Малиновый закат

      25 июля, Роппонги, шатер «Звёздная река». Слухи о том, что главы двух влиятельных группировок «Хикицу — кай» и «Двойное зло» сегодня должны устроить здесь встречу по каким то причинам смогли просочиться в люди. А слухи имеют свойство быстро распространяться. Так и получилось — ближе к полуночи вокруг шатра «Звёздная река» собралось множество народу, все хотели взглянуть на глав двух самых влиятельных группировок в Токио. Вскоре к шатру подъехали два чёрных автомобиля марки Тойота. Первыми из одной из машин вышли братья Кавата, облаченные в кимоно, цветовая гамма которых состояла рыжего и белого для Нахои и синего с белым для Сои, и, как и ожидалось, они оба были в масках «Свирепых братьев Они». Обогнув машину они поклонились вышедшему из машины «Божественному стражу» и подали руки выходившей из машины «Ночной кицуне». Её кимоно было похоже на одежду жриц в древней Японии, но было гораздо красочнее. Пояс украшали рисунки ветвей сакуры и живые цветки глицинии, а само кимоно словно сверкало в свете луны. На её лице также была маска, но так же была более красочна, чем обычно. Ухмылка на маске словно говорила «Я тут хозяйка», но в её действиях сохранялось сдержанность и почтение к «Свирепым братьям Они»       Вежливо поклонившись главы направились в сторону шатра. Толпа зевак не хотела расставаться с этим благословением и устремилась за главами, но члены «Двойного зла», бывшие в тот вечер как телохранители не позволили этого совершить, грубо отталкивая всех с пути. Главы тут же направились на самый верх шатра, в специально забронированный только для них этаж. За весь путь они не обменялись ни единым словом. Но на лицах Кавата под масками было чётко видно недоумение. «Божественный страж, что тоже был в маске кицуне, скрывавшем все лицо, показался братьям до боли знакомым. Уже поднявшись на самый верх и зайдя в специально отведённый зал главы расселись вокруг огромного стола на котором стояло множество различных блюд. Первым голос в этой мертвой тишине подал Соя       — Госпожа Ночная кицуне и Господин Божественный страж, мы рады что вы откликнулись на наше письмо и смогли прийти сегодня на встречу — с лёгким поклоном Соя начал говорить, его голос разносился по всему залу, отдаваясь во всех углах       — Я тоже рада нашей с вами встрече, я надеюсь что мы все извлечем из неё выгоду и сможем построить хорошие взаимоотношения между нами кланами — голос Юки был чарующим, заставлял повиноваться и сделать все, что она велела. Божественный страж лишь кивнул в подтверждение её слов       — Прежде чем мы начнём, я бы хотел напомнить что при встречах главы должны показывать свои татуировки и снимать маски, демонстрируя честность своих намерений — заметив на лице Небесной кицуне и Божественного стража нотки страха и недоверчивости к его словам Нахоя поспешил добавить — Спешу вас заверить, в этом зале находимся лишь мы вчетвером, никто не посмеет зайти сюда до окончания нашей встречи       — Никто и никогда, кроме находящихся в этой комнате, не должен знать о том, кто мы на самом деле — тон Божественного стража грозной молнией раздался по всему залу, вызвав у братьев Кавата дрожь в теле и непонимание, откуда они могли слышать этот голос. Но Нахоя кивнул Рюгуджи и первым обнажил свои татуировки и свое лицо. После его примеру тут же последовали Соя, Юки и Кен. Сняв маски и положив их перед собой главы подняли взгляды. Реакция у всех была совершенно разной — братья Кавата, совершено не ожидая того, кто именно скрывается под масками сидели в оцепенении и удивлённо смотрели на Кена и Юки. Они не могли поверить что заместитель командира Тосвы и глава 6 отряда, известного как «информационная основа Токийской Свастики», так как именно этот отряд добывал информацию о бандах, их членах и их преимуществах и слабостях, сейчас сидели перед ними в лице лидеров одного из самого могущественого клана якудза в Токио, который славится тем, как качественно они выполняют убийства. Юки и Кен, напротив, с некой насмешкой смотрели на братьев. Но если на лице Рюгуджи была лишь заметная ухмылка, то на лице Юки расплывалась настоящая самодовольная лисья ухмылка. Тишину нарушили слова Сои       — Юки?.. Извините за нашу реакцию, мы ни как не могли ожидать подобного развития событий… — в этот момент Соя пихнул Нахою в бок, чтобы быстрее привести его в чувство       — Это было даже забавно, верно, Кен? — Рюгуджи ответил кротким кивком — И можете обращаться на «ты», раз теперь все карты открыты       — Хорошо, а сейчас предлагаю насладиться блюдами, а после обсудить наше сотрудничество — на эти слова Нахои Рюгуджи и Юки в один голос согласились с его предложением

