Розовые лапы

      После той ночной охоты Вэй Ин остался в Пристани Лотоса.       Несмотря на то, что Цзян Чэн несколько раз велел ему уйти, он всегда приносил ему тарелки с жареным мясом, и если он замечал, что тот находится на ночной охоте, он позволял ему быть там и помогать. Вскоре люди внутри Пристани Лотоса начали узнавать его и приветствовать, как если бы он был одним из местных.       Он нашел время, чтобы прогуляться и совершить поездку по Пристани Лотоса. Вэй Ин был впечатлен тем, насколько разросся Орден. Были новые детали наряду с ремонтом, который сделал Цзян Чэн, и он бродил по всем крышам, понимая, что многие модификации все еще продолжаются. Юньмэн Цзян очень хорошо рос, и это его поразило. Цзян Чэн действительно усердно работал в качестве Главы, настолько сильно, что Вэй Ин знал, что его родители и Цзян Яньли будут гордиться им.       Мысли об этом всегда оставляли его мрачным, и он пошел вздремнуть рядом с залом, где покоились могильные камни Цзян.       Вэй Ин не мог так молиться или зажигать благовония за них, но он протянул руку, чтобы молча извиниться, и взобрался на алтарь, чтобы лечь рядом с надгробием Цзян Яньли. Она была той, перед которой он больше всего хотел извиниться.       Там он немного спал, но также любил полулежать на крышах под полуденным солнцем. Однако в этом случае он решил навестить свою шицзе и переночевать рядом с ней. Вэй Ин задумался, что бы она подумала, если бы увидела его таким. Сочла бы она его милым? Будет ли она гладить его, как все милые девушки на пирсе? Он был уверен, что она согласится и позволит ему съесть свой суп, даже если он будет котом.       Рядом прозвучал детский голос, разбудивший его от дремоты, и Вэй Ин тут же вскочил на ноги. — Что ты матушку беспокоишь, кот? Спускайся оттуда!       Малыш не старше пяти лет заговорил с ним своим писклявым голосом, и Вэй Ин осторожно моргнул, поняв, что лицо маленького мальчика знакомо. Плюс эта красная отметина на лбу…       Цзинь Лин!       Конечно, он уже слышал, как Цзян Чэн сказал, что его племянник скоро приедет из Ланьлиня, и это взволновало Вэй Ина, но он не знал, что уже прибыл.       Он спустился с алтаря со своей кошачьей грацией и потянулся, чтобы приблизиться к Цзинь Лину. Маленький мальчик подозрительно посмотрел на него, но Вэй Ин тут же подумал, как должен вести себя дружелюбный кот, и протянул лапу, чтобы погладить ногу мальчика головой и спиной. В первые дни с этим телом он находил время, чтобы наблюдать и копировать поведение других кошек с людьми, таким образом зная, как себя вести, но у него не было хороших отношений с другими кошками. Несколько раз ему приходилось драться на крышах, но так как он все свое время проводил в Пристани Лотоса, этого больше не происходило.       Цзинь Лин сначала, казалось, колебался, но в конце концов наклонился, чтобы погладить его, и Вэй Ин замурлыкал.       Эти вибрации поначалу удивили его, но он уже привык мурлыкать, когда ему было удобно, и, похоже, это нравилось людям, которые к нему прикасались. — Ты неплохой кот, — заключил Цзинь Лин, садясь на землю перед животным — Я не знал, что у моего дяди теперь есть питомец… Ты был в гостях у матушки?       Вэй Ин потянулся, чтобы потереться лицом о лицо мальчика, и замурлыкал еще громче, что рассмешило Цзинь Лина. — Хватит, ты наполнишь мой халат мехом, — пожаловался Цзинь Лин, но на его лице была улыбка, и он все равно продолжал гладить кота — Знаю, скажу дяде, чтобы зажег благовония для матушки, чтобы она не грустила.       Когда Вэй Ин услышал эту мысль, он мяукнул и последовал за Цзинь Линем весь оставшийся день, чтобы посмотреть, чем тот занимается. Он играл с малышом и обнаружил, что ему очень удобно заводить домашнее животное, вздремнуть рядом с ним или получать еду, которой ребенок делился с ним. У него не было возможности встретиться с Цзинь Линем при жизни, поэтому он не хотел терять этот момент.       Ему было что сказать этому мальчику. Возможно, вместе с Цзян Чэном он был тем человеком, перед которым он должен был извиниться больше всего, но он не мог.       Так что он просто прижался к Цзинь Лину и пожалел, что каждое из этих прикосновений облегчит его чувство вины.