Lilies can be Red

***

Драгоценный.. Несмотря на то, что то, что Драко с восторгом называл его «маггловским подходом к ухаживаниям», прошло так хорошо, Гарри потребовалось еще две недели, чтобы набраться смелости и попробовать другое, более традиционное заклинание ухаживания. — Там сказано, что это позволяет тебе говорить правду, — объяснила Гермиона. Конечно, она не столько рекомендовала «очарование», сколько каталогизировала те, с которыми столкнулась в своих исследованиях, пока они пили вино и пробовали песни для микстейпа, но это засело в голове Гарри, и он просмотрел его позже. Говорить правду. Это звучало освобождающе. Даже когда Гарри хочет быть честным в своих чувствах, все это искажается на пути к его рту. Он давится этим, ему так и не удается толком сказать, что он имеет в виду. Он воображает, что это похоже на более мягкую сыворотку, позволяющую ему и Драко без стеснения делиться своими сердцами. Оказывается, все не совсем так. — Любимый, — начинает Драко, затем замолкает, сбитый с толку. — Любимый, что это? — он раздраженно морщит лицо, когда понимает, что не может остановить поток нежности. — Любимый, какого хера ты натворил? Возможно, Гарри не совсем освоил движение палочки или произношение «verum dico dilectissimi»; возможно, заклинание было создано с учетом другой концепции «истины». — Подразумевается, мой дорогой, — Гарри замолкает, потрясенный; лицо Драко озаряется мстительным ликованием, — Это должно помочь нам сказать друг другу, что мы чувствуем!  — в панике бормочет Гарри, — радость моего сердца! — И ты чувствуешь, что я — заветная радость твоего сердца? — улыбка Драко становится кислой, когда он вынужден добавить: — Драгоценный. Гарри не может сдержать тоски, которая появляется на его лице, когда понимает, что Драко просёк то, что он сейчас скажет по тому, как он становится мягким, а затем расчетливым. — Ты думаешь, я драгоценный!  — обвиняет Гарри, затем понимает, что это была не лучшая тактика, чтобы отвлечь Драко от того, как явно это слово причинило ему боль. — Я знаю, — тихо говорит Драко. — «Драгоценный», — повторяет он снова. — Однако, обожаемый, — Драко теперь растягивает слова, явно имея в виду, что они звучат одновременно как нежность и оскорбление, — нам суждено увидеть Блейза и Пэнси сегодня вечером. Вряд ли они, мое сокровище, оставят это без комментариев. Гарри стонет: — Дорогой, — многозначительно говорит он, — я не уверен, что смогу предстать перед твоими друзьями в таком виде. Драко, похоже, сейчас наслаждается жизнью. — И все же, мой галантный возлюбленный, свет моей жизни, зеница очей моих, — он придвигается ближе к Гарри с каждой фразой, пока не выдыхает последнее в ухо Гарри:  — Драгоценный… Драко задерживается на мгновение, прерывисто вдыхает, достаточно долго, чтобы руки Гарри поднялись навстречу его, и просто так он отскакивает за пределы досягаемости, оставляя руки Гарри бесполезно зависать в воздухе. — Мы должны идти. — Ты абсолютный, абсолютный… дорогой, — выдавливает Гарри. Драко смеется ему в лицо: — Хватай свое пальто, любимый.

