметив растерянное лицо мужа, заливается смехом. Тэхён плюхается к нему на кровать и пытается обнять, но Чонгук останавливает его внезапным выкриком. — Осторожнее, Тэ! Кофе! Кофе в итоге остается на прикроватной тумбе. Но остыть ему не грозит, потому что температура в комнате поднимается от звуков страстных поцелуев, постепенно переходящих в тихие, томные стоны омеги.

….

Чонгук бездумно листает каналы, смотря куда-то мимо телевизора. Он развалился на диване во всю наслаждаясь воскресным вечером, посвятив его самому потрясающему занятию на свете — безделью. Его совесть оправдывает это усталостью, ведь живот уже прилично подрос. Омега зевает, прикрывая ладонью рот. Он продолжает бездумно щелкать каналы, но рука с пультом вдруг замирает. Брови взлетают вверх. Чонгук выпрямляется, садясь на диване. — Т-Тэхён… — Зовет негромко омега, не отрывая глаз от живота, а после повторяет уже чуть громче. — Тэхён. — Да? — Доносится из кухни, но самого альфы не видно. — Тэхён! — Уже кричит омега, и через тридцать секунд в комнату забегает встревоженный криком мужа альфа, тут же присаживаясь у основания дивана и заглядывая омеге в глаза. — Ч-что случилось? Тебе больно? Что-то с ребенком? — Тэхён. — Повторяет Чонгук, все также завороженно продолжая смотреть на живот. Он находит руку мужа и хватает ее, опуская на живот. А после поднимает горящие восторгом глаза на альфу. — Чувствуешь? Тэхён хмурит брови, смотря поочередно то на Чонгука, то на его живот. Сначала он не понимает, о чем говорит омега, но через пару секунд, ощущает толчки под своей ладонью. Глаза тут же загораются, и он поднимает взгляд на такого же восторженного Чонгука. — Он… — Да! — С улыбкой говорит омега, опуская взгляд обратно на живот. — Его первые толчки, боже… Ты чувствуешь, Тэхён? Чувствуешь это? — Д-да… Да, я тоже чувствую. Чонгук улыбается так сильно, как только может, еле сдерживая собравшиеся на глазах слезы. Тэхён улыбается нежно, задирает футболку омеги и, склонившись к животику, целует его. А после прижимается к нему щекой и прикрывает глаза. Одной рукой поглаживая животик, второй он накрывает свободную руку Чонгука, и та крепко сжимает ее в ответ. Маленькое чудо снова пинается. — Весь в тебя, — негромко говорит Тэхён, дабы не нарушить волшебство момента. — Такой же шебутной. Чонгук улыбается.

….

Смотря в одну точку, Чонгук уже практически не слышит слов одногруппника, но чувствует, как по щеке скатывается слеза. Он тут же незаметно стирает ее. Вспоминая сейчас эти и множество других драгоценных моментов, он понимает, что былая пустота в сердце и душе заполнилась всем тем, что Тэхён ему за эти месяцы, не только беременности, но и замужества дарил. Понимает, что начинает утопать в нем. Что испытывает к нему какие-то теплые, нежные чувства. Он улыбается этим мыслям. Он улыбается, потому что сейчас он счастлив. По-настоящему счастлив. Когда все встают, чтобы похлопать, Чонгук оборачивается и смотрит на улыбающегося ему из конца зала Тэхёна. И улыбается ему в ответ. Однако простояв еще немного, Тэхён кивает омеге и уходит. Они договорились встретиться после церемонии на парковке, у машины Тэхёна. Улыбка все также не сходит с губ Чонгука.

