Через долину

      Пока компания ехала по трассе, Чарли, имея под собой не самые удобные точки опоры, уставившись в спинку водительского кресла, по нескольку раз прокручивал в голове произошедшее. Это было так близко. Каким еще образом он умудрялся первое время держать эту чертову дверь, пока в нее «стучались» ходячие? Все произошло в мгновенье – рывок, треск, рычание, выстрел… Мэтт защитил его, встал на его место, в конце концов спас. А если бы не успел? Его бы укусили? Начали бы жрать живьем у всех на глазах? А если бы он вообще не увидел, что мертвецы прорвались? Тогда вряд ли бы Чарли ехал сейчас с ними…       Да еще потом этот побег. Все отстреливались, попадали мертвецам в головы, в ноги, расчищая путь. А он что? На курок нажал, а выстрела не было! Патрон дал осечку. Эттвуд не сразу опомнился, замешкался, револьвер чуть из рук не выронил, а тут как тут уже ходячий нарисовался. Он уже почти ухватился за парня, но получил пулю в лоб от Майкла. Сам Чарли выстрелил от силы два или три раза, и то мимо. Отдача сильная, да и меткость у парня такая себе, хоть дядя и пару раз тренировал его стрелять по банкам. И какой от него здесь толк? Ходить хвостом и всем мешаться? Быть приманкой для голодных живых трупов?       От этих мыслей парень то и дело с силой мял пальцами ткань своей бордовой толстовки, а его брови слегка подрагивали от напряжения. Но сила инерции вывела его из этого состояния. Машина, заехав в пролесок, вышла на длинный поворот налево, от чего удержаться было сложно, а в таких позах, в каких застыли три тела на заднем сиденье – и подавно. Юноша, издав непонятный звук, не удержался и навалился прямо на Мэттью. Ноги уехали немного дальше, нос практически впечатался в мужскую грудь, рука ухватилась за куртку. Снова прилетел комментарий от Мэйса на тему гейских шуточек. Но когда машина выровнялась, Чарли тут же ретировался, пробубнив невнятное «И-извини» и кое-как уселся обратно.       Эдгар, почесывая голову Ичи, общался с Майклом. Их разговор в основном шел на тему всеобщего звездеца, который сейчас творился. Откуда все началось? Как вообще эти трупы могут двигаться? Как близким удалось спастись? Кого из знакомых видели живыми? О ком стоит скорбно промолчать?       А Мэтт сидел как на иголках. Он заметно нервничал, по лицу пробегало напряжение, там же и задерживалось. На поворотах он старался держаться за спинку переднего кресла, где сидел отец, чтобы не дай Бог не упасть прямиком на Чарли, или не прижать его к стеклу снова всем своим весом.       Он был напряжен, от чего мышцы его тела казались каменными. Чарльз наверняка мог это почувствовать даже ногами, что до сих пор находились сейчас на его коленях. Это было странно и душно и даже немного смешно.       Смешно от того что жизнь, или судьба, или черт знает еще что, просто над ним смеялись. Ведь сколько раз он задавал себе вопросы о том почему... Почему таких чувств никогда не возникало раньше? Ко всем тем девушкам с которыми встречался, да и не только. Почему не тогда, когда все, казалось, было нормально? Когда можно было спокойно создать семью. Но они всегда жаловались, жаловались, и жаловались.       «Ты стал холодным, а может и был таким всегда. Ты меня не любишь! Ты уделяешь мне мало внимания. Я не чувствую себя нужной. Мы должны это закончить».       Сколько раз он слышал подобные слова, сколько раз разочаровывал этим тех, кто был рядом. Сколько раз. Чтобы сейчас, наконец, когда уже мир рушится на глазах, и ты пытаешься выживать на его останках, почувствовать это. Понять каково это.       «Это чувство нельзя отпустить».       И он не отпустит просто так. Только не так. Хотелось раствориться в этом чувстве, утонуть, растаять. Лишь бы оно осталось, не отпускало. Оно казалось таким прекрасно томительным и чем-то новым, что ни о чем другом и думать было сложно.       И он знал, что это будет сложно.       