Укрощение строптивого

Я все это разрушаю И каждый раз, когда я слышу твой голос, я готов заплакать Никто не поднимал меня так высоко Я не хочу падать… Я думаю, что сейчас упаду Потому что я так счастлив, что это становится проблемой Emily Burns - I'm So Happy

Тэхён соврет, если скажет, что происходящее ему совсем уж не нравится. Где-то в глубине души ему доставляет удовольствие наблюдать за тем, как он каждый раз доводит Чонгука до исступления, как тот пальцы на ногах поджимает, напрягается весь, выгибается в пояснице хмурит брови и низко стонет, содрогаясь в оргазменной судороге. Друзья с привилегиями. Мог ли он когда-нибудь подумать, что будет состоять в подобных отношениях, да еще и со своим мужем? Он не хотел соглашаться. И вообще сначала подумал, что послышалось. Что Чонгук ляпнул это под влиянием момента. Но когда он позже вернулся к этому разговору, у Тэхёна снова неприятно сдавило в груди. Друзья… Он долго молчал, перебирая пальцами Чонгуковы волосы, потому что думал о том, как это все неправильно. То, что происходит между ними. Это похоже на постепенно разрушающееся здание, где в полу повсюду дыры, и нужно быть очень осторожным, потому что шагнешь не туда — провалишься. И тут есть лишь два варианта: ты либо уходишь из этого дома, либо ремонтируешь его. Чонгука оставлять, конечно же, не хочется. Но и продолжать быть рядом с ним, изнывая от невзаимных чувств, не самый лучший вариант. Однако он все же решает остаться. Понимает, что это глупо — надеяться, что однажды Чонгук ответит взаимностью, но хочет попытаться. Тэхён думает, что, согласившись на предложение Чонгука, он, так или иначе, станет ближе к нему. Он надеется на это. Хочет окружить омегу вниманием и поддержкой, заботой и пониманием, а также своими безудержными чувствами и страстью. Хочет завуалированно отдавать ему все это под предлогом их соглашения, надеясь таким образом взрастить в нем ответные чувства. Надеясь постепенно, шаг за шагом, избавить Чонгука от его страхов, призраков прошлого. Подарить ему возможность, шанс на счастливую жизнь. На лучшее будущее. На будущее с ним. Однако, с течением времени Тэхён понимает, что лишь больше утопает в собственных чувствах к Чонгуку. Сперва это казалось непривычным. Они договорились встречаться каждую субботу или воскресенье, и в страстных поцелуях, разорванной одежде, в борьбе за право управлять процессом на этот раз, в звуках остервенелых шлепков тел друг о друга, в несдерживаемых стонах и сорванном голосе, — во всем этом они находили успокоение, выплескивали все накопившееся за неделю раздражение и злость. А потом, совершенно изнеможденные, просто лежали, наслаждаясь молчаливым обществом друг друга и необычайной легкостью, чувствуя себя будто заново рожденными. Тэхён осыпал тело Чонгука поцелуями, наблюдая за реакцией, и ему казалось, что лед тронулся и начал таять. Потому что с каждым разом омега становился все более раскрепощен с ним и даже стал дарить ответные ласки. Они практически не виделись в течение недели, потому что оба стали очень заняты. У Чонгука последний курс, поэтому он всерьез взялся за учебу, ведь идет на красный диплом. Тэхён же загружен постоянно. Но несмотря на занятость и какие-то личные дела, они неизменно встречались в спальнях друг друга на протяжении месяца. Тэхён и не заметил, как подкрался конец года. Он растерянно пялился на календарь, снова и снова пересчитывая, но результат каждый раз получался один и тот же. На канун нового года выпадала годовщина их с Чонгуком свадьбы. Полгода. Решив, что это было бы неплохо это отметить, по дороге домой он покупает бутылку дорогого вина. Чонгук удивленно хлопает глазами, когда, вернувшись с учебы, обнаруживает в гостиной импровизированный ужин