Lilies can be Red

***

Любовные письма Несмотря на то, что любовные письма — разумеется, пропитанные чарами очарования и привязанности — являются одним из самых распространенных ритуалов ухаживания, Драко на самом деле не планировал проводить его, так как мысль о том, чтобы записать свои искренние чувства к Гарри, заставляет задуматься. Но спустя неделю после лилий… Гарри это заслужил. Гарри изголодался по любви, и Драко найдет любой способ дать Гарри понять, что она у него есть. Он берёт перо и начинает писать. Сорок минут спустя у него есть нацарапанный список дел, набросок лунного тельца на холме, и он понятия не имеет, с чего начать. Возможно, он мог бы обратиться к классикам. Портрет его предка, Элоизы д’Аржантей, навсегда связан с письмами, которые она писала своему возлюбленному; может у нее есть совет. Ее письма всегда казались ему немного напряженными, но в 15 лет она была известна своим умом и писательскими способностями; тогда как Драко, когда ему было 15, он готовился к тому, чтобы его заклеймил один небезызвестный безносый маньяк. В самом деле, чьему мнению он должен доверять? Он снова смотрит вниз, пишет: «Твои глаза зеленые, как свежезамаринованная жаба» — четким, аккуратным курсивом, затем вздыхает. Возможно, ему придется вызвать скорую помощь. Три часа спустя Драко пьяно смеется, когда Блейз драматично читает письмо от третьего мужа его матери. Или пятого? Нет, Драко почти уверен, что это был третий. Пэнси все еще записывает свои предложения по письму, но она все время делает паузы, чтобы вытереть слезы, выступившие от смеха, наблюдая за чтением Блейза. Спустя две бутылки Драко прогоняет их, чтобы попробовать еще раз.

~~~

Дорогой Гарри, Я пишу тебе в довольно пьяном состоянии, но, пожалуйста, поверь, что нижеизложенные чувства верны даже, когда я в трезвом состоянии: Традиция любовных писем ужасна. Я не буду этого делать. Я тебе сто раз говорил, какой ты красивый, а ты всегда немного корчишься, когда я это делаю, и я просто не вижу смысла записывать это и посылать тебе, а потом смотреть, как ты ежишься от неловкости. Кроме того, мои чары allicere ужасны. Никакого долголетия. Мои согревающие чары гораздо лучше, как ты знаешь. Но, увы, для этого тоже нужно личное присутствие. Любовные письма такие нелепые. Ты должен быть здесь, и тогда мне не нужно было бы писать. На самом деле, ты обязан быть здесь прямо сейчас. Я оставлю камин открытым и буду ждать тебя в спальне. Истина в вине, Драко Малфой

***

Признание в любви Каким-то образом пьяные послания Драко приводят не только к тому, что Гарри просыпается в его постели, но и к приглашению Уизли на обед в следующее воскресенье. Честно говоря, он надеялся на первое больше, чем на второе, но он знает, как много это значит для Гарри. В воскресенье он отправляется на Гриммо, чтобы встретиться с Гарри, потому что Драко, конечно же, не решается отправиться на территорию Уизелов Уизли в одиночку, и Гарри отправляется вместе с ним в «Нору». Гарри ведет его прямо на кухню, потому что Драко, по-видимому, придется столкнуться с матриархом Уизли Молли Уизли прямо сейчас. В итоге она оказывается одновременно гораздо менее и гораздо более пугающей, чем он ожидал. Она радостно вскрикивает и обнимает Гарри, как только он входит, оставляя Драко неловко топтаться позади, если он из тех, кто топчется, а он, конечно же, не такой. Но он хочет. Когда она, наконец, отпускает Гарри, она поворачивается к Драко. Он делает полшага назад. — Драко, дорогой, — она берет его руку и крепко поглаживает ее, — как прекрасно, что ты наконец здесь. Я так много слышала о тебе! Драко бросает лукавый взгляд на Гарри и говорит:  — Мерлин, неужели Гарри так много обо мне говорит? Молли машет рукой и говорит: — Конечно, говорит! Он очень любит тебя. Но, знаешь ли, другим тоже есть что сказать. Самодовольное выражение лица Драко стирается с лица: — Другим? — Мм, — Молли отпускает его руку и снова поворачивается к плите. — Рон, Гермиона, Джинни — ты сейчас очень популярен, дорогой. Драко искренне шокирован, услышав это, поэтому беспомощно моргает, глядя на Гарри, который улыбается ему и говорит:  — Ты мог бы пойти и устроить им неприятности из-за того, что они говорят о тебе хорошие вещи, если хочешь. Драко корчит ему рожу, затем взвешивает свой выбор — он надеялся тревожно бродить рядом с Гарри весь день, но если есть возможность сбежать с этой кухни, он вполне может ею воспользоваться. Рон не так страшен, на самом деле. Малфой направляется к двери. К сожалению, дверь заблокирована одним из старших Уизли и его женой, которые бурно обсуждают шепотом по-французски. Не желая прерывать их, Драко оборачивается как раз вовремя, чтобы услышать, как Гарри нервно спрашивает: — Молли, я… э, мне интересно, что ты знаешь о традиционных заклинаниях ухаживания? Драко показывал мне некоторые, и это заставило меня задуматься… Молли