Малиновый закат

22 февраля 2006 года произошло событие, именуемое «Инцидент в Канто». Крупная группировка из Йокохамы, «Поднебесье», столкнулась с крупнейшей байкерской групировкой из Токио «Токийская свастика». В этой неравной битве сошлись более 500 человек. Тосва одержала победу в этом неравном бою. Страшными итогами стали пятеро задержанных и трое убитых. Одной из убитых в этот день была моя любовь, Эмма Сано

***

      Больница. Абсолютная тишина сильно давит на душу, а тикающие настенные часы уже начинают выводить из себя даже самого терпеливого человека. Высокий блондин с татуировкой дракона на виске стоял, облокотившись о стену и сверля пол пустым взглядом. Казалось, что это стоит вовсе не человек, а его тень. По его виду можно было сказать что он не верил в то, что услышал полчаса назад. Поодаль от него, на диване сидел ещё один блондин, с таким же пустым взглядом. Но его вид был куда более мрачным. Тут дверь палаты открывается и из неё выходит молоденькая медсестра и направляется к высокому блондину       — Вы ведь Рюгуджи Кен? — Кен лишь еле заметно кивает медсестре — Можете проходить. Только у вас 10 минут       — Этого достаточно — тяжело выдохнув, Доракен развернулся к двери и зашёл в палату. Его взору предстала картина, которую он даже в самых страшных кошмарах не мог представить — перед ним лежала его возлюбленная, Эмма. Такая молодая и все так же красива, только уже мертвая. Кожа с лёгким загорелый оттенком стала бледнее мрамора, весёлый румянец на щеках исчез и её по детски наивная улыбка больше никогда не озарит её лицо. Эмоции с новой силой нахлынули на Рюгуджи и тот упал на колени перед койкой, где лежало тело Эммы. Обстановка стояла и без того удушающая, а от терпкого запаха благовоний начинало тошнить. Хотелось кричать, скинуть все вещи со стола, обнять её и думать что это лишь кошмарный сон, и скоро все будет как раньше. Но этому не было суждено сбыться — прошлое не перепишешь       — Прости, Эмма… Я вёл себя как последний идиот… — в носу неприятно начало щипать, а на глазах наворачивались слезы — Ты не должна была умереть!.. — и лишь тишина, когтями разрывавшая сердце, была ему ответом ***       В тот день словно из моей души забрали маленькую, но безумно важную часть меня. Через несколько дней провели похороны. Я смутно помню тот день, но было то, что никогда больше не сотрётся из моей памяти — её умиротворенно — мертвая улыбка на бледном лице. Стоя перед её бездыханным телом в гробу я спрашивал себя — «Почему именно она вошла в этот список несчастных? Почему не кто нибудь ещё…»       Боль от ссадин и ушибов, полученных в прошлой битве с Поднебесьем казалась ничтожной, по сравнению с утратой Эммы. После похорон многие подошли подержать меня — Мицуя, Хината, Чифую — но я не слышал ничего. Всё словно доносилось через толстую мембрану. Я не помнил как дошёл до своей квартиры и как провел последующую неделю. Мне казалось я начинал сходить с ума. Иногда мне отчётливо слышался голос Эммы, словно она стоит за моей спиной, но оборачиваясь я никого не видел. Бывало так что я терял ключи от байка или форму Свастонов, пару раз опаздывал на собрания. Парни понимали причину такого поведения, но внутри я ругал себя за такую оплошность. Сон был настоящей пыткой. Стоило мне уснуть — перед моими глазами снова всплывал образ Эммы. Её весёлая улыбка и наивный смех, сверкающие любовью глаза и нежные, словно шёлк, волосы. Она постоянно тянула меня за собой и говорила что там мы будем счастливы. Вместе. После этого я просыпался. После очередного сна я начал вымещать всю боль и обиду на тренировочном маникене. Вскоре костяшки на моих руках болели настолько сильно что разгибать пальцы было больно       — Инуи? Боюсь ты пришёл не вовремя — Инуи по ту сторону двери стоял и с пониманием осматривал Кена, задержав взгляд на перебинтованных костяшках и синяках под глазами. Своим видом Рюгуджи напоминал немощного человека с пустыми глазами. Инуи почувствовал знакомое покалывание в районе сердца — ведь он и Коконой выглядели примерно так же, когда Акане была в больнице, а после умерла       — Ну и видок у тебя, Рюгуджи — получив недовольный взгляд Кена Инуи стал серьёзнее — Я пришёл поговорить. Многие начали за тебя переживать. Впусти меня в квартиру и мы спокойно поговорим, окей? Немного поколебавшись Кен впустил Инуи в квартиру.       Первое что бросилось в глаза Сейшу — это беспорядок во всей довольно маленькой квартирке. Вещи были разбросаны по полу, на стене где был маникен были небольшие вмятины и следы крови. Видимо в порыве гнева рука немного уходила со своей траектории и удар приходился на стену. Неприятное зрелище. Даже единственное зеркало в квартире было разбито на мелкие осколки. По небольшим капелькам крови можно было предположить что зеркало было разбито совсем недавно       — Итак, ты хотел удостовериться что я живой? Пожалуйста. Или что то ещё?.. — Инуи не мог больше наблюдать за страданиями своего друга и в порыве эмоций ударил по столу рукой       — Кен, я тебя не узнаю! Это не ты! Похороны прошли больше недели назад, а ты так и ходишь в воду опушенный. Даже на собрания перестал ходить! — Рюгуджи словно током дернуло от этих слов       — Да что ты понимаешь?! Разве ты когда нибудь терял близкого сердцу человека?! — в порыве ярости Рюгуджи схватил Сейшу за ворот формы и поднял над собой, грозясь ударить его       — Да, терял! Родную сестру! Коконой хотел спасти её из горящего дома, но по ошибке вытащил меня! — вцепившись ногтями в руку Кена Инуи попытался расслабить его хват — Я постоянно винил себя в том, что тогда Коконой спас меня, а не Акане… Но этим сестру я не мог вернуть и мне пришлось смириться с этим. Я не говорю тебе полностью забыть об Эмме, но видеть как ты убиваешься из-за её смерти я не могу! — после этого в скулу Рюгуджи прилетел удар от Инуи. Его рука разжалась и Сейшу упал на пол, пока Доракен тёр ушибленную скулу — Это привело хоть немного тебя в чувство?       — Вроде бы… Спасибо — он подал руку Сейшу, что бы тот встал — Ты ведь не просто так пришёл сюда, верно? Кроме того, что бы привести меня в чувство?       — А? Да, точно. Восьмого марта будет собрание Свастонов. Все надеются что ты придешь, так как Майки сказал что должны быть все члены Токийской свастики       — Вот как… Хорошо, я приду. Как и раньше, у храма Мусаши? — получив утвердительный ответ Кен попрощался с Инуи — До встречи       — Смотри снова не погрузись в себя. Я приводить тебя в чувство больше не буду — после этого послышался добродушный смешок Рюгуджи       — Вот теперь я узнаю тебя, Кен — с этой мыслью Инуи с довольной улыбкой уходил от Рюгуджи ***       Восьмое марта стало для всех нас большим потрясением. Майки принял решение распустить всех Свастонов. Все командиры и я в том числе не хотели верить в это, но мы не могли оспаривать решение главы. После этого наши пути разошлись — братья Кавата задумались об открытии своей раменной, Мицуя пошёл по пути дизайнера, а мы с Инупи решили открыть свой магазин — мастерскую байков. Вроде бы все должно было стать лучше, но ничего подобного       Через два года после роспуска Свастонов начались битвы за власть в Токио и по итогам появилось три главенствующие банды и началась так называемая «Эра трех небожителей». Как я узнал от Инупи, главой Свастонов — Канто, которые были одними из Трех, был Майки. После одного случая мы всей душой возненавидели его и поэтому отстранился от нас всех. Не стоило мне бросать его с его Чёрным импульсом… Но прошлое не изменить. Так же добавилась ещё одна проблема — Рокухара Тандай — а вернее ее лидер — он всячески хотел расположить меня к себе и переманить в свою банду. Сколько бы я не говорил что завязал с этим, «Несравнимый» Саус все настаивал на своём. Но я уже был членом Брахмана, как бы противоречиво это не звучало       На счёт Эммы… Она иногда приходит ко мне во снах и просит спасти Майки. Боль от её потери утихла и я снова могу жить как раньше. Иногда я захаживаю на её могилу просто почтить её память. Вот бы увидеть её вновь.

