Не расскажешь

Подобного рода мост нашёлся в городе достаточно быстро. И неудивительно, впрочем. Разрисованный подростками грубыми надписями, номерами телефонов и прочими нелепыми граффити. Казалось бы, Лорду он должен был напомнить Дом с его стенами, где для неподготовленного, не «своего» человека было одно месиво на стенах, но то, которое сейчас открылась для глаз Хэссо было не тем, определенно. В Доме все, кто мог найти среди переписок что-то нужное, считались словно родственниками, вне зависимости от стаи и пола. Это место было несмотря на все изъяны там, где было спокойно. Там, где на стенах можно найти что-то меняющее жизнь, а не банальную надпись «хуй». Лорд сжал кулаки, в одном из которых была трость и закрыл глаза, чтобы по привычке не пытаться выудить что-то, чего тут никогда не было. Он не понимал, зачем вообще делать этот проект, какой прок с этого заказчику, но что же, придётся думать, что с этим делать. Вначале нужно его немного отреставрировать, это точно. Затереть шероховатости, чутка переделать, благо, спешки это делать нет, и в отпуск нужные для этой работы люди не планируют отправляться… Кроме художника, которого и в помине не было. Удобнее будет найти, наверное, кого-то из города, и кого-то помладше с хорошими навыками и чувством вкуса… В голове блондина сразу всплыли наружные подростки, перекрывая все мысли о работе перед этим. Если с людьми старше двадцати общение ему хоть как-то удавалось, то с ними — вообще нет. Эта дикая помесь Фазанов, Псов и иногда остальных стай, а также надежды на поступление и хорошее будущее, ну и под конец, чувствовавшаяся забота об этом ребенке членов семьи в одном юном человеке выводили Хэссо из себя, словно забирали что-то невидимое, непонятное, но такое нужное с каждым своим словом. Хотя, казалось бы, только поздние подростковые годы Джиан провёл именно в Доме. И сам он тоже неоднородный человек. Изо рта Лорда вырвалось гулкое недовольство. Вскоре нужно будет позвать остальную часть команды посмотреть с более профессиональной точки зрения и всё-таки опять начать работу и забыться в ней на какое-то время. Он позволил открыть себе глаза, снова всматриваясь в пока что немного резкий мир и тряхнул головой… А место-то само было, впрочем, красивое. Та самая часть города, отделённая от насыщенной жизни, ничем практически не тронутая вода и прочие прелести жизни. И вечер, без особо яркого заката, о котором, возможно, можно сочинить стих, что тоже было по-своему ахуенно, последнее слово неосознанно произнёс себе под нос Лорд и медленно пошёл вдоль кромки воды, остановившись достаточно далеко от строения. Сейчас, когда можно было вроде как и расслабиться, блондин просто завис. Мысли постепенно начали бить невидимым молотком по затылку, плыть мерзкой рекой с быстрым течением, отличным от той, перед которой он стоял. Странное чувство. Он даже не сразу услышал какие-то скрипы издалека, которые вообще вряд ли должны были существовать в таком месте. Лорд не придал этому значения, и уже собираясь пройтись хотя бы просто до ближайшего места скопления людей, а может, и прогуляться до дома, как он увидел копошение у моста. Первое, что бросилось в глаза блондину с такого расстояния — коляска. В городе он уже и не мог вспомнить, когда видел своих «собратьев по несчастью», наверняка большинство ушедших в Наружность поразъехались кто куда и не остались недалеко от места, где росли и так далее. Кажется, это был парень, рисовавший в этот раз что-то маркером. Хэссо уже успел подумать, что это, быть может, очередной вандал, но подойдя слегка поближе и всё ещё оставаясь в ста метрах от рисующего увидел, что получается вполне гармонично, даже несколько эстетично. Лучше, чем то не вписавшееся нечто на прошлом проекте. Он надумал подойти ещё ближе, подумав, что «общая проблема» с художником всё-таки упростит общение, нежели с изначально здоровыми, возможно, с юношеским максимализмом и желанием испортить всё напрочь. Но в метрах тридцати рисовавший парень обернулся. Нет, всё-таки, он будет постарше подростка. — …Стоп, Лорд? — Произнёс он спустя десять секунд паузы, смотря собеседнику прямо в глаза снизу вверх. — Откуда В… — Лорд осмотрел его внимательнее. Толстовка, запястья в следах от маркера, достаточно тёмные волосы… И красные кроссовки. В голове у блондина пронеслось, что этот-то почти не изменился за годы в Наружности. — Ты, что ли, Курильщик? — Давненько я это не слышал. Циммерман внимательнее осмотрел Лорда. На его лице играла ироничная, но несколько напряженная ухмылка. Проплешины заросли, и аккуратная шевелюра была вновь чуть ниже плеч. И лишь синяки под глазами и несколько более яркий стиль одежды давали понять, что всё-таки что-то да изменилось в нём. Но художник всё ещё считал этого парня невероятно красивым. — Ага, тебя-то исключительно по фамилии зовут и с уважительными приставками. Наверняка ты большая шишка, — не удержался от иронии блондин. Но что-что, но он был рад найти хоть кого-то из Дома. И не малознакомого Фазана Нуфа, который после смерти братьев начал проходить юношеский максимализм с боевым раскрасом, а кого-то на кого лично Лорду достаточно было взглянуть вблизи пару минут — и всё, вылитый бывший состайник. — Да не особо-то и большая, — Эрик завёл руку за шею и рвано вздохнул. — Жизнь в Наружности тебя не особо-то и потрепала, — вдруг признался блондин. — А ты всё ещё её боишься, да? — Задал в своей манере нелепый вопрос бывший Фазан. Даже не стал утверждать, что это было игрой, что тут не так уж страшно и так далее. — …Ты это, рисуй-рисуй, я посмотреть хочу, — на этот раз Лорду не хватило сил даже злиться. Был Курильщик в чём-то прав. — Серьёзно, что ли? — А вот художник пожалел на этот раз, что задал нелепый вопрос. Он даже удивился, что он чувствовал не раздражение из-за отсутствия ответов, а скорее неловкость. Лорд кивнул и слегка прислонился к балке рядом. Наверняка потом пожалеет о грязной рубашке, но сил стоять уже было поменьше. Вблизи линии рисунка Курильщика напоминали Леопардовые, но также привносили что-то своё. И также не закрывали надписи, хоть и по другой причине, нежели у Великой в Доме личности. Во время работы какое-то время оба молчали, но после из неловкого монолога Эрика о вещах, далеких от тех, на которые может злиться бывший выпускник, не попавший на изнанку, это превратилось в какой-то более-менее осмысленный диалог. — Финита ля комедия, Фазан — уличный художник, — Лорд наигранно похлопал, когда Циммерман закончил работу, но злости в его словах особо не было, лишь лёгкая насмешка. — Всё-таки, то место и Леопарда даже мне не так просто забыть, — отвечает Эрик. До города они решают добраться вместе и даже обмениваются номерами. Оба делают из этой встречи свои выводы. Эрик понимает, что время и Наружность могут менять людей (а в частности, и ещё ответственная работа Хэссо, о которой тот упомянул лишь вскользь). А Джиан-Мануэл понимал, что, может и нашёл художника, с которым всё получится, ведь некоторым будет интересно посмотреть на то, как «инвалид расписывает мосты, а я даже с кровати встаю с трудом», и, наверное, из-за таких людей была одна из причин нелюбви Лорда к Наружности…