разворачивается, ложка все еще в ее руке, разбрызгивая соус на стену. Она нащупывает свою палочку, чтобы кинуть очищающее заклинание, и говорит: — Он? — с искренней радостью. Гарри так красиво краснеет от робкого удовольствия, что Драко решает, что он не может убить его, хотя он только что сказал Молли Уизли, кое-что смущающее о нем. — Да, — говорит Гарри, — и это заставило меня задуматься о том, вы, эм, вы и Артур… — О, ну конечно же, дорогой, — Молли оборачивается, чтобы осмотреть свои кастрюли и сковородки. — тогда они были гораздо более распространены; сейчас ими почти никто не пользуется. Билл даже не воспользовался моим котелком изобилия, когда они с Флер впервые встретились, а это наша лучшая семейная реликвия. — У вас есть котел изобилия? — вырывается у Драко. Гарри немного вздрагивает, а затем бросает на него виноватый взгляд. Молли смотрит на него через плечо, явно довольная. — Я сделала его, — просто говорит она. Затем она закатывает глаза: — Конечно, Артур был впечатлен, но для него это меркнет по сравнению с какой-то маггловской татуировкой, которую я нашла… мой прекрасный котел. Она помешивает шипящий картофель, размышляя. — Он использовал некоторые из более традиционных семейных заклинаний — вы знаете, somnum, consolatio и тому подобные. У него было прекрасное обаяние для массажа и релаксации, мушшу’у …. Она очень пригодилась во время всех шести беременностей, — она нежно улыбается, беря соль. — Мы всегда хотели большую семью, с самого начала. Улыбка Гарри исчезает. — Подождите, вы… вы оба нашли друг у друга вещи? Для ухаживания? Молли, все еще стоящая к ним спиной, пока готовит, кажется, не замечает. — Конечно! Я не собиралась принимать ухаживания, не отплатив ему тем же! Гарри спотыкается в подходящих ответах, пока Молли рассказывает о своей борьбе с котлом изобилия, в том числе о некоторых более сложных заклинаниях,  — «потому что я хороший повар, — фыркает она, — а не просто плодовитая женщина! » — но как только позволяет разговор, он извиняется, чтобы пойти поздороваться с Джорджем. Драко планировал весь день прижиматься к боку Гарри, но позволил ему уйти. Драко замечает, что Гарри легко протискивается мимо ссорящейся парочки, и с горечью размышляет, что ему следовало сбежать, когда у него была такая возможность. Теперь он заперт здесь, один, с женщиной, которая, похоже, материнской породы. Что, если она… ущипнет его за щеку или… взъерошит ему волосы? Что бы там ни делали матери; Драко не знает подробностей. Как только Гарри выходит из комнаты, Молли поворачивается к Драко, уперев руки в бедра, в одной руке все еще сжимая деревянную ложку, и строго говорит:  — Гарри может и не знать, но ухаживание — очень важно. Это не то, с чем можно разбрасываться. — Я не… разбрасываюсь, — возражает Драко. Во всяком случае, он почти уверен, что нет, хотя у него дикое желание спросить Молли, что на самом деле повлечет за собой разгул. Молли поднимает брови. Драко поражен, обнаружив, что Молли Уизли на самом деле очень пугающая. Она не казалась такой, когда суетилась вокруг, ее тянуло в разные стороны, но теперь, когда все ее внимание сосредоточено на нем, он слегка вздрагивает. Судя по всему, ему придется быть более громогласным в свою защиту. — Молли, я, — Драко закрывает глаза, на секунду задумавшись. Внезапно приходит осознание того, что это, по сути, семья Гарри. Он не может позволить себе это испортить. Драко открывает глаза и пристально смотрит ей в глаза. — Я не шучу, — говорит он более твердо. — я очень сильно люблю Гарри. Я был бы дураком, если бы не сделал этого, — добавляет он, — и потому, что он замечательный человек, и потому, что я не могу понять последствия, если причиню ему боль. От его друзей и от волшебной публики. О, Мерлин, это было бы так ужасно, — шепчет он почти как бы в сторону. Он расправляет плечи. — Я должен был прийти к вам раньше. Я не думал… как вы сказали, традиции ухаживания немного устарели, и я не соблюдал их должным образом, по крайней мере, сначала. Итак… я сейчас. Миссис Уизли, — ее глаза такие теплые и, может быть, немного влажные и это пугающе. — я влюблен в Гарри. Я здесь, чтобы просить вас разрешения продолжать ухаживать за ним. Молли обнимает его и кивает. Она отступает назад и вытирает глаза фартуком. — Знаешь ли, — говорит она, немного смеясь над собой, — я никогда не думала, что кто-то спросит меня об этом в отношении кого-либо из моих детей. Это так старомодно, и я отказалась от мысли, что однажды кто-то встанет передо мной и… — она берет себя в руки, глядя на дверной проем, ведущий в остальную часть дома, — конечно, каждое из новых дополнений к нашей семье было радостью. Но, — она туманно оглядывается на Драко, хлопая его по щеке одной рукой, — приятно, когда тебя спрашивают. Она разглаживает фартук и предлагает официальное разрешение родителей: — Драко Малфой, мы доверяем Гарри тебе.

