Lilies can be Red

***

Пикник Драко Малфой встречается с Гарри Поттером уже два месяца, когда понимает, что его парень не знает ни одного из традиционных магических чар или обычаев для ухаживания. Очевидно, что это серьезная ошибка со стороны учебной программы Хогвартса, Уизли, тех ужасных магглов, с которыми он вырос, и особенно Дамблдора, но Драко ничего не может с этим поделать. Это также чудовищный недостаток некоего Драко Малфоя, который, очевидно, был слишком небрежен в своем стремлении к сердцу Гарри. — Я не понимаю, в чем тут дело, — говорит Гарри, потому что он неопытный дурак и не знает ничего лучшего, — это звучит как куча сентиментальной чепухи. — Это традиция, — объясняет Драко. — И да, конечно, возможно, традициям не всегда стоит следовать, — он мягко улыбается. — Но я думаю, что это так. Гарри смотрит скептически:  — Так это что, конфетные сердечки, шоколад и розы? — он морщит нос. — Если ты хочешь, я думаю. — Это ухаживание, Гарри. Ты увидишь.

~~~

На следующий день Драко берет Гарри на пикник на территории Малфой-Менора. Когда они прибывают в рощу, Гарри бродит вокруг, любуясь зеленью и ища источник журчания, которое он слышит, в то время как сам Малфой настраивается. Он взмахивает палочкой, чтобы отправить толстый плед в полет над многообещающим мшистым пятном, затем вызывает четыре подушки из Поместья. Гарри оборачивается и смеется:  — Что это за пикник?  — спрашивает он, когда Драко открывает корзину, и оттуда выпрыгивает полный набор фарфорового сервиза и серебряной посуды. Драко сам раскладывает еду, так как некоторые вещи очень важно делать вручную. Он упаковал все любимые блюда Гарри — и свои собственные — (ухаживание — это не самопожертвование) — и бутылку дорогого эльфийского вина. Наконец закончив, он отступает, чтобы осмотреть свою работу, затем жестом приглашает Гарри сесть. На лице Поттера все еще застыла озадаченная улыбка, но он охотно садится. Малфой опускается на колени рядом с ним и начинает наполнять тарелку. Когда Гарри тянется за своей тарелкой, но Драко отталкивает его руку. — Вот это твоё, — коротко говорит он, все еще сосредоточенный на создании идеального начала трапезы. — Я не могу сам наложить себе еду?  — с сомнением спрашивает Гарри. — Нет, пока я ухаживаю за тобой, нет, — отвечает Драко. Поттер закатывает глаза, но когда он видит блюдо, которое Драко приготовил для него, он с готовностью берет его. Драко щелкает пальцами, и его собственная тарелка так же наполняется. — Значит, я не смогу приготовить твою тарелку? — спрашивает Гарри, глядя на помидор черри, который он мгновеньем спустя отправил в рот. — Ты ухаживаешь? — многозначительно спрашивает Драко. — Я мог бы!  — протестует Гарри. Драко корчит ему рожу: — Ты не ухаживаешь. Во всяком случае, не сегодня. Он подает Гарри еще дважды, конечно, на свежем фарфоре, отправляя использованные тарелки обратно в Поместье для чистки. Они почти прикончили бутылку вина, и вечер стал прохладнее. Необъяснимо нервничая, Драко готовится к первому заклинанию. — Тебе не холодно, Гарри?  — спрашивает он как можно небрежнее. — Всё нормально, — Гарри улыбается ему с того места, где он откинулся на локте, затем возвращается к ковырянию в своей тарелке с сыром. Хорошо. Это не тот ответ, который ждал Драко, но Гарри не знает обычаев. Следовало ожидать некоторых затруднений. — Ты уверен? — многозначительно спрашивает он. Гарри в замешательстве оглядывается на него:  — Я — да? Я уверен? — Драко пристально смотрит на него сверху вниз. — Я … не уверен? Хорошо, тогда, э-э, нет, или, скорее, да, мне немного холодно. Гарри выглядит озадаченным, но это, очевидно, лучшее, что получит Драко, поэтому он бормочет сложное маленькое согревающее заклинание, которому тогдашний муж матери Блейза научил их, когда им было тринадцать: — Focillo Insinuo. Замешательство Гарри сменяется удивлением, а затем удовлетворением, когда заклинание вступает в силу. Ему тепло, да, но также есть чувство безопасности, когда он окутан магией Драко. Это ужасно интимное заклинание. Вероятно. Драко никогда… Что ж. Медленная улыбка расползается по лицу Гарри:  — Это похоже на… тебя, — говорит он. — как будто быть окутанным твоей магией. — Видишь?  — самодовольно говорит Драко. Гарри кривит губы: — Хорошо, успокойся. Ты мог бы вместо этого обнять меня, — он многозначительно поднимает брови. Драко с сомнением хмыкает, но сдвигается так, чтобы прижаться к Гарри. Он не может чувствовать свою собственную магию, но он может чувствовать тепло.

***

Шоколад Неделю спустя Драко ведет Гарри на променад по стильному парку в Лондоне. — Ты имеешь в виду прогулку?  — озадаченно спрашивает Гарри. — Нет, променад, — уточняет Драко.