~~~

Драко удается не осыпать Гарри нежными оскорблениями и рассыпчатыми комплиментами. Гарри суров и стоик, но вряд ли в этом есть что-то новое; он никогда не был в состоянии угнаться за их язвительным подшучиванием и предпочитает сидеть сложа руки и время от времени предлагать сухие комментарии. Пaнси и Блейз, скорее всего, вообще бы не заметили, если бы Гарри избегал прямого обращения к Драко, как он велел. Но в конце концов Гарри теряет концентрацию, читая меню напитков. — Что ты будешь, родной? — рассеянно спрашивает он. Драко бросает на него взгляд; Панси светится сдерживаемым восторгом; и Блейз, задыхаясь, спрашивает: — Он? Гарри, явно не заметивший своего промаха, бросает на них всех растерянный взгляд и ждет ответа Драко. — Ну?  — спрашивает он, когда Драко продолжает молчать. Не в силах больше игнорировать его, Драко говорит сквозь стиснутые зубы: — Я еще не уверен, любовь моя; а ты что будешь? ’ Панси шепчет «Любовь Моя», в то время как Блейз хлопает в ладоши от восторга. Вся кровь отхлынула от лица Гарри. — Ой. Я забыл, — он стискивает челюсти, затем добавляет: — Мой жемчужный. — Это, дорогой, — торжественно говорит Драко, — ещё хуже. — Что происходит? — Панси выглядит так, словно с трудом может поверить в свою удачу. — Гарри, свет моего сердца, не имеет коварства, вот что происходит’, — объясняет Драко, смирившись с признанием всего этого. — Он пробовал заклинание ранее, оно не прошло неудачно. Блейз понимающе кивает: — Сексуальное заклинание? — Что?! Нет! — восклицает Гарри, как раз в тот момент, когда Драко говорит: — Да, да, не нужно так ханжествовать по этому поводу. Они пристально смотрят друг на друга. — Я не собираюсь, мой сердечный, заставлять их думать, что мы используем странные сексуальные заклинания, — говорит Гарри. — Почему бы и нет, драгоценный?  — многозначительно отвечает Драко. — Это менее неловко, чем… — он обрывает себя. — Чем что? — спрашивает Пэнси, ухмыляясь. — Все пытаются использовать странные сексуальные заклинания’ — пытается Драко. — Вспомни, Блейз, когда ты… Блейз уже качает головой. — Не повезло, старина — говорит он. — Я больше, чем кто-либо, вкладываюсь в свой секс, но мы хотим знать, что это было за заклинание. Безошибочно Блейз и Пэнси поворачиваются к Гарри, который тут же раскалывается: — Предполагалось, что это поможет нам говорить правду, — бормочет он, — но, похоже, это просто… Панси не утруждает себя тем, чтобы скрыть свое веселье. — Но вместо этого вы должны называть друг друга правдивыми ласковыми словами? Драко удивленно поворачивает к ней голову. Она приподнимает бровь, глядя на него. — То же самое случилось с четвертым мужем Юфимии, помнишь? — Блейз утвердительно кивает. — Итак, Драко, — она наклоняется вперед, так что ее подбородок опирается на руки. — Ранее, когда ты позвал сюда Поттера, своего ненаглядно– — Отвали, Панс, — язвительно говорит Драко. Панси громко смеется, когда Блейз повторяет про себя «Мой Жемчужный». Драко поворачивается к Гарри, который все еще застыл в ужасе. — Ты не мог помолчать в течение двадцати минут, не так ли, любимый?

***

Предложение. Проходит еще два месяца, прежде чем Гарри осмеливается попробовать какие-либо другие подходы к ухаживанию, что вызывает у Драко бесконечное веселье. Через неделю после того, что Гарри лишь осторожно назовет «Правдивым инцидентом» и того, что Драко продолжает весело называть «нашем драгоценным воспоминанием», Драко дарит Гарри зелье собственного дизайна: одно применение в неделю предотвратит пачкание или запотевание его очков. Чтобы предотвратить любые внезапные озарения, как в случае с медовой ложкой, он заворачивает бутылочку с зельем в ярко-красный бант, вставляет в нее розу и пишет на карточке: «Для твоих драгоценных очков». Гарри не указывает на то, что Драко явно сам приготовил зелье, но он кусает губу, чтобы сдержать довольную улыбку, когда открывает его, и Драко ловит его на том, что он снимает очки, чтобы полюбоваться их чистотой четыре или пять раз только за следующую неделю, что почти хуже. Гарри немного успокаивается после этого, хотя он немного нервничает из-за любых слов, которые могут быть выражением нежности, что по своей сути забавно, но достигает высот веселья, когда ему приходится покидать комнату из-за Джинни, воркующей с книззлом Луны, Редисом. Проходит несколько недель, и ни один из них вообще не предлагает никаких подарков или ухаживаний, что… конечно, прекрасно. Они из другого времени, и в наши дни люди встречаются гораздо дольше; на самом деле они не должны растягиваться на месяцы и годы. Затем