***

Смущение. Наверное. Наверное, с ним все будет в порядке, — Гарри крепко хватает Рона и Гермиону за локти и тащит их в тихий уголок. Во всяком случае, относительно тихо; это все еще Нора. Гарри оглядывается, чтобы проверить, нет ли поблизости ушей, человеческих или удлинителей. — Что происходит, приятель? — спрашивает Рон, явно забавляясь уловкой Гарри. Гермиона выглядит немного более обеспокоенной.  — Разве Драко не должен был присоединиться к тебе этим утром? На лице Рона появляется тревога; Гарри нетерпеливо машет рукой. — Я оставил его на кухне с твоей мамой, — говорит он, — слушай… — Дружище, — встревоженно говорит Рон. Гермиона вздрагивает. — Гарри, ты уверен, что это хорошая идея? Молли прекрасна, но… — Они говорят об ухаживаниях, — шипит Гарри. Наступает пауза тишины. — Ну, — убеждённо говорит Рон, — я не знаю, чего ты ожидал, оставив их там одних. — Нет, Рон, — Гарри ударяет себя ладонями по лицу и резко опускает их вниз. — Драко, э-э, — черт, он вообще-то не собирался говорить об этом Рону сегодня, — он уже ухаживает за мной, — торопливо говорит Гарри, — все как-то… случилось, и это было, ну, довольно мило, на самом деле, но … боже мой, я вижу, как ты это делаешь. Гарри знает, что он ярко-красный, но, честно говоря, они не могут корчить друг другу тайные супружеские рожи перед ним, как будто он не понимает, что они имеют в виду. — Гарри, — осторожно говорит Гермиона, — разве это все не слишком… быстро? Вы встречаетесь всего три или четыре месяца? — Честно говоря, — вставляет Рон, — если учесть все время, которое они проводили, одержимые друг другом, до того, как начали встречаться… Гарри смотрит на него: — Вау, Рон, спасибо за честность. Рон пожимает плечами, даже не удостоившись сделать вид, что ему стыдно. — Дело в том, Гарри… — У Гермионы все еще есть та тревожная морщинка, которая появляется между бровями, когда она не знает, как сказать ему, что он упрям ​​и мчится к катастрофе, не просто ускоряя движение. — Дело в том, — полуистерически кричит Гарри, — что я очень счастлив, и он мне очень нравится, и эти традиционные заклинания, и ритуалы, всё это, имеют для него значение, и, — Гарри делает вдох, задаваясь вопросом, какой именно оттенок красного у него сейчас на лице, — и, может быть, окажется, что они важны и для меня, — фыркает он, скрестив руки. — Я даже не знал, что ты можешь так сильно краснеть, — замечает Рон. Гермиона толкает его локтем, и он, даже не глядя, кладет руку ей на плечи, прижимая к себе, чтобы она больше не могла этого сделать.  — Серьезно, вы двое наговорили мне столько дерьма из-за того, я весь покрылся пятнами, и, оказывается, все, что нам нужно было сделать, это заставить тебя признать, что ты любишь Малфоя, и… — он издает тихий взрывной звук и сопровождающее движение пальцами вокруг собственных щек. Гермиона опускает голову на руку и устало потирает лоб. — Хорошо. Я понимаю, — она яростно указывает на Рона, — почему ты не склонен прислушиваться к нашим советам по этому поводу. Итак, тебе нравятся ухаживания, тогда в чем проблема? — Очевидно, — слабо говорит Гарри, — это взаимно. Они все смотрят друг на друга на мгновение. — Он…тоже любит ухаживания, — уточняет Гермиона. — Нет! — Гарри в отчаянии вскидывает руки. — Хорошо. Да, но я имел в виду ухаживание. Это взаимно. Оно должно быть взаимным. Он ухаживает, я ухаживаю, — Рон и Гермиона осторожно кивают, явно не желая строить больше никаких догадок. — ну, я не… не знал этого — Гарри опускает руки по бокам — Значит, ты… — Рон искоса смотрит на него, — хотел бы тоже… ухаживать? Гермиона медленно кивает. — Кажется, это решаемая проблема, Гарри. Есть куча книг о традиционных амулетах, ухаживаниях и подарках, — она морщит нос, — « Как ухаживать за ведьмами и удивлять своих друзей». — Да, Гарри, — вторит Рон, глядя на Гермиону с озадаченным ликованием, — ты мог бы прочитать «Как ухаживать за ведьмами и удивлять своих друзей», как моя жена, по-видимому. — Хорошо, конечно, я мог бы, — говорит Гарри, — но похоже, что все заклинания действительно, типа… личные. Или, эм… по крайней мере, семейные. Например, у Уизли есть свой котел изобилия, а у Малфоев есть волшебная арфа, а Артур использовал заклинания «семьянина», что бы