при свечах и ждущего его альфу. — Что за праздник? — Спрашивает он, проходя вперед и стягивает с плеча портфель, бросая его у дивана. Тэхён похлопывает по поверхности софы рядом с собой, приглашая Чонгука, и когда тот садится, протягивает ему бокал вина. — Попробуй угадать. — Тэхён загадочно вздергивает бровь, делая глоток, и облизывает губы, продолжая неотрывно смотреть Чонгуку в глаза. Будто пытаясь в них найти что-то. Омега ерзает на месте, пытаясь устроиться поудобнее. — Эм… Заключил удачную сделку? — Хм-м… Нет. — Тэхён делает еще глоток, под сощуренный взгляд омеги. Чонгук покручивает в руке бокал, задумываясь. — Тогда… Эй, подожди. Сегодня же канун нового года, да? — Да, но… Все равно не то. — Издеваешься? — Возмущение омеги заставляет Тэхёна улыбнуться. — Я слишком устал для игры в «угадай-ка». Давай, выкладывай. — Чонгук упирается в альфу взглядом, а тот склоняет голову набок, лишь шире улыбаясь. — Ну, я жду. — Раз ты и правда не помнишь, или не знаешь… Думаю, тебе будет лучше сначала выпить. — Чонгук вопросительно вздергивает бровь. — То, что я собираюсь сказать, может тебя шокировать. — Неужели наша компания разорилась, и мой папаша больше не хочет с тобой сотрудничать, а значит, как следствие, мы разводимся? — Хуже. — Что-то хуже этого? Неужели в следующей части Мстителей Танос вернется? — Пей. Чонгук смеется и все же делает глоток. Доводить Тэхёна своими шутками стало его новым хобби. Он чуть морщится, ощущая кисловатый привкус на языке и, облизав губы, возвращает взгляд к альфе. — Я весь внимание. — Ты пошутил про развод, — Тэхён вертит бокал в руках, наблюдая, как внутри плещется вино, а на стекле отражается мерцание свеч. Приглушенный свет лишь добавляет атмосфере пикантности. — Но сегодня, вообще-то, годовщина нашей свадьбы. Полгода. — Он поднимает взгляд на Чонгука и тянет вверх уголок губ, видя его слегка ошарашенное выражение лица. — А еще где-то полтора месяца, как мы трахаемся по дружбе. — Ох, эм… — Символично, не правда ли? — Ну, я… — Предлагаю за это выпить. — Тэхён заносит вверх руку с уже почти опустошенным бокалом. Бокалом не первым, потому что он выпил уже целых два, пока ждал Чонгука. — За то, что мы терпим общество друг друга уже целых полгода. Тэхён говорит это с сарказмом, но Чонгук отчетливо слышит в голосе печаль, от чего становится не по себе. Ему не очень нравится в какую сторону начала сворачивать их беседа. Но он подносит свой бокал к бокалу Тэхёна, и тот слегка стукает их, а после отправляет в себя остатки вина в своем бокале. Чонгук делает большой глоток, но старается не переусердствовать. — Тебе есть что сказать? — Внезапно спрашивает Тэхён, отставляя бокал на столик, а после поворачивается к Чонгуку, упираясь локтем в спинку дивана. — А должно быть? — Не знаю. Но у меня есть. — Так говори. — А ты уверен, что хочешь услышать это? — Не знаю. Но ты говори. Тэхён усмехается. Он уже так привык к этой черте чонгукова характера. Привык к Чонгуку. Он хочет сказать ему об этом. Хочет, чтобы Чонгук знал, как много для него значит. Хочет дарить ему свою ласку, заботу и любовь, хочет поддерживать его в трудные времена и разделять его счастье в радости. Хочет всегда видеть улыбку на его лице и быть причиной этой улыбки. Не в каком-то извращенном смысле, а самым нежным образом, он Чонгука всего и навсегда хочет. — Я люблю тебя. Он говорит это совершенно искренне. Не требует ничего взамен, не ждет ответа от Чонгука. Потому что просто банально устал хранить это все в себе. Эти чувства разрывают Тэхёну грудную клетку каждый раз, когда Чонгук лежит уставший в его объятьях. Когда омега засыпает, а он сам уснуть не может, потому что хочет подольше насладиться его присутствием рядом, теплом и нежностью