***

Словно камень с души. Именно так сейчас ощущал себя Чонгук, идя с красным дипломом к уже давно ждущему его мужу. Он и так немного задержался, потому что все вдруг решили, что напоследок нужно сделать групповое фото. Сбежать Чонгук не успел. Но даже это не испортило его потрясающего настроения. Со счастливой улыбкой он торопливо шагал к выходу с территории университета, и в его планы совершенно точно не входило встретить на своем пути человека, которого он видеть больше не хотел никогда в жизни. Чонгук резко замирает, с недоверием смотря на лицо напротив. Он так хорошо знает эти глаза, эти уже немолодые черты лица и совсем неискреннюю улыбку. Как и голос, который слышать тоже больше не хочется. — Здравствуй, сын. Давно не виделись. Отец улыбается, делая шаг вперед, но Чонгук хмурится и отступает назад, сразу же в защитном жесте потянувшись руками к животу. Он замечает, как отец тут же опускает глаза и усмехается. А после снова смотрит сыну в глаза. — Смотрю, тебе в браке не так уж и плохо живется. А так проклинал меня, что я жизнь тебе испортил. Что молчишь? Неужто не рад меня видеть? — Чонгук поджимает губы, сверля отца полным ненависти взглядом. — А ведь ты просто светился от счастья буквально минуту назад. — Не думай, что я простил или когда-нибудь прощу тебя за то, что ты продал меня. — Все же отвечает омега, на что отец вздыхает. — Ох, Чонгук-и, только не нужно давить на жалость. Я… — А никто ни на что и не давит. И мне нет дела до того, что ты там думаешь. Отец собирался было уже сказать что-то еще, но его прервал подошедший к ним Тэхён. Он берет Чонгука за руку, заглядывая ему в глаза, а после переводит взгляд на его отца. — Здравствуйте, господин Чон. — Здравствуй, Ким Тэхён. Как дела в компании? — Все хорошо, спасибо. — И в семье у вас, вижу, все тоже прекрасно. — Альфа кивает на живот Чонгука. Тэхён поворачивается к омеге. — Да, как видите. — Ну, раз такое дело, может пригласите к себе? А то я даже ни разу у вас и не был. А ведь уже год прошел. — Вы правы. — Говорит Тэхён с улыбкой, шокируя своим ответом Чонгука. — Мы ведь толком и не знакомы. Вы свободны сейчас? — Разумеется. — Отлично. Чон благодарит Кима за приглашение и идет к своей машине, а Тэхён поворачивается к Чонгуку и ловит его недовольный взгляд. — Что? — Не понимает его хмурого взгляда альфа. — Вам нужно поговорить. Нельзя бегать от него вечно, он ведь твой отец. — Отец, который продал меня. — Говорит омега стальным голосом и отворачивается. — В следующий раз, прежде чем принимать такие решения, сначала спроси мое мнение, дорогой муж. Чонгук идет к машине. Тэхён вздыхает. Он знал, что это будет нелегко. Но Чонгуку нужно все прояснить с отцом, иначе он не сможет до конца освободиться от прошлого. Жаль только, что сам Чонгук этого не понимает. Поправив края пиджака, Тэхён идет за омегой.