это ни значило, и за всеми чарами Драко стоят эти… эти истории. Я не хочу просто, бац, произнести заклинание и покончить с этим, я хочу, чтобы это… что-то значило… — Гарри безнадежно замолкает. — Волшебная арфа, — шепчет Рон Гермионе, прежде чем снова обратить внимание на Гарри. — Хорошо, — говорит он, — во-первых, знай, мама разрешит тебе воспользоваться котлом. Она на самом деле будет плакать, если ты спросишь ее. Она так гордится этой штукой, и никто из нас никогда ею не пользовался. Гермиона выглядит обиженной. — Подожди, а почему меня не уговаривали с котлом? Рон нежно смотрит на нее: -В нём в основном подают тушеную говядину и воскресное жаркое, а ты вегетарианка. — И все же, — ворчливо говорит она, затем отбрасывает его руку, когда он гладит ее по голове. — Во-вторых… — продолжает Рон, пытаясь увернуться от руки Гермионы, похлопывая ее, пока она ворчит. — Клянусь богом, Рон, если ты пригладишь мои кудри и мне придется переделывать все чары… — Он послушно двигается и вместо этого начинает гладить ее по лицу. — Во- вторых, — говорит он громче, — заклинания предназначены для того, чтобы иметь значение для вас, ну, как для пары. Так что ты думаешь о том, что для тебя важно, или, — он скорчил гримасу, — чего хочет Малфой, и делаешь это. Гермионе наконец удалось поймать руку Рона. Она смотрит на него. — Где все это было, когда мы только начали встречаться? — спрашивает она. Рон улыбается ей. Он все еще обнимает ее одной рукой; когда как другая скручена перед ним, где Гермиона держит его руку обеими руками, чтобы удержать, — Ты современная девушка, Гермиона. Я бы не осмелился ухаживать за тобой. Она поднимает брови, явно не впечатленная. — А еще, — торопливо добавляет Рон, — шла война. А потом была послевоенная работа по примирению. А потом ты была так занята своей очень важной карьерой; Я не хотел отвлекать тебя от этого. Гермиона качает головой: — Не могу поверить, что ты прилагаешь больше усилий, помогая Гарри ухаживать за Драко Малфоем, чем когда ухаживал за мной. Раздраженный Гарри вмешивается:  — Вы оба можете перестать так произносить его имя? Вы были с нами на прошлой неделе. Твоя мама только что сказала ему, как сильно он нравится вам обоим. Рон выглядит ошеломленным. -Она что?! Гермиона закатывает глаза: — Ты думаешь, что он веселый. — Но я бы никогда не сказал бы ему этого! — возражает Рон. — Я собирался держать его в догадках в течение многих лет! Я планировал получить от него массу услуг, в то время как он бы беспокоился, что я могу не одобрить их отношения! Гермиона снисходительно улыбается. — Ты, — говорит она, — планировал превзойти слизеринца Драко Малфоя, — она смотрит на Гарри в поисках поддержки, а затем добавляет: — Так ведь? — Я мог бы! — вскрикивает Рон, защищаясь. — Вы оба, — громко объявляет Гарри, — должны помочь МНЕ прямо сейчас, — Он слегка сдулся. — Я не знаю, какие романтические жесты будут иметь для меня значение. У меня нет никаких семейных традиций, и я не вырос, наблюдая, как взрослые создают здоровые, счастливые отношения, — он морщится. — Что мне делать, сделать ему микстейп? — Микс-что? — спрашивает Рон. Гермиона выглядит задумчивой. Джинни высовывает голову из-за угла. — Гарри, ты знал, что твой парень один и беззащитен на кухне с мамой и Джорджем?  — О, Мерлин, он меня убьет, — стонет Гарри, направляясь к двери. — Честно говоря, слишком поздно, — говорит Рон. — Оставь его на произвол судьбы». Гермиона качает головой. — Я собираюсь сказать твоей матери, что ты никогда не ухаживал за мной, и что я расстроена этим. Джинни фыркает: — Да, Герми, ты сделаешь это. Мама уже сойдет с ума, помогая этому одному ухаживать за своим бойфрендом; вы хотите встать на пути этой бомбарды? Гарри останавливается за три шага от двери. — Что, прости? Джинни поднимает голову. -О, я подслушивала. — Гарри икнул, и она закатила глаза. — Блин, Гарри, как будто ты никогда здесь раньше не был. Гермиона озорно улыбается. — Похоже, он отвлекся. Как будто он витает в облаках, как будто он ходит по воздуху. Джинни смеется: — Он слишком влюблё-ё-ё-ё-ё-н, чтобы заметить всех нас здесь, внизу. Гарри убегает на кухню, преследуемый звуками поцелуев. Драко смотрит на его прибытие. -Почему ты весь красный? 