~~~

Двадцать минут спустя они прогуливаются рука об руку по волшебному пространству вокруг Серпантина. Гарри был рад обнаружить, что они получили к нему доступ, погладив крылья одной из фей, собравшихся вокруг статуи Питера Пэна. Тем не менее…  — Это определенно просто прогулка, — бормочет он. Драко вежливо кивает в знак приветствия Старшей Паннивинкл, когда она скользит мимо, поэтому он просто толкает Гарри локтем в бок. Когда они проходят мимо плакучего бука, ветви которого вторгаются в аллею, Драко решает, что пришло время для еще одного традиционного заклинания. Он делает паузу, чтобы сорвать лист с одной из ветвей, любезно благодаря бук за это, затем сосредотачивается на богатой глубине своих чувств к Гарри, когда использует заклинание. Маленькая шоколадка, которую он преподносит Гарри, имеет идеальную форму, и Драко уверен, что ее вкус взорвется на языке Гарри со всей полнотой его… чувств. Драко на самом деле испытал это заклинание раньше; когда он был ребенком, его мать собирала для него листья с деревьев по всей территории. Ее шоколадные конфеты были сладкими и яркими, с ягодным привкусом на языке, без намека на горечь. С тоской он задается вопросом, каковы могут быть на вкус чувства Гарри к нему.