его кожи. Он не требует и вряд ли будет требовать от Чонгука взаимности или чего-либо еще, потому что не может поступить с ним так. Не может быть таким эгоистичным. Потому что всем сердцем его любит. И он просто отдает Чонгуку это самое глупое, влюбленное сердце и надеется, что тот сбережет его. Потому что сам Тэхён уже не в состоянии это сделать. Потому что ему кажется, что еще немного и оно разорвется на части от этих всепоглощающих чувств. — Знаю, что ты нет. Знаю, что это эгоистично, имея к тебе чувства, пользоваться твоим телом. Но, прошу, пойми. Лишь в твоих объятьях я обретаю покой. — Тэхён тянется к рукам Чонгука, берет их в свои и смотрит прямо в глаза. — Я бесконечно благодарен судьбе за то, что она свела меня с тобой и сделала твоим мужем, пусть ты даже ничего ко мне не испытываешь. И я пойму, если после этого ты больше не захочешь продолжать… Все это. Только… Пожалуйста, не уходи. Не исчезай. — Т-Тэхён… Тэхён не дает ему закончить. Тянется вперед, накрывая губы Чонгука своими. Обнимает его рукой за шею, другой спускаясь к талии. Он чувствует легкое сопротивление омеги, но продолжает сминать его губы, сжимая волосы на загривке в кулак. — Ничего не говори… Прошу. — Шепчет на выдохе, едва отрываясь от манящих сладких губ. Чувствует на языке омеги привкус недавно выпитого вина и думает о том, что от этих поцелуев он хмелеет сильнее, чем от него. — Я люблю тебя… — Чонгук хватается за плечо Тэхёна, сжимая его рубашку в кулак, а тот все продолжает шептать в поцелуй. — Пусть только эти слова звучат сегодня. — Пересилив себя, Тэхён отрывается от уже мокрых от слюны, слегка припухших губ и ловит совершенно потерянный взгляд Чонука. — Я люблю тебя. Он вновь льнет к омеге, утягивая в поцелуй. Чонгук выпускает из ослабевших пальцев бокал, и тот падает, пачкая белый ковер красным вином. Омега тянется освободившейся рукой к лицу Тэхёна, накрывая ладонью его щеку, после ведет ей выше, зарываясь в пряди волос. Он сам не понимает, что делает сейчас. Тэхён выбил землю из-под ног своим признанием, снова. Чонгук понимал, что чувства есть, но и представить не мог, что все зайдет так далеко. Что Тэхён решит признаться. Он осознает, что то, что они делают сейчас выходит за рамки морали, но его ведет от этих слов, поцелуев, ощущений. Осознает, что делает это лишь под влиянием момента и из жалости и чувства вины перед Тэхёном. Но остановиться не может. Его «люблю тебя» таким теплом отзывается в сердце, мурашками разбегается по коже, что сопротивляться не хочется совершенно. Его «люблю тебя» — это то, что Чонгуку никогда не приходилось слышать, но так до безумия сильно хотелось. И где-то глубоко в его израненной душе все еще хочется. Просто страшно. Просто он не думает, что заслуживает всего этого. Такого заботливого и прекрасного, любящего его Тэхёна. Просто все настолько хорошо, что не кажется реальным. Чонгук позволяет Тэхёну стянуть с себя одежду, помогает избавиться от его, податливо выгибается, когда тот осыпает тело поцелуями, и совершенно теряет связь с реальностью, когда чувствует его в себе. Перед глазами лишь лицо и тело Тэхёна в приглушенном свете камина и бликах свечей. На искусанных опухших губах лишь низкие стоны, чужие пухлые губы и шепотом срывающееся с них «люблю тебя». Часы уже давно пробили полночь, новый год вступил в свои законные права, привнося что-то новое в жизнь каждого. В жизнь Чонгука он принес такие долгожданные слова. В жизнь Тэхёна он принес мнимое облегчение от так долго мучавших его и наконец-то озвученных чувств. В жизнь двух по воле судьбы связанных друг с другом людей он принес то, чего никто из них точно не ожидал. Поздравлений слышно не было. Слышно было только «Люблю…» Этой ночью звучало лишь оно.