***

Микстейп. Гарри подавлен после своих разоблачений в Норе. Все это время он считал себя милостивым получателем традиционной чепухи Драко; ему и в голову не приходило ответить взаимностью. — Наверное, потому что я мудак, — объявляет он потолку своей гостиной. Весь следующий день он хандрит, сердится и размышляет о том, что Драко заслуживает лучшего. Он твердо намерен продержаться так по крайней мере неделю, но на следующий вечер Гермиона суетится со своим ноутбуком, магнитофоном, бутылкой вина и блокнотом, полным идей. — Я пошутил насчет микстейпа, — говорит Гарри пространству на пороге, где минуту назад была Гермиона. — Я знаю, — перекликается ее голос с площади Гриммо, — но я решила, что мы все равно должны это сделать. Когда Гарри догоняет ее, она на кухне и открывает бутылку вина. — Смотри, — говорит она, отбрасывая волосы с лица, наклоняясь над бутылкой и опираясь на штопор. — Я понимаю, что тебе не нравится, что у тебя нет семейных традиций ухаживания, которыми ты мог бы поделиться, — она делает паузу, чтобы задумчиво взглянуть на него, — у меня нет семьи и нечего предложить, — она вынимает пробку с громким хлопком, прежде чем Гарри успевает возразить. Она вытаскивает пробку из штопора и продолжает: — Ты целостная личность, Гарри Джеймс Поттер, — она машет ему штопором в откровенно угрожающей манере, — и тебе есть что предложить. Драко увидит… любовь и ритуал в основе всего, что ты делаешь, если он знает, что для него хорошо, — яростно заканчивает она. Гарри наблюдает, как она в ошеломленном молчании наливает стаканы, а затем говорит:  — Но я ничего не знаю о создании микстейпа! Вроде ничего, Гермиона. У меня даже кассеты никогда не было. А Драко не знает маггловских песен. Гермиона ставит бокалы так решительно, что вино выплескивается из одного. — И ты не знал никаких заклинаний ухаживания. И я не знала, как работать с волшебной палочкой. А Рон ничего не знал ни о чипсах с креветками, ни о чатах. Мы все чему-то учимся. Она садится и открывает блокнот. — Сейчас. У меня есть кое-какие предварительные идеи, но я подумала, что мы должны сначала обсудить твои. Какие песни у тебя больше всего ассоциируются с любовью и Драко? Она выжидающе смотрит на него, как будто он, конечно, сможет ответить на этот вопрос, вместо того, чтобы пялиться на нее, как рыба. Когда пауза затягивается, она тянется к своему бокалу вина и делает глоток, словно показывая, что у нее нет ничего, кроме времени, чтобы переждать его. — Гермиона, я не думаю… когда, по-твоему, я слушал всю эту музыку о любви? Дурсли были не совсем… — он умолкает. Лицо Гермионы смягчается. — Я тоже не музыкальный эксперт, но иногда слушаю песни. По радио, в бакалейной лавке. Какие песни ты знаешь? Гарри на мгновение задумывается. — Хорошо, эм, там было что-то вроде: э-э, «You saw all of the moon» или… нет, это не совсем так, — Гарри на мгновение задумывается, пытаясь вспомнить припев, который так взволновал его в юности, что он уронил тарелку, которую мыл, и разбил ее, и даже не обратил на это внимания впоследствии. — Это о… э-э… — Гарри закрывает глаза, вспоминая, как что-то в нем проснулось, почти 11-летнему и несчастному, не имеющему выхода. Даже когда Петуния позже нашла треснувшую тарелку и ругалась на него, он чувствовал себя… немного безопаснее из-за этого. Немного похоже на то, что это может быть не навсегда, как будто в мире было больше, чем ему было обещано. — О том, чтобы смотреть на вещи по-другому? Или, может быть, жить по-другому? — Глаза все еще закрыты, он вполголоса начинает петь: «I pictured a rainbow. You held it in your hands». Прим.Пер. : The Waterboys — «The Whole Of The Moon» Он смущенно смотрит на Гермиону, но она уже печатает на своем ноутбуке, , и первые звуки доносятся до него. — Как… — Гарри задыхается. — У меня здесь даже нет вайфая! Как ты- Гермиона ухмыляется ему. — Волшебство, Гарри, — говорит она самым покровительственным голосом, какой только можно вообразить. Мгновенно ее занудство берет верх над ее желанием наслаждаться знанием чего-то, чего не знает он. — «Я модифицировала protego с помощью vacuata, чтобы создать стабильное, свободное от магии поле вокруг ноутбука. Действительно трудным было установить соединение с ключом без ущерба для целостности барьера защитного заклинания, но… Она замолкает, ее глаза расширяются. — Гарри, — говорит она, перекрывая песню, все еще звучащую из ее ноутбука. — Ты никогда не скажешь Артуру, что я сделала это. Гарри рассеянно кивает, удивленный тем, что у него такая же внутренняя реакция на песню сейчас, как и в десять, одинадцать, двенадцать лет, когда он включал радио на кухне Дурслей, пока их не было дома. Гермиона ждет, пока песня закончится, чтобы сказать: -Гарри, я серьезно. Если ты когда-нибудь скажешь Артуру, что это сделала я — я больше не могу помогать ему с маггловскими проектами, — она умоляюще смотрит на него. Гарри усмехается, но прежде чем он успевает ответить, она говорит: — Если ты скажешь, я скажу Молли, что ты испек свой собственный торт ко дню рождения, а не попросил ее. Она на мгновение задерживает взгляд на Гарри, эта драматически чрезмерная угроза висит в воздухе, а затем записывает песню. Пока она пишет, Гарри вспоминает еще одну -О, о чем это, типа, все дни могут быть какими угодно, — Гарри машет рукой, властно отметая каждый день недели, — кроме пятницы, «потому что тогда я влюблен». Прим.