***

      7 июля, вечер. Только прошло собрание Брахман и Кен только вернулся в мастерскую, успев до начала ливня       — Ничего себе. Июль, а льёт как из ведра — тут его мысли прерывает звук мотора        — Инупи? Ты чего? — видок у него был напуганный, что заставило Рюгуджи насторожиться       — Рокухара Тандай… До меня дошли слухи что они хотят его грохнуть. Срочно звони Ханагаки! — не медля ни секунды, Кен последовал словам Инуи и попутно заводя байк начал звонить Ханагаки       Я так и не смог дозвониться до Такемичи, а дома мне сказали что он может находиться в парке развлечений. Туда я и направился. Но стоило мне найти Такемичи вместе с главой Брахман, мои худшие подозрения подтвердились. Трое парней в чёрных толстовках и масках направили на них пистолет. Я успел выбить из их рук пистолет и вскоре они быстро убежали в неизвестном направлении. Убедившись что глава и Такемичи целы я хотел идти, но что то остановило меня и резкая боль пронзила меня. Осмотревшись, я увидел кровь за комбинезоне       — Вот ведь твари… Я совсем ничего не почувствовал… — это было последнее что я успел сказать перед тем, как упасть на мокрый асфальт. Дождь бил мне в лицо, а перед глазами всплывали воспоминания. Вот что значит «вся жизнь проносится перед глазами»… Тут я вспомнил о встрече первого рассвета в году пару лет назад. Я сказал Майки что мы будем господствовать всей Японией. Что же, это у нас почти получилось. Было много разных моментов, но этот, пожалуй, был самым ярким. Одни воспоминания сменяли другие, пока мой разум постепенно начал отключаться       Голоса Ханагаки и Кавараги доносились словно толстую плёнку, я лишь отдалённо слышал что скорая уже едет. Но я не был уверен что доживу до этого. Хоть ранение не смертельное, но я потерял много крови. Тут я вдруг услышал до боли знакомый голос и я постарался открыть глаза       — Вот мы снова встретились, Кен — уж этот голос я никогда не забуду. Силы были на исходе, но через полузакрытые глаза я увидел силует Эммы, нависавшей надо мной. Видимо моё время пришло и Эмма пришла меня забрать на тот свет. Что же, я считаю это хорошим знамением. Из последних сил я протянул ей руку и тут же все перед глазами потемнело. Вокруг была лишь одна темнота и ничего другого. Я чувствовал какой то животный страх, хотелось бежать, но голос Эммы, доносящийся, казалось отовсюду, звал идти за ней. Я тут же побежал за тусклым лучиком света и увидел Эмму, протягивающую мне руку       — Рада снова тебя видеть, Рюгуджи — ее улыбка словно озарила эту темноту и, потянув ей руку, она повела меня за собой в сторону яркого света. Туда, куда она вела меня в моих снах. Даже в загробном мире, я всегда буду любить эту маленькую девушку, с глазами цвета мёда и волосами цвета пшена, Эмму Сано