***

Когда они просыпаются, время уже переваливает далеко за полдень. И даже в такое позднее время просыпаться совершенно не хочется. Потому что, стоит лишь открыть глаза, и придется разбираться со всем, что между ними двумя навалилось. Потому что Чонгук все еще не чувствует, что готов к этому. Но чувствует, что в объятьях Тэхёна лежать очень приятно и тепло. Однако, как бы сильно он не хотел продолжать просто лежать вот так, открыть глаза все-таки приходится, когда он чувствует, как рука Тэхёна поглаживает его по плечу. Поднимая одно веко, Чонгук видит перед собой потухший камин. Они переместились на ковер, потому что диван слишком узкий и, стащив с него большой мягкий плед, так приглянувшийся Чонгуку, заснули прямо там, на полу. Заснули довольно поздно, потому что Тэхён был ненасытен, а Чонгуку было слишком хорошо. А после он долго не мог заснуть, лежа на груди альфы, слушая, как постепенно замедляется его сердцебиение, и тот засыпает. Чонгук думал. Водил пальцами по коже Тэхёна и думал. Повернув голову, рассматривал его умиротворенное лицо и думал. Пытался понять, почему слова альфы таким приятным теплом отдались в его душе, сердце. И почему сейчас, смотря на него, в груди все ноет. Словно тоскует. Но Тэхён, он же прямо здесь, рядом. Чонгук боялся. Закусив до боли губу, вдыхал такой уже привычный, почти родной запах Тэхёна и боялся принять такую явную ему мысль. Боялся принять такие явные чувства. Дрожащими пальцами стирал дурацкие слезы и боялся. Потому что понимал, что нуждается. В этом всем. В этой безграничной ласке, трепетных касаниях и поцелуях, тепле и защите, которую Тэхён ему обещал. В любви. В Тэхёне. Чонгук нуждался. Так нуждался в любви всю свою недолгую жизнь. Так был счастлив, когда думал, что нашел ее. И так был разбит, когда узнал, что любовь, которую он так бережно хранил в своем сердце, оказалась фальшивкой. Иллюзией всего-навсего. И вот теперь она снова врывается в его жизнь, и Чонгук совершенно не знает, что с этим делать. Он только понимает совершенно ясно, что нуждается в ней. И оставляя на щеке спящего Тэхёна легкий поцелуй, Чонгук обещает себе и ему, что попытается. Что попробует отпустить свои страхи и прошлое. Попробует принять то чувство, что через высокие стены пытается пробить путь к его сердцу. Чувствуя сейчас нежные поглаживания Тэхёна, его легкие поцелуи в шею, он улыбается. Понимает, что принял верное решение. Развернувшись немного в объятьях альфы, Чонгук поднимает взгляд к его лицу. Смотрит в глаза. — Доброе утро. — Тихо говорит Тэхён, улыбаясь уголком губ. — Доброе, — также тихо отвечает Чонгук. Тэхён бегает взглядом по его лицу и выглядит таким довольным и безмятежным, счастливым, что у Чонгука дыхание перехватывает на мгновение и он забывает, что собирался сказать. Он, кажется, Тэхёна таким еще ни разу не видел. — Давно не спишь? — Не очень. — Ммм. Чонгук опускает взгляд. Жует нижнюю губу. И начинает ворочаться, полностью разворачиваясь к Тэхёну и укладываясь удобнее. — Я хотел… Уже давно очень хотел сказать… Прости меня. — Смотрит вновь альфе в глаза. — За все. Правда. Мне жаль. Мне правда сложно дается… Это все. — Я понимаю. Не извиняйся. — Нет, мне действительно жаль. Я попытаюсь отныне быть более… — Чонгук усиленно думает, но все равно не может подобрать слов, чтобы выразить все, что он сейчас чувствует. — Я попытаюсь. И Тэхён, кажется, понимает, что он хочет сказать. Потому что прикладывает указательный палец к его губам. Чонгук удивленно моргает, а Тэхён лишь улыбается. И утягивает его в объятья. И это ощущается так правильно.