***

      Ту ночь позже прозвали «Ночь демонического союза Кицуне и Они». «Хикицу — кай» и «Двойное зло» начали держать в страхе всю западную часть Токио. «Свирепые братья Они» управляли всеми заведениями, связанными с деньгами и наркотиками, а со всеми неугодными расправлялся «Каратели — кицуне». Много крови пролилось за время их союза. Их союз вселял ужас на весь остальной преступный Токио и вскоре приближенные к главам люди из обоих кланов выступали в роде дипломатов для других кланов. Они могли попросить что то, то им следовало обращаться к этим самым «дипломатам». Но если что то шло не по плану «Каратели — Кицуне» расправлялись с приближенными глав. Это приравнивалось к предупреждению, что бы в следующий раз такого не повторялось. Характерной чертой «Карателей — Кицуне» в таких ситуациях были цветки сакуры, оставляемые возле тела. Все шло как можно лучше для этого союза, но со временем у «Ночной кицуне» начали подкрадываться сомнения о том, насколько равен этот союз. «Рыжегривый Они» обещал «Хикицу — кай» что поможет некоторым из приближенных к главе в делах, связанных с оружием, а другим что отведет любопытные взгляды правоохранительных органов от их грязных делишек в обмен на покровительство и помощь с некоторыми особами. Но вышло все так, что оружее не поступало, некоторых из клана ловили за убийство высокопоставленных людей спустя несколько месяцев, даже не смотря на то, что следов практически не оставалось. Вся проблема заключалась в том, что «Каратели — Кицуне» привыкли работать в лесах. Предварительно они вывозили жертву в лес под каким либо предлогом, а после расправлялись, оставляя немного сакуры на месте захоронения. Но сейчас им приходилось работать в городах, что было очень непривычно для них. С тех пор несколько глав «Карателей» засадили за решётку и это положение дел приводило «Ночную кицуне» в ярость. Так больше не могло продолжаться

***

      Со дня создания «Союза Кицуне и Они» прошло несколько лет. С каждым месяцем все больше высокопоставленных якудза попадали за решетку или погибли по неизвестным причинам. Терпение «Ночной кицуне» было на исходе, поэтому было предпринято решение о внеплановой встрече       — Ты правда хочешь это сделать? Ты понимаешь что это может повлечь за собой? — Рюгуджи с плохо скрываемым недовольством ходил из стороны в сторону кабинета. Он думал что это все можно решить иначе, но у Юки были мысли насчёт этого       — Пойми, Кен, мы потеряли уже 30 человек, которые считались лучшими из лучших в нашем клане. 'Хоя не просто так запретил нам высылать «Карателей» в леса. Понимаю если бы его целью были предприниматели и просто богачи, но правительство, в тем более премьер — министры… Думаю Соя того же мнения       С этими словами Юки вышла из кабинета, не давая Рюгуджи закончить мысль, и направилась к машине. Запланированая встреча была в коттедже на берегу озера, только они вдвоём. Это было лишь на руку Юки — меньше глаз — больше шансов не оказаться за решёткой.       За час Юки доехала до того самого коттеджа. Заметить его было трудно — он сливался с местностью, но Юки хорошо знала дорогу. Уже возле ворот её поджидал Нахоя со своей привычной ухмылкой. Смотреть было тошно, особенно после слов Сои       » — Прошу, покончи с Нахоей — передав ошарашеной Юки пистолет Соя продолжил — Власть завела нас слишком далеко. Он уже не тот, кого я помню. Я не могу больше смотреть на то, как он твоими руками убивает ни в чем не виновных людей. Я сообщу своим о том, что «Двойное зло» станет частью «Хикицу — кай» после смерти брата. Я? Я хотел бы спокойной жизни, но она сможет настать после смерти Нахои. Звучит дико, но в якудза всегда присутствовало безрассудство, верно?»       — Моя дорогая Юки, как же я рад вас видеть — с привычной натянутой дружелюбной улыбкой Нахоя направился к подъехавшей к коттеджу Юки. Обменявшись рукопожатиями главы зашли во внутрь здания       — Что же ты хочешь мне такого сказать, что решила позвать на встречу только меня? — обернувшись к Юки Нахоя столкнулся с пистолетом, направленом в его сторону, а также с лицом Юки, не выражавшем никаких эмоций, кроме чистой ненависти. В следующий миг раздался звук выстрела. Пуля попала выше височной артерии, из-за чего Нахоя ещё оставался в сознании       — Это тебе за всех моих приближенных. Из-за тебя они сейчас гниют в тюрьме или уже в земле, только из-за тебя и твоих запретов! — с яростью пнув практически бездыханное тело и бросив пистолет ему под руки Юки наклонилась к нему и заглянула в его янтарные глаза, уже терявшие свой блеск и ухмыльнулась прямо в лицо — Все от тебя отвернулись, даже Соя. Эпоха Они закончилась, теперь над Токио власть возьмут Кицуне. Приятной дороги в Ад, братец

***

      После все пошло на руку самой Юки и «Хикицу — кай» в том числе. Тот случай выдали за самоубийство, сама «Ночная кицуне» утверждала что приехала и увидела уже труп Нахои. Соя, как настоящий актёр, показывал что очень опечален смертью брата, но в душе ликовал что это все закончилось. Весь преступный мир якудза сильно потрясла эта новость. «Двойное зло» стало частью «Хикицу — кай», «Синегривый Они» стал вторым помощником «Ночной кицуне» и в самой банде закончились какие либо междусобицы. «Хикицу — кай» расширился до границ западного Токио и стал одной из самых сильных банд Токио и Японии в целом. Под их хвостами помимо проституции и убийств уже могли укрыться наркоторговцы. Постепенно инцидент с Нахоей канул в историю и стал лишь историей, а «Ночная кицуне» укрепляла свою власть в Токио       Иногда вечерами, стоя возле огромного панорамного окна Юки, держа в руках фотографию Тосвы и смотря на звёздное небо, вспоминала Нахою с улыбкой на лице       — Мы все когда нибудь попадем в Ад, так что жди нас всех, братец