Драко удивляется, когда Гарри врывается в солнечную комнату в Поместье и объявляет: — У меня есть кое-что для тебя. С видом человека, идущего навстречу своей смерти. Это, как Драко сообщает Гарри, действительно о чём-то говорит, учитывая, что Драко действительно видел, как Гарри шел навстречу своей смерти. Гарри едва заметно закатывает глаза, и Драко понимает, что это серьезно. Гарри, наконец, останавливается, чтобы сказать: — Ну, видишь ли, дело в том… — а затем сует что-то в руки Драко. Драко осторожно переворачивает это, осматривая со всех сторон, но может прийти только к одному выводу. — Гарри, — он старается говорить беззаботно, — это любовная ложка? — Эм, да. Гарри, должно быть, нашел любовные ложки, упомянутые в книге, или услышал о них из третьих рук. Например, эта ужасная современная книга о ухаживании, которой Рон продолжает дразнить Гермиону, вряд ли рассматривает эти темы с торжественностью и, возможно, рекомендовал бы дать обещание вручения в качестве легкомысленного подарка. Или, может быть, у Молли Уизли в Норе висит любовная ложка, и Гарри не просил информации, кроме того, что это связано с ухаживанием. Гарри импульсивен, все это знают. Он бы подумал: «Драко это понравится» — и бросился бы делать один, не выяснив точно, что это значит. В конце концов, он же не… делает предложение. Драко сглатывает, в горле внезапно пересохло. О, это прекрасный подарок. Теперь, когда Гарри передал его, тревога, похоже, немного ушла из него. Он переваливается через подлокотник кресла, на котором сидит Драко, и тянется за ложечкой любви.  — Я сделал лилии в качестве цветка, потому что, ну, — Гарри неловко ерзает, — ты знаешь, но они символизируют нашу, эм, любовь, — он слегка кашляет, — растущую, — он двигает пальцем вверх, чтобы проследить следующий символ. — И колесо — это… — Стойкость, очевидно, Гарри, — Драко шлепает Гарри по руке, чтобы отвлечься от дрожи в его голосе. — Я знаю свои символы ухаживания. Убери свои огромные, тупые руки, чтобы я мог на это посмотреть. Гарри откидывается назад, так что он сидит на корточках рядом с креслом, все еще перегибаясь через подлокотник, и пристально наблюдает, как Драко прослеживает вплетенные стебли, спускающиеся с лилий — единение, думает он про себя — и заикается над местом, где они сливаются в сложный узел, чтобы вопросительно постучать по дракону. — Разве это не означает Уэльс?  — спрашивает Драко. — Ну, или защита, — нетерпеливо говорит Гарри, — плюс ты. Я имею в виду твое имя. И еще, — он поднимает брови, абсолютно источая самодовольство, — я потрясающе разбираюсь в драконах. — Драко кладет ладонь прямо на лицо Гарри и толкает так, что тот опрокидывается назад из своей позы. Драко улучает момент, чтобы снова поднести большой палец к узлу. Гарри приходит в себя и встает на колени, чтобы снова опереться на подлокотник кресла. -Это означает «навсегда», — мягко говорит он. Драко не поднимает глаз. — Я не ожидал, что ты это знаешь, учитывая твою небольшую тупоголовость, — слегка поддразнивает он, — но все это значит навсегда. — Это определенно заняло у меня целую вечность, — смеется Гарри. — Эти деревообрабатывающие чары просто отвратительны. — Мгм, — кивает Драко. — Хотя рябина хороша для резьбы, — Он рассеянно тянется, чтобы коснуться своей рябиновой палочки. Защита, устойчивость, думает он. Он может полюбить этот подарок, даже если Гарри не знает точно, что это значит. После долгой паузы Драко поднимает глаза и встречает выжидающий взгляд Гарри. — Это прекрасно, — говорит Драко. — Я буду лелеять её, — он будет лелеять это, даже если есть странная грусть в том, что ему дарят любовную ложку без обычных намерений. После очередного молчания Гарри начинает выглядеть испуганным. — У меня, э-э, у меня ещё есть кольцо, — заикается он, — Я просто не был уверен… — Кольцо? — тихо спрашивает Драко. Он едва слышит себя из-за шума в голове. Гарри роется в карманах и торжествующе протягивает маленькую коробочку. Драко отталкивает его в сторону, переваливается через подлокотник кресла и швыряет их обоих на пол. — Гарри, — настойчиво говорит он, — что такое ложка любви? Гарри выглядит удивленным, затем его челюсть сжимается, что должно быть забавно, учитывая, что он полулежит на полу, а Драко на нем сверху, но это совсем не так. — Любовная ложка, — говорит он решительно, как будто читает с трудом выученный урок в классе, — это заявление о намерениях. — он пристально смотрит в глаза Драко, — Романтических намерениях, — так близко, Драко может почувствовать, когда он сглатывает: — Предложение руки и сердца.