***

Мед В начале недели Драко говорит Гарри, что несколько дней будет занят после работы. Гарри ворчит, но соглашается строить планы на субботу. В четверг вечером, в 20:53, Драко аппарирует на кухню Гарри, напугав его так сильно, что он роняет кружку, которую держал в руках. Драко стреляет в неё иммобулусом прямо перед тем, как та падает на пол, а затем взволнованно говорит: — О! Ты собирался пить? Гарри все еще согнулся в шоке, одна рука на стойке, а другая на груди, и он глубоко дышит. — Драко, — говорит он, — что?! Блять, я думал, ты занят до субботы. Драко пренебрежительно машет рукой: — Я закончил раньше. Что ты пил? Гарри наклоняется, чтобы поднять кружку из подвешенного состояния в нескольких дюймах от пола. — Я собирался выпить успокаивающий горячий пунш. Для успокоения, — многозначительно говорит он. — и спокойствия. — Это прекрасно , — просиял Драко. — И что? — оценивающе смотрит на него Гарри, явно обеспокоенный тем, что Драко потерял интригу. — Вот что!, — бодро восклицает Драко, и, возможно, он немного потерял интригу, но он провел несколько поздних ночей, делая этот брачный подарок, и очень устал. — держи. Он с гордостью протягивает серебряную ложку. Гарри щурится на ложку, затем снова смотрит на Драко: — Спасибо… Драко? — говорит он. — У меня здесь есть ложки, но эта… очень красивая, — он поглаживает завитки, выгравированные на ручке. Драко нетерпеливо качает головой: — Она заколдована. Точнее, я её зачаровал. Своими собственными заклинаниями, — пока Гарри медленно берет ложку из его протянутой руки, Драко продолжает: — Она сделает идеальным любой напиток, который ты ей размешаешь. Нужная температура, без затхлости, присущей согревающим чарам, и она сделает его таким сладким, как тебе нравится. — И это традиционный подарок для ухаживания? — удивленно спрашивает Гарри. Драко надеется, что Гарри приписывает румянец, заливающий его щеки, к волнению: — Да, традиционный, — возражает он. — дело не только в сладости, — добавляет он. — Я знаю, что ты не очень любишь сахар… — Он обволакивает мои зубы, — соглашается Гарри, морщась. — Так что, если ты предпочитаешь — а я знаю, что ты всегда так делаешь — вместо этого можно добавить мед. Гарри задумчиво смотрит на него:  — И это традиционный подарок для ухаживания? — снова спрашивает он. — Ну, — Драко занят тем, что ставит чайник и достает еще одну кружку, — традиционно, э-э, дарить подарки, и подарки традиционно носят домашний характер, так что, как я уже сказал… традиционно. — Драко, — медово-сладкая улыбка медленно расползается по лицу Гарри, — ты целыми днями игнорировал меня и придумывал заклинания, чтобы зачаровать ложку, чтобы я всегда мог пить горячие напитки так, как я люблю? — Не целыми днями, Поттер, милый Мерлин, твое эго, — немного отчаянно говорит Драко, все еще стуча по кухне. Гарри обнимает Драко сзади за талию, одной рукой все еще сжимая ложку. — Осторожнее, Драко, — шепчет он ему в шею, — я могу начать думать, что я тебе нравлюсь или что-то в этом роде. — Боже упаси, — Драко наливает горячую воду в кружки с каплей виски и долькой лимона, затем выхватывает ложку из рук Гарри и размешивает всё ей. Гарри отступает назад, когда Драко предлагает ему выпить, стоит, глупо улыбаясь, принимая чашку. — Перестань ухмыляться, как идиот, и попробуй, — сердито говорит Драко, потягивая свой. — Я жду, пока оно остынет, — улыбается Гарри. Драко закатывает глаза настолько преувеличенно, насколько это возможно:  — Это. Зачарованная. Ложка. Ты, тупица. Напиток имеет именно ту температуру, которую ты хочешь. Выражение лица Гарри меняется на радостно-удивленное, и он делает неуверенный глоток, затем еще один. — Это прекрасно, — протягивает Поттер, и когда он осторожно наклоняется, чтобы поцеловать Драко над их дымящимися кружками, во рту у него ощущается привкус меда.