Пер. : the Cure — «Friday I’m in love» Гермиона яростно записывает, время от времени вбивая в поисковик полузабытые тексты песен Гарри, пока он возвращается к своим 13 годам, убавляя громкость до минимума на радио, которое он тайком протащил в свою спальню на Тисовой улице, нечего делать. но лежать на полу и слушать музыку и надеяться на Хогвартс. Любимая, иногда я так теряюсь. … Я возвращаюсь туда, где ты находишься. И это что-то совершенно необычное; что-то мерцающее и белое. Это приведет вас сюда, несмотря на ваше предназначение, под Млечным Путем сегодня вечером И когда на небе нет звезд, всю свою жизнь ты никогда не видел Женщину, унесенная ветром; Ты бы остался, если бы она пообещала тебе рай? Но, о, если ты останешься, мы поедем верхом от замаскированных пригородных могил.… Прим.Пер. : the Church — «Under the Milky Way» Гермиона находит «Dreams» (Прим.Пер: Тhe Cranberries — Dreams) на YouТube, и он поражен внутренним воспоминанием о том, как он сидел совершенно неподвижно на заднем сиденье машины Дурслей, боясь показать, как сильно он любит эту песню, чтобы они не выключили радио. Он замирает на мгновение, затем вспоминает, что теперь его никто не остановит, хватает Гермиону за руку и кружит ее по комнате. Когда они наконец проникают в список Гермионы, оказывается, что она без ума от Флитвуд Мак. Гарри приходится отговаривать ее от включения двадцати минут их песен, указывая, что это его микстейп. -Ничего из «Слухов», — наконец отчаянно решает он. — это не микстейп о расставании. Они оба смеются, не веря своим глазам, когда утверждение Гарри, что определенно существует песня о волшебниках, которая раньше заставляла Вернона кричать, выключать радио на несколько дней и с тревогой заглядывать за каждый угол, подтверждается в «Ride a White Swan» исполнителя под названием T. Rex: «Носи остроконечную шляпу, как друид в старые времена. Надень высокую шляпу и мантию. Оседлай белого лебедя, как жители Белтейна. Носи длинные волосы, детка, ты не ошибешься…» Гермиона включает ему Кейт Буш с видом, будто раскрывает ему секрет, и Гарри так очарован песней «Hounds of Love «, что они слушают её на повторе. Они уже открыли еще одну бутылку, и Гермиона лежит на диване, а Гарри ходит по комнате. Когда Гарри застенчиво бормочет о том, что чувствует себя слабым в присутствии красавицы, Гермиона только слегка ухмыляется, а Гарри даже не утруждает себя угрожающим взглядом на нее. Из ноутбука доносится голос Элисон Мойет, и ему снова 15 лет, он слоняется возле магазина на углу в Литтл-Уингинге, слушает их радио, высматривает Дадли и Волдеморта и отчаянно надеется на что-нибудь красивое вместо этого. Им требуется целая вечность, чтобы найти песню о «присядь со мной, или, эм, присоединяйся ко мне здесь, или …’’(прим.пер. : James — «Sit Down»), когда она, наконец, звучит из динамиков, они проигрывают ее полностью четыре раза, пока они оба не запомнят все слова, и они радостно кричат в лица друг друга: « Если бы я не видел такого богатства, я мог бы жить с бедностью…»

~~~

В итоге у них получается два с половиной часа музыки, которую Гарри переделывает и редактирует две недели, тексты песен стучат у него в голове каждый раз, когда он с Драко, пока он не чувствует, что может сойти с ума от этого. Как только все становится идеально, он спешит в Поместье через камин, как нормальный, вежливый человек, вместо того, чтобы просто аппарировать в комнату, в которой находится Драко, потому что он уважает границы. Кроме того, охрана Поместья этого не допустит. Он знает, что дом предупредил Драко о его присутствии, но Гарри все равно бросается его искать; они сталкиваются в коридоре. Драко улыбается, ярко и немного смущенно, обрадованный неожиданным появлением Гарри, но он не дает ему времени заговорить. — Я ухаживаю за тобой, — выпаливает он. — Тоже, — запоздало добавляет он, когда Драко хмурит брови. — Я ухаживаю за тобой, э-э, в ответ. Драко просто сияет, хотя и протестует: — Ты не обязан, это чистокровные традиции, они не имееют значения… Гарри закатывает глаза