***

Когда Тэхён звал отца Чонгука в гости, он и представить не мог, что атмосфера будет настолько напряженной. В гостиной вот уже несколько минут царит гнетущая тишина. С момента, как все расселись по разным диванам никто не произнес ни слова. Чонгук, естественно, сел рядом с Тэхёном, прижавшись к нему и крепко сжимая его руку в своей. Тэхён вздыхает и решает первым нарушить молчание. Он начинает незамысловатый разговор с отцом Чонгука, дабы хоть как-то разрядить обстановку. Чонгук даже не слушает, о чем они говорят. Все время, что они тут сидят, и пока Тэхён болтает с отцом, он ведет себя тихо и отстраненно. С момента, как сел в машину на парковке университета, он не проронил больше ни слова. Он молчит, но внутри его просто разрывает от негодования. Как посмел отец заявиться к нему, к ним, после того как просто отдал сына в руки неизвестному альфе? Чонгуку просто невероятно повезло, что его мужем оказался именно Ким Тэхён. А ведь с того момента отец даже ни разу не навестил его. Не позвонил, не написал, чтобы узнать, как у сына дела. Целый год он совершенно не интересовался ни его делами, ни состоянием. А сейчас сидит в их гостиной и добродушно болтает с Тэхёном. Улыбается. Чонгук закипает. Отец посмеивается с чего-то, а злость внутри омеги лишь растет от этого. И он не выдерживает. Когда отец, как бы невзначай, спрашивает у Тэхёна, как им с Чонгуком жилось все это время, как так они решили завести ребенка и как, в принципе, у его сына дела, Чонгук просто взрывается. Он отрывает голову от плеча Тэхёна, за которого неотрывно держался все это время, и полным ярости, боли и обиды голосом выкрикивает: — Замолчи! Хватит! Прекрати строить из себя заботливого папашу! В комнате вновь повисает тишина. Чонгук тяжело дыша, тянется рукой к лицу и стирает рукавом стекающие по щекам слезы. — Ты никогда им не был! А сейчас уже поздно! Ты нужен был мне тогда! Ты нужен был тому маленькому Чонгуку, который не был виноват в том, что его мама умерла. И ему нужна была твоя любовь, поддержка хотя бы. Но что он получил? — Чонгук смотрит на отца с нескрываемой яростью, до боли сжимая кулаки. — Ничего. Он ничего не получил. Потому что он родился омегой! Глупым, ни на что не годным, абсолютно бесполезным омегой, да?! Поэтому ты решил продать меня, как только шанс представился? Наконец-то смог избавиться, чтобы я больше не мешал тебе и не мозолил глаза. — Чонгук тяжело дышит, уже даже не пытаясь стереть безостановочно бегущие слезы. — Год ты жил спокойно, даже не помня, кажется, что у тебя есть сын, которого ты просто отдал незнакомому альфе ради выгодной сделки, а теперь приперся и сидишь тут, как ни в чем не бывало. Делаешь вид, что тебе есть до меня дело, дружелюбно болтаешь с моим мужем, заботливого папашу из себя строя?! Да я видеть тебя больше не хочу! Никогда, слышишь? Никогда! Последние слова Чонгук выкрикивает с такой силой, что, кажется, срывает голос. Он разворачивается и убегает, оставляя альф одних в звенящей тишине. Тэхён провожает удаляющуюся спину мужа взволнованным взглядом, а после встает с дивана и поворачивается к отцу омеги. — Думаю, вам лучше уйти, господин Чон. — Я… — Прошу. — Спокойным, но твердым голосом произносит Тэхён, прикрывая на секунду глаза. — Пожалуйста. — Хорошо. Я понял. Альфа поднимается и, кивнув напоследок Тэхёну, идет к выходу. Тэхён дожидается хлопка входной двери и идет в свою комнату. Он знает, что Чонгук там. Теперь он всегда там. Где-то на пятом месяце беременности Чонгук как-то незаметно перебрался к нему в комнату, потому что только заботливые поглаживания альфы по пояснице помогали унять боли в ней (ведь за день спина просто отнималась), и лишь тогда омега мог уснуть. А Тэхён и не возражал, плотнее прижимал омегу к себе, и оба засыпали со счастливыми улыбками на лицах. Тэхён находит Чонгука на кровати. Омега прижимает колени к животу и шмыгает носом, утирая слезы рукавами худи, в которое он переоделся по приезде. Вздохнув, альфа проходит в комнату и садится на кровать. Ничего не говоря, он просто обнимает омегу. Прижимает его к груди и гладит по спине. Чонгук только шмыгает носом, постепенно успокаиваясь в объятиях альфы. — Все хорошо, не плачь. — Шепчет Тэхён, целуя Чонгука в макушку. — Он ушел. — Ненавижу его… — Шепчет Чонгук куда-то в шею мужу. — Никогда не прощу. — Чонгук, — Тэхён вздыхает, не уверенный в том, что собирается сказать, но все же говорит. — Мне кажется, ты был слишком резок. Он все же твой отец. Чонгук качает головой, отстраняясь от альфы и смотрит на него серьезно. Со все теми же, еще не ушедшими обидой и болью. — Ты не понимаешь. — Мотает головой. — День за днем он убивал мою сущность своими словами. Говорил, что я бесполезный и ни на что не годный, раз родился омегой. Он винил меня в том, что, рожая меня, мама умерла. Все детство, сколько я себя помню, всегда было так. Но я был ребенком, Тэхён. Я ничего ему ни сделал. Моя ли вина в том, что я родился омегой? — Нет, конечно, нет. Ты ни в чем не виноват. — Тэхён обхватывает руками лицо омеги, заглядывая ему в глаза. — Я в любом случае буду на твоей стороне. Всегда, слышишь? — Чонгук кивает. — Какое бы ты не принял решение относительно дальнейшего общения с отцом, я приму его вместе с тобой. — Я уже принял. И принял давно. Чонгук в последний раз шмыгает и накрывает руки Тэхёна своими. Однажды Тэхён сказал ему, что если он не отпустит прошлое, то не сможет двигаться дальше. И Чонгук решает, наконец, сделать это. Он решает отпустить прошлое. — Я не хочу его больше видеть никогда. Пусть именно из-за него мы с тобой и встретились, прощения он не достоин. Потому что принять себя я смог лишь с тобой. Лишь с тобой мне не страшно вновь начать чувствовать. Только с тобой я чувствую себя в безопасности, потому что, кажется… — Чонгук поджимает губы, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Кажется я тебя… Люблю.