***

Мое сердце. Драко даже не потрудился встать, прежде чем вызвать предварительное связующее заклинание. — Малфой Мэнор, я приказываю тебе принять этого человека в мой дом, как в мое сердце, полностью, глубоко, полностью. У него есть все права и все привилегии, поскольку он мой суженый. Гарри выдерживает взгляд во время заклинания, выглядя смущенным, но довольным, признавая, что Драко принимает его таким, какой он есть. Однако сразу же после того, как Драко заканчивает говорить, Гарри вздрагивает, прижимаясь к нему. — Вау! — восклицает он. — Что это было? — Это, — Драко перекатывается на него сверху, — было то, что тебя добавили в дом, — он делает задумчивое лицо. — Или, ну, дом, который добавляется к тебе. Гарри со стоном откидывается назад, когда его руки переходят от поддержки к поглаживанию бедер Драко. — Это… много — признается он. — Мм, — соглашается Драко, прижимаясь к Гарри, чтобы приспособиться к новой позе. — Я помню это с тех пор, как достиг совершеннолетия. Конечно, Домашняя магия считает человека совершеннолетним в шестнадцать лет, так что я уже был, э-э, чувствителен к таким вещам, но это может быть…пьянящим, — он многозначительно двигает бедрами, прижимаясь к Гарри. — Пьянящим?  — спрашивает Гарри, крепче прижимая Драко к себе в ответ. — Вся эта сила, все сразу, — уточняет Драко, ухмыляясь. — Я помню, каким я был, шестнадцатилетним и ошеломленным. — Он упирается руками в землю за плечами Гарри и приподнимается, увеличивая небольшое расстояние между их грудными клетками, даже когда их бедра прижимаются друг к другу. — Хотя, возможно, теперь, когда ты вырос, — говорит он с притворной серьезностью, — это на тебя никак не влияет. Руки Гарри скользят вверх по его спине, снова притягивая его обратно. — Как это могло быть иначе?  — задыхается он. — Это похоже на тебя. Драко произносит аккуратное беспалочковое, чтобы расстегнуть рубашку Гарри, затем оставляет поцелуи на открытой коже его груди, в то время как его руки пробираются к брюкам Гарри. Как только они растегиваются, Гарри оказывается на удивление слабым для магии, проносящейся через него, и Драко держит его на полу, оседлав его, поскольку Дом принимает Гарри как собственного хозяина.

***

Самый дорогой. На следующий день золотистая сова его матери доставляет письмо. " Дорогой Драко, Я пишу тебя в не по сезону теплый день из Бретани. Моя дафна-одора расцвела, и ее аромат приятно доносится через открытые окна до моего письменного стола в гостиной. Сегодня днем я получила несколько интересных новостей от Мипси относительно нового дополнения к Дому. Я бы сказала, что ты не можешь себе представить мое удивление, но, боюсь, ты просто вообще не обратишь на меня внимания. Я понимала, что ты, Драко, стремишься занять новое общественное положение, но я и подумать не могла, что Гарри Поттер будет играть такую важную роль в этом процессе. Я надеюсь, что его вклад в твой статус подкрепляется любовью и верностью. Я не претендую на понимание этой связи, но поскольку вы не обратились за моим советом, мне уже слишком поздно что-либо делать, кроме как принять это. Он, конечно, не может родить тебе наследника, поэтому я должна заключить, что ты решил, что линии Блэков и Малфоев прекратятся с тобой. Конечно, это твоё право. Ты должен знать, что я не смогу присутствовать на вашей свадьбе — при условии, конечно, что меня пригласят. Английский климат не несет мне ничего, кроме вреда. Ты, вероятно, не можешь понять горе матери, разлученной таким образом со своим ребенком — на самом деле, ты никогда этого не поймёшь, учитывая ваш выбор мальчика Поттера в качестве партнера, — но я уверяю, оно неизмеримо. Если ты передумаешь — вариант все еще доступен, поскольку я не верю, что какие–либо объявления уже были сделаны — у меня все еще есть свободные для тебя комнаты в доме в Бретани, и много очаровательных и любезных молодых ведьм — или волшебников, если хочешь — из моих знакомых. Не стесняйтесь сообщать мне о любых дальнейших событиях, касающихся вашего брака или любого другого важного жизненного выбора, через письмо, вместо того, чтобы я ждала новостей от моих домашних эльфов. Я скучаю по тебе, мой дорогой дракон, и жажду твоего визита в эти берега. С несравненным обожанием, Твоя мать, Нарцисса Блэк Малфой»