Когда на крутом повороте Чарли уткнулся носом в его грудь и схватился за куртку, Мэтт был готов провалиться на месте, прямо здесь, а лучше кинуться под колеса этой чертовой машины, или пусть его ходячий сожрет! Мэйсон отпустил очередную шуточку, вроде что-то про его красные щеки, но блондин возразил, что в машине просто жарко. Жарко не только ему одному, правда?       Спустя какое-то время могло показаться, что вокруг все как-то утихло: ветер, голоса, гудение, шуршание и даже свое и чужое дыхание. Все утихло вместе с мотором… Лениво проехав еще несколько метров, машина заглохла.       – Черт! Да что б тебя! – уже не сдерживаясь проорал Майкл, ударяя руками об руль. Следом напряжения не выдержал и Мэйсон.       Он выскочил из машины первым, нервно пошарил по карманам, пытаясь найти сигареты, зажигалку, хоть что-то. Он зло бубнил и, казалось, проклинал весь мир. Дрожащими от нервов пальцами татуированный чиркал небольшой карманный огонек, стараясь подпалить сигарету, что была жалобно зажата меж его зубов.       Мэтт наконец смог отодвинутся от Чарли. Он с запинкой в голосе еще раз извинился перед ним и вышел следом за лысым, не забыв как-то легко и даже немного смущенно улыбнуться, глядя в лицо полное веснушек.       – Блять! Да будь проклят этот ебаный день! Я планировал выпить, вернутся в лагерь и спать до обеда, а не вот это вот все! – Мэйсон злился, а Мэтт ему в ответ хмурился с каждым новым ругательством все больше и больше.       – Успокойся, это еще не конец всему. Мы в лесу, не на краю мира. Здесь довольно тихо, и, если ты не продолжишь орать, так оно и будет. Мы выберемся отсюда, надо просто продумать план действий, – но на эти слова Мэйс буквально взорвался.       – Да!? Да что ты понимаешь, блондиночка! Вот скажи мне, на хера мы взяли этого пацана с собой? – мужчина указал на сидящего в машине Эттвуда, – Чтобы он болтался следом как мешок с дерьмом!? Малец бесполезен! Хилый и тормознутый. Дай ему рюкзак с припасами – он тут же сломается. Вдобавок стрелять не умеет! Если его попросят выстрелить в голову ходячему, что будет в паре сантиметров от него, с большей вероятностью он стрельнет себе в ногу! Блять! Да он сраный балласт!       Все это время Чарли сидя в машине не мог не слушать оскорбления лысого и выступающего против него Мэтта. Все слова Мэйса били по больному и только подтверждали мысли парня на свой счет. Но они и бесили не меньше. Да кто он вообще такой, чтобы тыкать носом в промахи Чарли!? Это ведь из-за него вся шумиха началась!       Мэйсон был готов продолжать. О, как он был зол и обижен на весь белый свет, и скорее злился даже не на Чарли. Просто нашел слабое звено, на которое можно было спустить весь свой гнев, или даже перекинуть ответственность. Но он не понимал, сколько боли мог бы причинить сейчас парню. Продолжить ему не дали, Мэтт не дал.       Пока стрелок в своей минутной истерике лил поток дерьма на Чарли, лицо молодого охотника менялось от спокойного до зверски злого. Он вспыхнул за секунду. Никогда так не горел злостью. Характер Мэттью можно было описать как у ретривера. Ласковый, добрый, такое золотистое и нежное солнце. Но даже у таких людей есть свой предел. И он дошел до своего. Точнее его довели.       Он резко схватил Мэйсона за ворот майки и пригвоздил к машине, буквально вдавил в нее, с такой остервенелой злостью, что зачинщик от неожиданности выронил сигарету изо рта. Мэтт смотрел хищно, злобно, лысый даже не ожидал такой реакции именно от него. Сейчас он будто был охотником, загнанным в ловушку безобидным зверем для которого эту же ловушку сам и соорудил.       – Заткнись! Ты услышал меня!? Заткнись! Если бы ты, черт тебя возьми, не поперся бухать в этот драный магазин, ничего бы этого не было! Слышишь!? Ничего бы не было! Ты устроил пьяный дебош! Ты его устроил! Ты налакался, бил бутылки и включил громкую музыку! Ты идиот, Мэйсон, ты просто идиот! Ты привлек к нам толпу ходячих! Это сделал ты! Мы могли сдохнуть все! До единого! Из-за тебя!       