***

2,5 месяца спустя

— …и пришла, значит, наша любимая кураторша с этим ко мне. Говорит, что, вот, ты один из лучших студентов на курсе, тебе решают поручить речь от имени всех выпускников. — Чонгук активно жестикулирует руками, потому что его буквально распирает от возмущения. — Я ей, значит, прямым текстом говорю, что мне это неинтересно, пусть выбирают кого-то другого. Да и до выпускного еще почти четыре месяца, зачем сейчас панику наводить-то? — Ну-у… Чтобы этот счастливчик успел написать достойную речь, при этом готовясь к защите диплома? — Хм, может ты и прав. В любом случае! Я ее чуть ли не послал уже всеми известными мне благородными словами, а она просто говорит такая: «Ну я еще подойду к тебе с этим вопросом». Не дура ли? Джисон смеется и делает глоток кофе. Он наблюдает, как Чонгук подносит к губам ложку с Куксу и слегка морщит нос, принюхиваясь, но все же съедает. — В чем дело? Это же твой любимый суп. — Интересуется альфа, с прищуром оглядывая сморщившееся лицо омеги. Чонгук прожевывает, зачерпывает ложкой еще немного супа, а после говорит: — Не знаю даже, запах у него какой-то странный. — Странный? — Угу. — Все же закидывает в себя еще ложку, хмуря брови. — Фто-то меня афш… Му… Гхм, мутить начало… Джисон хмурится и придвигает к себе чашку с супом, принюхиваясь. Суп как суп. Пахнет, как и должен. Он поднимает взгляд на Чонгука и возвращает ему чашку. — С тобой точно все в порядке? Потому что запах у него такой, какой и должен быть. Не заболел? — Чонгук мотает головой и тянется за стаканом с водой. — А выглядишь, если честно, болезненно. Бледный какой-то. — Да все нормально со мной. Просто слишком устаю в последнее время. Учеба столько сил отнимает, что я даже высыпаться перестал. — А я думал, ты снова решил поигнорировать меня пару месяцев. — Что ты имеешь в виду? — То каждый день к нам в кафе заявлялся и сидел до закрытия, даже если смена не моя была. А теперь если раз в две недели увижу, то, о счастье! — Хэй, ну ты же знаешь, я прилежный студент. С недавнего времени. — Ну да. Позаливай мне тут… Эй, ты чего? Чонгук снова хмурится, с подозрением глядя на очередную ложку с супом. Внезапно бросает ее обратно в чашку, резко подрывается с места и убегает, прикрывая рот рукой. Когда он оказывается в уборной, ему кажется, что желудок сейчас вылезет наружу вместе с супом. Глотку неприятно жжет и саднит, в уголках глаз собрались слезы. Очистив желудок, он нажимает на кнопку смыва и откидывается на стенку кабинки. Пытается восстановить дыхание. Во рту стоит отвратительный привкус и запах соответствующий, но тело кажется слишком тяжелым, чтобы подняться и умыться. Поэтому он дает себе пару минут на восстановление сил, дрожащей рукой утирая уголки губ. Когда Чонгук все-таки поднимается, ноги слегка подкашиваются и подрагивают, а голова немного кружится. Он берет себя в руки и толкает дверцу кабинки, натыкаясь на хмурое лицо Джисона. Тот стоит напротив, оперевшись на стену и сложив руки на груди. Чонгук вздыхает и проходит к раковинам, включая воду. — Значит, все в порядке? — Ага. — Мычит Чонгук, полоща рот. — Ты выглядишь как мертвец, в курсе? — О, правда? Может меня возьмут в каст «Ходячих мертвецов»? Как думаешь? — А ты все шутишь. — Я в порядке, хен. — Чонгук ополаскивает напоследок лицо и выключает воду. Поворачивается к альфе. — Что ты так смотришь? — Мы едем в больницу. Сейчас же. — Что ты несешь… Какая еще больница? Говорю же, со мной все нормально, просто… — Чонгук делает шаг вперед, как ему казалось, уверенный, но темные круги перед глазами так не думают. Он пошатывается, и Джисон хватает его за локоть. — Просто ты готов в любую секунду свалиться где-нибудь без сознания. — Смотрит серьезно, от чего у омеги внутри все сжимается. — Мы едем в больницу. И это не обсуждается. — Но, хен… — Или хочешь попасть туда в период сессии без сознания? От истощения, например. Или переутомления? Железный аргумент, он же камень в Чонгуков огород. Джисон знает его слишком хорошо, поэтому говорит уверенно. Такому тону Чонгук возражать не смеет, поэтому просто плетется за альфой в его машину.