***

Медленный танец Они на площади Гриммо в субботу днем, когда Драко применяет следующее заклинание ухаживания. — Драко, у нас только что был секс, — практично указывает Гарри, прислонившись к спинке дивана и наблюдая за работой Драко. — Зачем тебе сейчас ухаживать за мной? — Тише, — рассеянно говорит Драко. Это ново для него, и он немного нервничает. Он, очевидно, знал о практике обращения к семейным реликвиям в процессе ухаживания — это обычный способ деликатно намекнуть на богатство и родословную, оставаясь при этом романтичным, но заклинания немного неудобны, и он никогда раньше не видел, как они применялись. . Вдруг Драко вскидывает недоумённый взгляд:  — Подожди, и что? Почему бы мне не поухаживать за тобой после секса? Гарри, — раздраженно говорит он, — я не пытаюсь затащить тебя в постель. Цирцеевы свиньи, мне не нужно было так много работать для этого, — ухмыляется он, глядя на Гарри. — Я пытаюсь, — завершает он ритуальный круг взмахом палочки, — показать тебе, как ты мне дорог. И, я полагаю, чтобы произвести на тебя впечатление своим богатством и доблестью, — добавляет он, подумав. Он делает последнюю проверку круга, затем поворачивается к Гарри, уперев руки в бедра, — и, очевидно, я никогда не перестану это делать. Гарри выглядит потрясенным. — …Оу, — говорит он тихим голосом. Драко какое-то время осматривает Гарри. Обычно он такой живой, всегда в движении, но сейчас он неподвижен. — Гарри, — мягко говорит он, — разве ты не… что, по-твоему, мы здесь делаем? Гарри слегка качает головой. Драко подходит и прислоняется к спинке дивана рядом с ним: — Я знаю, что они… , эти обычаи, немного глуповаты, — нерешительно начинает он, — и… и старомодны. Но… Ладно. Я никогда не был хорош в… — он делает глубокий вдох. — мне нравится всё делать по… правилам, чётко выверенной структуре. Так проще понять о чём идёт речь. Но если тебе это не нравится… если это не… — Мне нравится, — мягко прерывает его Гарри. — Я не… я не совсем понимаю это, но, — когда он неуверенно поднимает глаза, его взгляд мягкий, — мне это нравится. — Ну, — Драко прочистил горло. — Хорошо. Какое-то время они сидят в тишине, затем Гарри говорит:  — Так и весь круг… Я имею в виду, это очень хороший круг, но тебе, возможно, придется объяснить… — Проклятье! — восклицает Драко, вскакивая на ноги. Он поднимает палочку, затем снова смотрит на Гарри. — «это очень хороший круг», — передразнивает он, закатывая глаза. — ну серьезно, Гарри. — Ты говоришь прямо как Гермиона, — хихикает Гарри. Драко игнорирует его и произносит последнее заклинание, затем задерживает дыхание. В круге появляется богато украшенная арфа. Драко сопротивляется желанию торжествующе завопить, вместо этого поворачивается, как будто он, конечно же, ожидал, что это сработает, и протягивает руку Гарри, который принимает ее, глядя на арфу, которая начала извлекать какие-то неуверенные аккорды. Драко притягивает парня к себе, расставляет руки в нужное положение. Это привлекает внимание Гарри. — О нет, — стонет он. — да ладно, ты же знаешь, я не могу… — Тише, — снова говорит Драко, на этот раз ласковее. Он смотрит в глаза Гарри. — доверься мне. Арфа издает звучное глиссандо, и Драко начинает медленно покачиваться. Гарри смотрит себе под ноги, поэтому Драко начинает говорить, чтобы отвлечь его. — Я думаю, что должен рассказать тебе всем о том, насколько впечатляющей является эта семейная реликвия, — говорит он напыщенно. Глаза Гарри возвращаются к нему, улыбка играет на его лице. Драко сохраняет лукаво-властный тон, объясняя роскошный стиль арфы, ее прекрасную музыку, ее захватывающую историю. С каждым поворотом по комнате он прижимается все ближе и ближе к Гарри, пока их бедра не соприкасаются друг с другом, а ноги скользят и переплетаются с каждым шагом. У него перехватило дыхание, когда он заканчивает рассказывать историю о том, как арфа попала во владение семьи Малфоев: — … и так, Жак освободил арфу от великанов, чьи топотные танцы все равно почти заглушили ее музыку, и использовал свое мастерство травологии, чтобы призвать его самые быстрорастущие растения, чтобы облегчить ему побег. Глаза Гарри устремлены на его губы. Драко обводит их вокруг так, что их тела прижимаются друг к другу, и шепчет на ухо Гарри:  — Думаю, он использовал это, чтобы соблазнить женщину, на которой позже женится, в тот же день. Песня стихает, делая тяжелое дыхание Гарри еще более заметным. Драко делает вид, будто хочет выпутаться: — Конечно, как ты заметил, у нас только что был секс, так почему бы нам … — он обрывает себя задыхающимся криком, когда Гарри сжимает его крепче, и затем оба они не разговаривают в течение следующего получаса.