и ведет Драко обратно в гостиную, из которой он только что вышел. -Но это уже происходит, — иллюстрируя это, он машет магнитофоном. — Что, — Драко замирает, — это такое.? Гарри делает глубокий вдох. — Ну, у меня нет, эм, поколений семейных традиций ухаживания, очевидно, и у меня нет… даже в маггловском мире, я никогда… — он чувствует, что краснеет, какой кошмар. Он кладет магнитофон на стол с большей силой, чем необходимо, затем выпрямляется. — Я сделал для тебя микстейп, — объявляет он слишком громко. Драко с опаской переводит взгляд с Гарри на магнитофон. — Это, эм, это маггловская штука, я просто-, — Гарри проводит рукой по лицу и ерошит волосы. — Хорошо, вот в чем дело, — говорит он уже спокойнее. — это только для тебя, чтобы, эм, повеселиться наедине, — он смотрит на выражение лица Драко и снова краснеет. — О, Мерлин, Нет! Не-а! Это не секс. Улыбка Драко стала хищной, и Гарри строго говорит:  — Держи себя в руках. Это о чувствах, — Они оба гримасничают. Гарри показывает ему, как нажать кнопку воспроизведения, как перевернуть кассету, когда первая сторона закончена. Он кладет трек-лист лицевой стороной вниз на стол позади магнитофона с твердым указанием не смотреть, пока песни не закончатся. Как только он все объяснил, Гарри неуклюже стоит посреди комнаты, переминаясь с ноги на ногу. — Ну, вот и все, так что… мне пора идти. Драко недоверчиво смотрит на него: — Ты просто собираешься сбросить на меня эту маггловскую штуковину и уйти? Гарри фыркает. — Это вряд ли можно назвать ультрасовременным. С тобой все будет в порядке. — он начинает выходить из комнаты в поисках камина, затем полуоборачивается. — Ты можешь, эм, ты можешь послать мне сову после, — тихо добавляет он. — если захочешь. Я буду свободен, — а затем уходит.

~~~

Драко расхаживает по комнате, готовя вещи и с опаской поглядывая на маггловскую машину, оставленную Гарри. Наконец, готовый к тому, что на него накатят нежные волны привязанности Гарри, он эстетично откидывается со стаканом менгирского виски и наклоняется, чтобы нажать «Play». Он подрывается, когда начинается неистовый ритм, к которому присоединяется женщина, напевающая о том, что хочет с кем-нибудь потанцевать. Он пытается вернуться к тому, что, по его мнению, является подходящей позой влюбленного, получающего сообщения о любви через песню, но он не может перестать двигаться; меньше чем через минуту он сдается и ставит свой напиток, садится на диван, двигая своим телом в такт песне. Он остается в таком положении, выпрямившись, защищаясь от обрушивающихся на него эмоций, исходящих от крошечного устройства. Он немного расслабляется, когда одна песня начинается словами «Дорогой герой, заключенный в тюрьму за все новые преступления, которые ты совершаешь…», смех клокочет внутри него, хотя ухмылка сползает с его лица, когда певец причитает: «Я никогда не хотел убивать — я не злой от природы». Когда кассета останавливается после финальных аккордов песни, настаивающей на том, что они никогда не смогут разлучить их, Драко вскакивает, чтобы перевернуть кассету, как показал ему Гарри. Он теребит его дрожащими руками, отчаянно пытаясь понять, что еще Гарри решил ему сказать. Странный лязгающий ритм запускает то, что Гарри загадочно назвал «Би-сайдом», и когда певец злорадствует, что его злое чувство юмора предполагает захватывающий секс, Драко подозрительно приподнимает бровь, глядя на машину. Как Гарри заставил его сказать это? Причудливый лязг проигрывает песню, кажется, целую минуту, в то время как Драко продолжает смотреть с опаской, и его недоверие не смягчается хриплым голосом, напевающим: «Все мои друзья продолжают спрашивать Почему я молчу, когда ты рядом Но они не знают, я думаю, что мне повезло, что я удержалася от падения.» Здесь определенно замешана какая-то магия, несмотря на то, что Гарри настаивает на том, что это маггловская традиция ухаживания. Как иначе это могло быть так точно? Он туманно улыбается сквозь жидкий голос какого-то мужчины, провозглашающего: «Я хотел бы место, которое я мог бы назвать своим»; у него перехватывает дыхание от следующей песни… всего этого, и он свирепо смотрит, подозрения возвращаются, когда машина поет: " Увлекаемая подводным течением. моя жизнь вышла из-под контроля; я верю, что эта волна выдержит мой вес, так что пусть катится». Он, наконец, откидывается во время следующей песни; она набухает, разбивается и омывает его, невыносимо и ошеломляюще успокаивая: " И, о, если ты останешься, я прогоню унесенные дождем поля прочь. Мы будем сиять, как утро, и грешить на солнце, о, если ты останешься…» Он прикрывает глаза рукой, сосредотачиваясь на музыке, когда глубокий голос дрожит «Все, чего я когда-либо хотел, все, в чем я когда-либо