***

Пройдя в гостиную, Тэхён с усталым вздохом валится на диван. Медленно тянет уголок губ вверх, прикрывает глаза и чувствует невероятную легкость. Сегодня он успел расправиться со всеми делами, поэтому и домой вернулся пораньше. Вообще, пятница — его любимый день недели. Потому что впереди ждет целых два дня выходных. Которые он проведет с Чонгуком. Тэхён уже видит, как утягивает омегу в свою спальню, наслаждаясь его губами, по которым скучал всю неделю, и заваливается с ним в кровать, из которой они не вылезут до завтра. — Ах, где же тебя черти носят… Тэхён вздыхает и вспоминает, как утром Чонгук говорил, что сегодня задержится, потому что после пар встречается с другом. С тем самым Чхве Джисоном, понял Тэхён. Глупое сердце щекочет нервы необоснованной ревностью, но он старается игнорировать это чувство. В конце концов, Чонгук всего-то… Его муж. Просидев так какое-то время, альфа уже хочет пойти переодеться в более удобную одежду, как в гостиную заходит Чонгук. Тэхён улыбается, замечая его, и встает с дивана. — Наконец-то ты вернулся, — он идет в сторону Чонгука, но останавливается в нескольких метрах от него, когда омега поднимает на него нечитаемый взгляд. И только сейчас Тэхён замечает его покрасневшие глаза и совершенно потерянный вид. — Мне нужно тебе кое-что сказать. — Говорит немного хриплым голосом омега, сжимая кулаки. Тэхён кивает и подходит ближе, не понимая, что произошло. — Что случилось? Ты плакал? — У нас… — Чонгук прикрывает глаза, хмурит брови и поджимает губы. Тэхён кладет руку ему на плечо, чуть сжимая, и омега поднимает на него взгляд. Смотрит в глаза. — У нас будет ребенок. Рука на плече дрогнула.