***

Навсегда. Фактические заклинания соединения, в конце концов, оказываются проще, чем ожидал Гарри. — Обычно самые глубокие, — объясняет Драко. — Тем не менее, Рон и Гермиона провели церемонию в саду Норы, с…  — Гарри делает паузу, морщит нос, — я на самом деле не совсем уверен, что это были за заклинания, но там было много слов. Драко делает паузу в своих приготовлениях, чтобы посмотреть на него. — Это была свадьба Уизли, Гарри. Ты никак не должен ожидать, что у Малфоев и Уизли будут одинаковые связующие заклинания. Гарри обдумывает это. — Кроме того, — Драко возвращается к своему галстуку, — вероятно, большая часть церемонии была семейной традицией, а не магическим ритуалом. — Хорошо, просто чтобы мне было ясно, — говорит Гарри, подходя, чтобы встать рядом с Драко и посмотреть на их отражение. — Мы вместе одеваемся в полную официальную одежду, чтобы мы могли сотворить это заклинание, которое увидим только мы двое, а затем, вероятно, мы тоже разденемся вместе? Драко встречается взглядом со своим отражением в зеркале и поднимает брови.  — Итак, — продолжает Гарри, — мы не могли просто… не переодеваться? Драко наносит последние штрихи на свой галстук, затем поворачивается, чтобы посмотреть на Гарри. — Если ты не понял значения церемонии после всего этого, — он машет рукой, затем хмурится из-за продолжающегося молчания Гарри. — Гарри? Глаза Гарри снова поднимаются, чтобы встретиться с его глазами. — Я, э-э… ну, по крайней мере, я понимаю важность того, что ты в официальной одежде. Драко ухмыляется, чтобы скрыть легкий румянец. — Конечно, знаешь, — он засовывает одну руку в карман отработанным движением, которое выглядит небрежно и непринужденно, в то же время представляя свой силуэт наилучшим образом. Взгляд Гарри снова скользит по его телу, и Драко замолкает и красуется. — Ой! Чуть не забыл, — Драко протягивает руку, и навстречу ему на столе появляется деревянная шкатулка. Он на мгновение замирает, положив руку на темное гладкое дерево, собираясь с мыслями — он не думал, что будет носить обруч сеньора десятилетиями. Гарри толпится позади него, чтобы посмотреть, как он открывает коробку, и они вместе смотрят на нее мгновение, прежде чем Гарри говорит: — Итак… это корона, — Драко кивает, когда Гарри утыкается подбородком в плечо Драко. — Э-э, мы оба должны носить короны? — осторожно спрашивает Гарри. Драко подумывает сказать ему, что он должен надеть богато украшенную диадему — на самом деле у них есть такая, высотой в четыре дюйма и усыпанная драгоценными камнями; это даже диадема консорта, так что Гарри может ему поверить, — но момент слишком важен для таких шуток. Вместо этого он попробует это в свой день рождения. — Это символ лорда Поместья, — Драко гордится тем, какой ровный у него голос. Гарри все равно прижимается ближе. — Я уверен, что ты, — Гарри делает паузу, очевидно, пытаясь найти слова, которые были бы честными, а также поддерживающими, — наденешь это хорошо. Драко впервые поднимает венец сеньора на голову. Он знает, как тусклое серебро будет смотреться на фоне его волос; он достаточно часто видел это на своем отце в детстве. Гарри целует его в шею сбоку, напоминая, что он не его отец. Он кладет правую руку поверх левой Гарри на свое плечо, позволяет ей на мгновение задержаться там, затем переплетает их пальцы и выводит Гарри наружу, к боярышнику. Гарри осматривает бледно-зеленые листья и новые белые бутоны. — Из-за твоей первой палочки? — спрашивает он. Драко качает головой, затем задумывается. — Ну, само