нуждался, находится здесь, в моих объятиях. Слова здесь совершенно не нужны. Они могут только навредить». Он корчит рожу самому себе, в ужасе и смущении обнаруживая, что кивает в знак согласия с этим чувством. Что это за магия? Он никогда не поддался бы такой слащавой сентиментальности в простой прозе. Как эти магглы пронзают его до самого сердца? Слегка ошеломленный, он позволяет себе немного поплыть на нежных аккордах следующей песни — « Я смотрю на тебя и ничего не вижу; Я смотрю на тебя, чтобы увидеть правду… " — и плавно переходит к следующей, нежному напеванию, которое облегчает его в попсовый, электрический ритм: «Искал тебя, а ты искал меня. Всегда тянется к тебе…» Ни в коем случае искушение нарушить причудливые правила микстейпа Гарри не бывает сильнее, чем когда мягкий скрипучий голос играет на гитаре: " Время берет сигарету и кладет ее вам в рот…». Драко подумывает поставить это несколько раз подряд, размышляя о том, насколько это странно знакомо, почти как французские песни 20-го века, которые играла его мать, пока голос не прерывает свою нежность, чтобы крикнуть: «О нет, любимая, ты не одна», и он закрывает лицо рукой, отстраненно удивленный что находит его мокрым. Он инстинктивно нащупывает свою палочку, желая взорвать машину, остановить ее, в то время как голос кричит снова и снова, «ты замечательный», снова и снова, пока это не казаться жестокой насмешкой, но Гарри сказал ему слушать это до конца, поэтому он сидит и терпит это — «Дай мне свои руки, потому что ты замечательный — пока это, наконец, не прекратится». Он едва успевает услышать собственное прерывистое дыхание, прежде чем следующая песня начинается глубоким, мягким голосом, жалобно умоляющим: " Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, позволь мне получить то, что я хочу на этот раз». Почему Гарри так поступил с ним? Это ужасно; он никогда не чувствовал себя таким уязвимым и незащищенным. Песня затихает в долгом грохоте тарелок, и Драко сидит там, обхватив себя руками, в тишине в течение десяти секунд, пытаясь понять это, как он разрывается на части и дрожит без Гарри. Внезапно звучит другая песня, и неприятный голос утверждает, что: «Я знаю, что нравится парням; Я знаю, чего хотят парни». Вздрогнув, Драко удивленно фыркает. Песня обрывается через 48 секунд; к тому времени раздражение Драко от смеха немного успокоило его. Гарри знает, что ему понадобится абсурд после всего… этого. Все еще немного дрожа, Драко быстро произносит заклинание диктовки на ближайшем пергаменте и говорит: — Ты не знаешь, что кому нравится, ты полный придурок. Приходи сюда и объясни, что ты со мной сделал, — он свистит, подзывая Паладеймса, и отправляет записку Гарри, затем устраивается ждать, в надежде, что недолго. Через мгновение он встает, снова прокручивает кассету и нажимает кнопку воспроизведения. Гарри заходит 90 секунд спустя и обнаруживает, что Драко исполняет странный танец, который включает в себя энергичное покачивание бедрами с наклоном головы в сторону машины, чтобы не пропустить ни одной строчки, когда раздается чудесный голос: «Мне нужен мужчина, который рискнет любовью, которая горит достаточно жарко». Гарри принимает его, улыбаясь, когда внимание Драко переключается, и он вкладывает все, что у него есть, в то, чтобы пританцовывать Гарри ближе. Это не так уж сложно; Гарри идет прямо к нему, утыкается носом в его шею. — Я танцевал под это на кухне, когда был ребенком, пока мой дядя не поймал меня, — Гарри корчит рожу в шею Драко, — он сказал, что это сделает меня еще большим уродом, чем я уже был. Драко обнимает Гарри за талию и направляет его в движение. -Он был неправ?  — спрашивает Драко, тихо смеясь, прежде чем они оба начинают подпевать припеву, движения Гарри совершенно сбиваются с ритма, но его голос громкий и сильный. --------------------------------------------------------------------------------------------- МИКСТЕЙП: A-side 1.Iwanna dance with somebody (who loves me) — Whitney Houston. 2. The whole of the moon — the Waterboys 3. Rhiannon — Fleetwood Mac 4. Ride a White Swan — T. Rex 5. Hounds of Love — Kate Bush 6. The last of the famous international playboys — Morrissey 7. Friday I’m in love — the Cure 8. Dreams — the Cranberries 9. In your eyes — Peter Gabriel 10. Under the Milky Way — the Church 11. Never tear us apart — INXS B-side 1. Venus as a boy — Björk 2. Weak in the presence of beauty — Alison Moyet 3. Regret — New Order 4. Sit Down — James 5. The Wild Ones — Suede 6. Enjoy the Silence — Depeche Mode 7. Fade into you — Mazzy Star 8. Oh l’amour — Erasure 9. Is this love? — Alison Moyet 10. Rock ‘n’ Roll Suicide — David Bowie 11. Please please please let me get what I want — The Smiths