Flashback

С прищуром глядя на врача, Чонгук сидит на стуле перед ним, постукивая пальцем по ноге от нетерпения. Он здесь уже около получаса, вроде бы не так уж и долго, но ему не терпится поскорее покинуть эту больницу, отправиться домой и вздремнуть. Сегодня пятница, а значит завтра никуда не надо, поэтому все дела можно отложить на выходные и просто расслабиться этим вечером. К тому же, он не любит больницы. Бета, которому больше пятидесяти не дашь, листает какие-то бумаги, внимательно их изучая. Когда он наконец откладывает их, поднимая взгляд к Чонгуку, омега хочет облегченно вздохнуть, потому что сейчас ему скажут, что у него легкое переутомление, посоветуют пить поменьше кофе и энергетиков, а также больше спать. Это все он и сам знает. — Ваш организм неплохо так истощен, Чонгук-щи. — Омега кивает, делая вид, словно это и правда новость для него. — Вам следует лучше заботиться о себе. Побольше отдыхайте и хорошо питайтесь. — Чонгук переводит взгляд на окно, щурясь от ярких солнечных лучей, и слушает врача в пол уха. — Ведь в вашем положении это очень важно. Чонгук усмехается. Перед глазами появилось характерное черное пятнышко, как бывает всегда, когда долго смотришь на солнце. Он уже хочет сказать, что все понимает и обязательно прислушается к советам, но… Подождите, что? — Простите, — он хмурится и возвращает взгляд к вопросительно вздернувшему брови врачу. — В моем положении? — Эм… Вы что же, не знаете? — Чонгук ведет головой, приоткрывая рот, но так ничего и не говорит, потому что теряет дар речи, когда врач продолжает. — Вы беременны. Ощущение, словно тебя ударили под дых, расползается где-то в районе грудной клетки. Взгляд замирает в одной точке, губы так и остаются приоткрытыми, вроде бы пропуская внутрь воздух, но Чонгуку кажется, что его сейчас весь разом выкачали из легких. — Уже почти одиннадцать недель. Мне казалось, что на таком сроке вы непременно должны были знать… Голос врача постепенно глохнет, потому что в ушах начинает неприятно звенеть. Чонгук видит, что губы напротив шевелятся, вроде бы что-то говоря, но он уже не слышит, что. Сердце остервенело бьется о грудную клетку, а горло начинает жечь, когда он разом выдыхает весь скопившийся в легких воздух, а после сглатывает. Во рту становится слишком сухо. Чонгук чувствует, как начинают подрагивать руки, как учащается дыхание — слишком быстро, а черные пятна перед глазами, кажется, становятся больше. — С вами все в порядке? — Обеспокоенно спрашивает врач, замечая состояние омеги. Он поднимается со своего места и, обойдя стол, подходит к Чонгуку. — Может, воды? Чонгук сжимает руки в кулаки, понимая, что теряет самообладание. Паника захлестывает его как цунами, и остановить ее он не в силах. Из глаз начинают бежать слезы, из горла вырывается задушенный всхлип. — Боже, у вас… Паническая атака? — врач присаживается перед омегой на корточки пытаясь заглянуть ему в лицо. — Скажите, такое уже случалось раньше? О чем этот человек говорит? Кто он вообще, что тут делает и что от Чонгука хочет? Он правда не понимает. Чонгук чувствует, что задыхается от ужаса. От очередной, совершенно несмешной шутки жизни. Сколько можно издеваться над ним? Неужели прошлых разов было мало? Что же настолько ужасное он совершил в прошлой жизни, что в этой приходится расплачиваться непрекращающимися страданиями и болью? Он безуспешно пытается поймать ртом хоть глоток воздуха. Кто-то тормошит его за плечи, от чего голова начинает кружиться лишь сильнее. В глазах темнеет. Последнее, что Чонгук помнит перед тем, как провалиться в беспроглядную тьму, это повторяющееся в голове, как на репите, «Вы беременны».

***

Придя в себя, первые секунды, Чонгук просто дезориентировано смотрит в белоснежный потолок, не помня, что произошло и где он сейчас находится. Лишь когда слышит отдаленно знакомый голос врача, полностью приходит в чувства. Тот сразу начинает расспрашивать о его состоянии и о прочем, совершенно сейчас Чонгука не интересующем. Поэтому на большинство его вопросов Чонгук отвечает молчанием, изредка кивая или мотая головой. Вы беременны. Просто в голове не укладывается. Он не хотел этого. Не сейчас. И не в ближайшем будущем. Он просто не готов. Он все еще боится. И не думает, что когда-нибудь перестанет. Страх вновь потерять ребенка — вот что одолевает Чонгука каждый раз, когда он думает о беременности, о детях. Он не хочет переживать эту боль еще раз. И глупости все это, что время лечит. Оно лечит физические раны, да. Но душевная боль остается. — Простите, — во рту словно пустыня Сахара, отчего голос хриплый. Чонгук прокашливается. — А вы… Вы уверены, что я точно..? — Конечно. Если хотите, можем пойти и сделать УЗИ, и вы сами во всем убедитесь. Чонгук сам не понимает, зачем, но заторможенно кивает. Колени дрожат от волнения, когда он идет за врачом, руки дрожат не меньше. Лежа на кушетке и наблюдая за манипуляциями врача, он до побелевших костяшек сжимает край своей футболки, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Однако все это разом исчезает, звуки отходят на задний план, а сердце пропускает удар, когда врач поворачивает к нему экран монитора и говорит: — Ну вот, посмотрите. Ваш малыш. Чонгук переводит взгляд с лица врача на экран и приоткрывает губы в удивлении. Он неосознанно задерживает дыхание, когда видит крошечный комочек. Новая жизнь. Маленькое чудо, находящееся сейчас в нем, под его защитой. Чонгук моргает, но картинка перед глазами все не исчезает, а значит реальна. Он чувствует, как по щеке катится слеза. — Фото будете забирать? — Спрашивает врач, выдергивая омегу из своих мыслей. Чонгук медленно кивает, а после выдыхает. Ребенок. У него будет ребенок. У них с Тэхёном будет ребенок.