***

— Па-ап! Папочка! — Детский крик разносится из прихожей по всей квартире. А когда его источник вбегает на кухню, то готовящему до этого обед Чонгуку все же приходится оторваться от плиты. Он разворачивается к дочери. — Пап! — Да, дорогая? — Ты знаешь, что сегодня произошло? — И что же? — Этот глупый Джеюн снова тянул меня за волосы на уроках. А еще он сказал, что омеги глупые и никогда не будут такими же классными, как альфы! Идиот! — Вот как? И что ты ему на это ответила? — Спрашивает Чонгук, присаживаясь на корточки напротив дочери, и заправляет ее непослушные волосы за ухо. — Я сделала, как папочка учил. — Гордо отвечает юная омежка, упирая руки в бока и довольно улыбаясь. Чонгук улыбается в ответ. — А именно? — А именно, сломала недомерку нос! — А чему еще, помимо плохих слов и рукоприкладства, научил тебя папочка? — Раздается грозный голос в проходе, и, обернувшись, омеги замечают остановившегося в проходе Тэхёна. Чонгук поджимает губы, тут же отворачиваясь обратно. Кажется, их рассекретили. — Не ругай папочку. — Говорит дочь, хмуря брови и очень напоминая этим Тэхёну своего папу. Вся в Чонгука, убеждается он в очередной раз. — Я сама попросила его научить меня давать сдачи этим идио… Этим, эм… Невоспитанным ребятам. Тэхён смотрит на дочь сурово, а сам еле сдерживает рвущуюся наружу улыбку. Он поднимает ее на руки, когда она бежит на него с объятиями. — Чанми, запомни-ка вот что, не нужно все решать кулаками. — А как тогда? Не могу же я побить их словами? — Эм, кто знает. — Задумчиво говорит Тэхён. — Возможно, но только не плохими словами! — Но ты, папа, тоже выругиваешься. Я слышала. — Что? Не было такого. Когда это ты подобное слышала? — Вчера. Я думала, вы с папочкой деретесь опять. — Задумчиво протянула девочка, хмуря брови. — Но потом вспомнила, что папочка говорил, что вы не деретесь, а просто зарядку вечернюю делаете. Поэтому пошла спать. — З-зарядку? — Тэхён резко поворачивает голову на посмеивающегося в кулак Чонгука и чувствует, как лицо начинает заливаться краской. Теперь он десять раз будет проверять спит ли Чанми и закрыта ли дверь. А то еще чего не хватало, чтобы дочь обнаружила одним прекрасным вечером, как они с Чонгуком… Зарядку вечернюю делают. — Н-ну, да. Зарядку. А ты почему не спала? Я же видел, что ты уже ложилась. — Я пить захотела. Чонгук смеется уже в голос. А Тэхёну сквозь землю провалиться хочется. Он все время забывает, насколько их дочь любопытная и неугомонная. Вся в папу. Не давала им покоя с самого рождения, радуя молодых родителей бессонными ночами. Они с Чонгуком были так рады ее рождению, но спустя неделю готовы были волками выть от того, насколько же энергичная их малышка. А когда она, не переставая плакала, когда начали лезть первые зубки, Тэхён думал, что с ума сойдет. Те моменты казались ему бесконечно вечными, но вот прошло уже семь лет. Семь прекрасных лет, наполненных любовью, нежностью, теплом, взаимной заботой и поддержкой, и чудесными воспоминаниями. Не сказать, конечно, что эти годы прошли для альфы легко. Ведь его муж никто иной, как омега по имени Чон Чонгук — буйный вихрь, сносящий все здравое на своем пути и привносящий в твою жизнь необъятное счастье, но только если ты против этого вихря сможешь выстоять. И Тэхён смог. Смог укротить его. Хотя Чонгук так не считает. По крайней мере, в постели укрощает он.