***

Бабочки Драко лежит на спине, одна рука под головой, другая обнимает Гарри, который слегка проводит пальцами по одному из шрамов на груди Драко. Они в постели Драко в Поместье, и мысли Драко крутятся в голове, жужжат и жужжат. Он должен быть тихим, вот в чем проблема. Это очень спокойный момент. Он запутался в тепле Гарри; он сыт; все должно быть тихо, уютно и мило. Но его проклятый мозг. Он не может не вспомнить о том, что помогло ему заснуть, когда он был маленьким, и, хотя он немного смущен, технически это считается заклинанием ухаживания. — Гарри, — говорит он в темноту. Гарри сонно мычит в ответ. — Ты… хочешь увидеть еще одно заклинание ухаживания? — Гарри снова лишь мычит. — Это немного по-детски, — признается Драко. — моя няня делала это для меня перед сном, и это скорее… ну, это действительно для юных возлюбленных, но, — его руки запутались в волосах Гарри, — это мило, — неубедительно заканчивает он. Гарри подпирает голову локтем, чтобы видеть Драко: — Ты хочешь сказать, что это немного банально? — спрашивает он, ухмыляясь. — может быть, даже сентиментально? Драко бросает на него укоризненный взгляд. Улыбка Гарри становится мягкой: — Драко, тебя смущает то, какой ты втайне сентиментальный? Драко отталкивает его, отчего Гарри перекатывается на спину, издав удивлённый смешок. — Неважно, — холодно говорит он, — ты явно не заслуживаешь ухаживания. Гарри прижимается к нему спиной, его глаза широко раскрыты в мольбе:  — О, пожалуйста, Драко, — умоляет он, набрасываясь, — теперь ты меня заинтриговал, я требую, чтобы за мной ухаживали, я жажду этого, пожалуйста, покажи мне заклинание. Драко фыркает, ну, он действительно хочет сотворить заклинание. Малфой берёт свою палочку и шепчет: «lumos papilio». Над его головой порхает рой мягко светящихся бабочек. Мгновение он наблюдает за ними, утешаясь их нежными цветами, затем переводит взгляд на Гарри, который с благоговением смотрит на их сияющее зрелище. Гарри, кажется, чувствует на себе взгляд Драко:  — Они прекрасны, — с благоговением шепчет он. — Ты сделал для меня бабочек. Драко снова переводит взгляд на бабочек: — Ну, для нас, — допускает он. Гарри поворачивается, чтобы уткнуться носом в щеку Драко, неотрываясь от представления над головой: — Ты прекрасен, — выдыхает он. — И кто тут сентиментальный? — сердито спрашивает Драко, но Гарри шикает на него и притягивает к себе, так что они вместе засыпают под светом бабочек.