Мэтт забыл об осторожности, о том, что каждый громкий звук может сыграть сейчас против них. Забыл обо всем. Он помнил лишь о своей обиде, будто верный пес продолжал вступаться за... за кого? За Чарли? За мальчишку, которого знает от силы пару дней? О, как же он влип.       – Да я пьяный убил больше чем каждый из вас! А этот пацан... – лысого затыкали снова и снова, не давали сказать, не давали продолжить.       – Да какая, блять, разница скольких ты убил!? Ты подверг всех нас опасности! Ты херами хочешь померяться, да!? Давай померяемся! Важность человека определяется по его поступкам, а ты... Блять, ты... Ты только и умеешь что стрелять! Вот вся твоя важность! Ты ничего больше не сделал для других, только и делаешь что поливаешь всех дерьмом!       В этот момент Мэйсон вскипел не на шутку, видно слова Мэтта попали прямо в цель. Только и умеет что поливать всех дерьмом? Как же... КАК ЖЕ!       Он повалил его на землю резким движением. Мэтт больно ударился спиной, поднимая клубы пыли и выдыхая боль, немного поморщившись. Мэйсон воспользовался его беспомощностью и замахнулся для удара, но не успел. Его руку остановил Эдгар.       – Слышь, щенок, отвали от моего сына, – низко прорычал охотник с силой отдергивая дебошира. Тем временем Майкл помог Мэтту подняться, крепко придерживая его за плечо, чтобы тот не продолжил перепалку.       По лицу Мэйсона было понятно, что такого поворота он явно не ожидал. Хотя ярость Эдгара была кристально ясна. Он не мог позволить ему начать избивать своего сына, пусть он уже и взрослый мальчик и сам отвечает за свои действия. Зато за Мэйсона никто не отвечал.       Он был воспитан как бойцовская порода. Он был воспитан убивать. С самого детства, с пеленок, его жизнь была похожа на ад. На ад, который сломал его и подчинил своей воле, когда он рос и проходил через все то дерьмо, что ему пришлось вынести. Через боль, через страх, через потери и ненависть. Все это закаляло его характер. Ему нельзя было дать слабину, нельзя было показаться слабаком, нельзя было… Хотя иногда хотелось опустить руки и... просто плакать. Как девчонка, от боли, надрывно, крича на весь мир. Так хотелось, чтобы все отпустило, чтобы дало жить дальше. Просто выплеснуть все это.       Но нет, он не мог себе позволить быть добрым. Доброта – это слабость. Он считал именно так. Верность, дружелюбие, все эти и им подобные качества делали из человека марионетку, как когда-то сделали марионеткой и его. А где-то внутри что-то сидело и отчаянно рвалось наружу. Он сам прекрасно понимал, что ведет себя как типичный «бэд бой» из сериала. Пускает пыль в глаза, чтобы не показать какой есть на самом деле, чтобы никто даже не подумал сближаться с ним, чтобы никто даже не... не разрушил его стену. Стену, которую он возводил годами, крепкую, не дающую трещин уже много лет.       Но, Боже, как же хотелось, чтобы эту стену кто-то просто снес, за секунду, подорвал. И чтоб сгорело все, до конца, дотла, вместе с его страхами, нервами, болью, вместе с ним самим.       – А ты не оборзел ли в край, Мэйсон!? – вдруг выпалил Чарли, выскочив из машины, с силой ладонями отталкивая оппонента. От этого Мэйс слегка пошатнулся, отступая на несколько шагов.       – Знаешь, что? – продолжил парень, – Ты уже конкретно всех в лагере задолбал! Ни дня не проходит, чтобы ты что-то не выкинул! Ты думаешь только о себе и своих жалких хотелках – пожрать, выпить, пострелять и поспать! Но не все такие же как ты, придурок!       – Эй, парниша, угомонись, – хотел вмешаться Эдгар.       – Да вы даже не знаете, из каких жоп приходилось этого идиота вытаскивать! – перебил Чарли, указывая на виновника этого конфликта, – Сколько всего я наслушался о твоем поведении от практически каждого из нашего лагеря! То еду не поделит, то нагрубит, то присвоит себе чужое… Да сколько можно-то, а!?       – Чарли, хватит! – гаркнул на племянника Майкл.       – Нет, Майк, он меня достал! – огрызнулся юноша, впервые за долгое время. Сейчас Эттвуд извергал из себя все, что у него накипело за целый месяц общения с этим человеком. Так просто он уже не мог остановиться, он решил идти до конца.       Взгляд Мэйсона сейчас был пустым, стеклянным. Он опешил. Он смотрел на юношу, но не слышал и слова, только обрывки, будто Чарли кричит где-то на дне океана, глубоко-глубоко под водой.       Возможно, кто-то постарше из их группы точно понимал, что внутри него где-то сидит просто обиженный маленький мальчик, который делает все на зло. Мэйсон тоже это понимал. Понимал, как никто другой. Свою собственную скорлупу, в которой укрылся, он не мог сломать изнутри. Ему нужна была помощь извне. Его характер сам по себе кричал о боли и помощи. Он был словно беспризорный пес, которого много лет избивали, а теперь он огрызался, скалил зубы. Но так хотелось вилять хвостом, быть любимым и просто греться на чьих-то коленях у камина.       Алкоголь, сигареты, всем этим он просто убивал себя, потому что отчаялся, отчаялся еще задолго до этого пиздеца. Счастливый человек ведь никогда не станет убивать себя изнутри.       Он стоял белый как мел и молча смотрел на Чарли, понимая, о чем тот кричит. Все он понимал.       – У нас вот новенький появился, – продолжал студент, указывая рукой в сторону Мэтта, – Готовый справиться с чем угодно и помочь всем и каждому. И что нужно сделать? Коне-е-ечно, нужно дать ему идиотскую кликуху, бросать в его сторону дебильные шутки и постоянно сраться с ним! А по-человечески никак нельзя!?       «А по-человечески никак нельзя?».       По-человечески... уже нельзя. Хотелось сказать: «Прости, я не хотел... так». И ведь действительно Мэйсон не хотел. Но он только открыл рот, молча, как рыба, выброшенная на берег, и смотрел на разъяренного парнишку.       Чарли сделал паузу и выдохнул.       – Да, я не такой матерый как все вы, – его голос стал чуть тише, но не терял уверенности.       – Я никогда ни в кого не стрелял, не умею толком драться. Да я на сто процентов уверен, что и дня бы не продержался в этом аду! Я сам не хотел сегодня ехать, но не мог подвести Майка! Мне… мне пиздец как страшно! Но уж прости, что я такой слабак и балласт, который вам мешается! – голос снова стал громким, надрывистым, слегка дрожащим, а в глазах начало мутнеть от накопившихся в них слез.       – Если ты хочешь, чтобы я был полезен, хорошо! – более бодро продолжил парень, – Тогда предлагаю не торчать здесь, а искать провизию или на худой конец помощи!       Он указал рукой на сворачивающую в лес песчаную дорогу.       – Я посмотрю там. Хотите – догоняйте, не хотите – оставайтесь тут и сритесь дальше! – выкрикнул под конец юноша и, взяв из машины рюкзак, уверенным шагом пошел в сторону леса.       – Чарли, черт тебя дери! – снова грозный голос Майкла.       – Это уже слишком! Не смей ходить один! Мы с тобой! – он уже собрался бежать за ним, но его приостановил друг.       – Чарли, стой! – Мэтт дернулся в сторону леса где секундой назад скрылся парень, но отец ухватил его за воротник уверенным движением.       – Э нет, а машину кто будет чинить? – вопрошающе посмотрел на Майкла Эдгар.       – Наверняка бензин кончился, ну или еще какая-то другая хрень. Нельзя бросать нашу малышку, набитую под завязку, на радость непрошенных гостей, – Майк и Эд смотрели друг на друга с напряжением и пониманием.       – И ты не бзди, – Эдгар со смехом в голосе зыркнул на сына, а после перевел взгляд на застывшего как изваяние Мэйсона.       – Эй, солдат, ну-ка давай ноги в руки и марш за мальчишкой. Ты эту кашу с дерьмом заварил, тебе ее и расхлебывать! – сразу же по спине бритоголового меж лопаток прилетела увесистая ладонь, отправляя его на пару шагов вперед.       Сейчас придется разделиться и как можно скорее прежде, чем юнец не забредет глубоко в лес, где его может поджидать что угодно или кто угодно.