End of flashback

— Ч-что? Чонгук достает из заднего кармана джинсов небольшое фото и протягивает Тэхёну. Тот заторможенно переводит на него взгляд и медленно тянется к снимку, беря его подрагивающими пальцами. — Это… Ч-Чонгук, ты… — Мне очень жаль, я… — Чонгук всхлипывает, тут же прикрывая все еще дрожащими руками лицо. — Я правда не знаю, как так получилось, но… Это… Он… — Указывает рукой на фото в руках Тэхёна, с сожалением смотря на растерянного альфу. — Ему одиннадцать недель почти. Мне жаль, я не… Не хотел, чтобы так получилось… Правда, я… — Чонгук, — Тэхён поднимает, наконец, на омегу взгляд и подходит ближе. — Все хорошо. — Шепчет он, обнимая омегу и прижимая его к своей груди. Чонгук в очередной раз всхлипывает, сжимая в кулаках рубашку альфы. — Но… — Не переживай ни о чем. Все будет в порядке. — Тэхён поглаживает омегу по спине, опускает подбородок ему на макушку и прикрывает глаза. — В этот раз все будет хорошо. Потому что я буду рядом, слышишь? Я не брошу тебя. Не брошу вас. — Я просто… Думал, ты рассердишься. Думал, что не захочешь… — Как я могу? Как могу я злиться на тебя за то, что ты вынашиваешь нашего ребенка? Нашего ребенка. Нашего. Звучит как самая приятная и потрясающая вещь, которую Чонгук когда-либо слышал. От этих слов, произнесенных мягким голосом Тэхёна, сердце сжимается, и отнюдь не от боли. От того, что чувства в этот момент переполняют. Шок, растерянность, страх, волнение, что-то очень нежное, теплое, как весеннее солнце, как объятия одного альфы. Осознание того, что у тебя под сердцем новая жизнь, что она под твоей защитой, растет и развивается, что она твоя частичка, что она твоя. Из-за всего этого на душе и тепло, и волнительно. — Я люблю тебя, Чонгук. И не жалею ни о чем. Прошу, не жалей и ты. Все будет хорошо. Возможно, это именно то, что Чонгуку и нужно было услышать. Именно то, что он хотел услышать тогда. Что он не один, что его любят, и что вместе они со всем справятся. Что, независимо от мнения окружающих, рядом всегда будет тот, кто поддержит. Это так греет душу. И, волей-неволей, ты начинаешь тянуться к этому человеку, потому что чувствуешь себя с ним комфортно. Чувствуешь, что с ним ты в безопасности. Чонгук прижимается к Тэхёну крепче, вдыхая его запах, действующий как антидот ко всем расстройствам и волнениям. Он решает, наконец, довериться. Решает дать шанс Тэхёну. Их с ним отношениям. Их ребенку. Решает дать шанс себе. —Хорошо. — Шепчет он, чувствуя, как волнение начало сходить на нет, и прикрывает глаза. Однако одна мысль все же не дает ему покоя. Чонгук все не может понять, как так могло получиться, что он забеременел? Ведь они с Тэхёном всегда предохранялись. Он снова и снова прокручивает это у себя в голове. Почти одиннадцать недель. Два месяца. Нет, не два. Почти три. Я забеременел почти три месяца назад. А почти три месяца назад… Чонгук резко открывает глаза. Два с половиной месяца назад. Два с половиной месяца назад был канун нового года. Два с половиной месяца назад они оба выпили, а после Тэхён признался ему в чувствах. Два с половиной месяца назад Чонгук поддался наваждению. Два с половиной месяца назад они с Тэхёном занялись сексом прямо там, в гостиной, на полу перед камином. Два с половиной месяца назад, в канун нового года, они совершенно забыли обо всем: о том, что презервативы не лежат на каждом углу, о том, что они вообще существуют и том, что пить на голодный желудок лучше не стоит.