дерево, возможно, имело какое–то отношение к моей первой палочке — я провел под ним много часов в детстве — но нет, боярышник для силы, любви, плодородия. Он поспешно добавляет: — Не то, чтобы нам это понадобится, ах, это, но это не только — это изобилие. Творение. — Он машет рукой, — создание чего-то нового. Гарри, ухмыляясь его дискомфорту, тянется, чтобы схватить Драко за другую руку. Хорошо, — спокойно говорит он, — давай сделаем что-нибудь новое, — Он с нетерпением ждет, когда Драко покажет ему, что делать. Драко облизывает сухую нижнюю губу, кусает её, удерживая взгляд Гарри, затем начинает. — Я связываю себя с тобой в этот день. Гарри выглядит так, как будто он собирается спросить, все ли это, когда его глаза загораются, явно чувствуя, как магия шевелится, ожидая его ответа. — Я связываю себя с тобой этим днем, — повторяет Гарри более медленно, его глаза смотрят на Драко в поисках поддержки. Они долго стоят под боярышником. В конце концов, магия успокаивается, и Гарри использует их соединенные руки, чтобы притянуть Драко к себе, оставляя поцелуй в уголку его рта. Они поворачиваются, чтобы войти внутрь, все еще держась за руки. Входя внутрь, они сохраняют многозначительную тишину, поэтому сразу же замечают странный гул, доносящийся из большой приемной. — Это часть домашней магии? — спрашивает Гарри, склонив голову набок. — Я что, типа, слышу сердце Поместья? Драко бросает на него презрительно-озадаченный взгляд. — Нет. Что? Нет. С какой стати это… Нет. — Он шагает к двери, чтобы распахнуть ее. — Я уверен, что есть– — ВЫ ЗАКОНЧЕННЫЕ УБЛЮДКИ! — кричит Джинни, смеясь. Рот Драко захлопывается, затем он еле слышно произносит: — Я уверен, что есть Уизли, это… конечно, то, что я собирался сказать’. — Я знаю, чего ты не собирался говорить, Драко, — ядовито говорит Пэнси, направляясь к ним. — Ты же не собирался говорить: «Давай спокойно ляжем спать, даже не написав никому из наших друзей, что мы поженились». Драко смотрит на Гарри в поисках помощи, но тот отпускает его руку впервые с тех пор, как они начали ритуал, и отступает назад в явном отчаянии. — Немного привязки, — ворчит Драко. Затем, успокаивающе добаляя: — Пэнс, ты же знаешь, что ритуал Малфоев не… — Я не собираюсь, — Пэнси выпрямляется во весь рост, который даже на каблуках не очень высок, — рассказывать даже одному из волосатых яиц Мерлина о ритуале Малфоев. — Связующие ритуалы, — Рон маячит у нее за спиной, — укрепляются любящими свидетелями, вы, тупицы. — И крепким алкоголем, — Джинни поднимает целую бутылку «Смеха Феи» в тосте, и Гермиона протягивает свой пустой бокал, бормоча: — Я не уверена, что последнее правда. Джинни безразлично пожимает плечами и наполняет бокал Гермионы до краев. Гермиона выпивает золотистую жидкость, пузырящуюся на ее руке, затем добавляет: — Гарри, ты должен был догадаться, что мы не позволим тебе жениться без нашего участия, — она расплывается в улыбке, которая предполагает, что это не первый ее напиток.  — Ты — наша семья. Драко не понимает всех ритуалов, — она обнимает его одной рукой и зарывается лицом в его шею. Ее волосы щекочут нос, — Знаешь, важны не только магические вещи. Гермиона отпускает его в объятия Луны, которая бормочет, что его аура безмятежна, прежде чем освободить место для Молли и Артура, чтобы они понянчились с ним. Когда первая волна встречающих, наконец, отступает, чтобы дать ему отдышаться, Гарри осматривает комнату, узнавая каждое лицо с небольшим всплеском любви, который, как он чувствует, отражается в магии, все еще шипящей внутри и вокруг него. Котел изобилия Молли весело кипит, и комната полна смеха. Гарри не понимал, как сильно он этого хотел, пока это не появилось там, без его просьбы. Драко подходит к нему и снова находит его руку. Панси неодобрительно фыркает. — Идите на свою вечеринку, придурки; вы сами виноваты, что все началось без вас. Он тоже его. Навсегда.