***

''Я люблю тебя'' Когда Драко вручает Гарри идеальный красный цветок в форме звезды, который он только что создал, он ожидает большего, чем ошеломленная улыбка и «Спасибо! Что это такое? '' — Это лилия, — удивленно говорит Драко. — я подумал… разве это не твой любимый цветок? Брови Гарри хмурятся в замешательстве: — Лилии белые. — Может быть, если ты идешь на похороны, — возражает Драко. Гарри все еще выглядит сбитым с толку, поэтому Драко вынужден уточнить. — Красные лилии для… э… страсти. — Красные лилии, — эхом повторяет Гарри, глядя на цветок в своей руке. — Ну, — поправляет Драко, — во всяком случае, красная лилия. Цветочные беседки— это скорее итальянский подход; англичане, конечно, предпочитают простоту одного единственного цветка, — он использует свой лучший снобистский голос английского аристократа, но Гарри не смеется, все еще глядя на цветок. — Гарри? — Я не знал, — мягко говорит Гарри. Драко смотрит на него с беспокойством. Наконец Гарри отрывает взгляд от цветов и находит слабую улыбку. — я только когда-либо, э-э… моя тетя показала мне фото, один раз. От моей матери… — его губы дрожат. — Она сказала, тетя Петуния, она сказала, что не уезжала, но прислала лилии. Дадли и Дяди Вернона не было, и я предполагаю, что она… во всяком случае, — глаза Гарри возвращаются к ярко-красным лепесткам, жадно скользя туда, где они темнеют по мере продвижения внутрь. — я не знал, что существуют, — он сглатывает, — виды. Драко кивает, прикусывая уголок губы.: Ну, — говорит он, закатывая рукава до предплечий, — я не ботаник и, конечно, не итальянец, но я думаю, что могу раздобыть для тебя несколько французских заклинаний ухаживания, — проговаривает он, направляясь к задней двери. — Куда ты идешь? — спрашивает Гарри. Драко останавливается на пороге сада на площади Гриммо: — За лилиями. Он оглядывает скудный сад, по большей части заросший сорняками. Он не лгал о своих навыках ботаники, но он бы мог попросить помощи у Невилла, чтобы сделать это более постоянной делом позже. Сейчас он вспоминает снова и снова о дразнящем голосе своей матери, уговаривающей расцвести нарциссы в их саду, в то время как его отец притворялся, что отчаялся из-за того, что английская ведьма ведет себя так демонстративно. Драко начинает колдовать. Гарри подходит, чтобы встать рядом с ним, как клочок лилий, таких же красных, как та, которую он дал Гарри цветущей весной. Его ноги все еще босые в холодном ночном воздухе. — Страсть, — бормочет он, и Драко кивает. — Это не все… — Драко качает головой, отступая. — та, что я тебе дал — это «Красная Азиатская Лилия», — говорит он, — это… столько красных лилий, сколько я знаю. Они снова обращают внимание на сад, а Драко снова бросает заклинание. — Желтые рядом, для… радости, беззаботности. Это кажется наиболее вероятным — хорошо. Я, конечно, не знал твою мать, но похоже… — Гарри молча кивает, плотно сжав губы. Драко обеспокоенно оглядывает его профиль, затем снова бросает заклинание. — Фиолетовый для восхищения, для, — запинается Драко, — для гордости, — и Гарри прерывисто вздыхает. — Гарри, ты… Гарри качает головой и говорит:  — Продолжай, пожалуйста. Заполни… заполни как можно больше сада. Драко делает глубокий вдох и снова кастует заклинание:  — Оранжевые нужны… , а-а, — вспоминает он, — для тепла. В знак уважения и восхищения. — он наколдовывает ещё один куст:  — Я всегда был равнодушен к розовым лилиям, но они пахнут чудесно. Они означают женственность или привязанность. Он добавляет белые лилии-звездочеты с розовой подкладкой и свисающие трубчатые лилии оранжевого и желтого цветов. Он колеблется по поводу лилии «Черный паук», но она всегда казалась ему красивой, несмотря на то, что она ассоциируется с прощанием, и, вероятно, она ничего не сглазит. Когда сад выглядит почти заполненным до предела, Драко вызывает несколько белых «Лилий Каллы» — всего одну гроздь, прямо перед ними: — Белый означает мир и чистоту, поэтому они… во всяком случае, я полагаю, это те, о которых ты думал? — Челюсть Гарри сжимается, и он кивает. Драко прекращает колдовать. У него закончились идеи, а в саду все равно больше нет места. Он усыпан цветами, буйством красок. Малфой подходит ближе к Гарри, чтобы обнять его за талию. Они долго смотрят в ночь, не обращая внимания на просачивающийся холод. Наконец, Гарри резко вдыхает:  — Это, — его голос хрипит от слез, — это действительно… хорошее ухаживание, — влажно смеется он. — Ухаживание не должно заставлять тебя плакать, — отвечает Драко, но вместо раздражённого тона выходит нежный. Гарри поворачивает голову к Драко: — Я люблю тебя, — резко говорит он. Драко слегка вздрагивает от удивления, затем выпрямляется и притягивает Гарри ближе, рука уже обнимает его за талию, и целует его в макушку. Он не поднимает голову, а просто поворачивается, прижимаясь щекой к кудряшкам Гарри, чтобы посмотреть на какофонию лилий, заполонивших сад. Гарри следует за его взглядом. — Конечно, я тоже тебя люблю, — говорит Драко. — хотя я скорее надеялся, что смогу не сказать этого на самом деле. — Пошли внутрь. Холодно. — сквозь смех бормочет Гарри. Когда они поворачиваются, чтобы войти, Гарри оглядывается на сад и говорит: — Я думаю, это просто прекрасно.