Не расскажешь

— …Не думал ли ты о том, чтобы получать деньги за свои художества? — Спрашивает однажды Лорд, сидя на сомнительного вида скамейке и подтягивая к груди ногу, оставляя грязный след ботинка на муниципальной собственности. — Сейчас ты ведь не рисуешь где-то втихаря портреты в альбоме, а выставляешь их на весь город. За проходящий месяц на улице температура стала уже под десять градусов. Блондин даже и не думал одеваться потеплее, оставаясь в одной рубашке и простых джинсах. Сегодня выходной, можно и без официоза. Давно у Лорда не было такого времени, когда можно было в этот день расслабиться, а не заниматься какой-то хренью, просто ожидая, когда этот день пройдет. — Глупо твое предположение, вот, что я думаю, — Курильщик, сидевший рядом в коляске, как и подобает своей кличке достаёт сигарету, случайно немного обжигается и только после затягивается. — Если хобби превращается в работу, то оно перестаёт приносить удовольствие. — Ты сейчас хоть сам понял, что сказал? — Хэссо ловко подцепляет из чужой пачки курево. Эрик то ли в ответ на действие, то ли в ответ на вопрос пожимает плечами. — Если человек будет рисовать полуголых девиц с двухметровым хером и оформления для сайтов на заказ всё время, то он с ума сойдет в любом случае. — Мне заказывают не это, — закатывает глаза Эрик и улыбается, слегка ударяя собеденика в плечо. Тот в ответ на это, слегка морщится, выдыхает дым и отсаживается немного подальше. — Город мне нравится разрисовывать по собственному желанию и не хочу, чтобы это превратилось в зрелище для подростков. — А знаешь ли, всё так и может стать. — В плане «может стать»? — Ну, в последнее время мы налаживаем инфраструктуру, так сказать. Хер знает, чего заказчик хочет подобным добиться, да и, наверное, это его дело. Вот и ищем кого-то, кто может превратить старое место во что-то более-менее. Ну там разрисовать, — под мы Хэссо, наверное, подразумевал своё место работы. — У нас же с этим всё в краю плохо, нет? — Циммерман будто специально уходит от ответа, решивший переосмыслить своё мнение… Или нет. — Наверное, в этом и смысл. Не знаю я тут местных Бэнски-шмэнски, Наружных Леопардов. — Бэнкси, — поправляет Курильщик. — Ну, я вот тоже не слыхал о них. Некоторое время воцаряется молчание. Издалека слышатся весёлые детские возгласы, а мимо пробегают дети с улюлюканьем. В конце-концов, спустя пару минут художник тушит сигарету о мусорку и спрашивает: — И что же вы собираетесь восстанавливать? — Тот самый мост, где мы и встретились. Там больше номеров шалав, нежели чего-то нужного. Вот мы всё и переделываем. — То есть, там будет только то, что я нарисую? — Лучше уж ты, чем какие-то малолетние шалопаи, с которыми ещё дополнительные контракты подписывать и терпеть их выходки. — Ты буквально жил в Четвёртой, чего тебе до одного ребёнка? — Это другое, — сразу парировал Лорд. — Да и просто, Наружность — настолько дерьмовое место, что здесь такие как мы — животные напоказ и на этом можно зарабатывать деньги. «Смотрите — человек не умеет ходить, но этот неполноценыш может разрисовать мост». — Это по-философски, — неуверенно отметил Курильщик. — Но да, так и есть… В общем, я подумаю. Хэссо махнул рукой и прицелился давно потухшей сигаретой в сторону бака, рассыпая пепел в полете. После он встал со скамейки, и вместе с Эриком, не сговариваясь направились в сторону его квартирки. Блондину всё равно эта улица по пути к жилищу… — Почему ты вообще так со мной откровенничаешь, Лорд? — Спросил Циммерман, когда они уже были недалеко от двора. — Ты просто легко пережил Выпуск, знаешь ли. А ты состайник, вся такая херня, — честно, но коротко ответил Хэссо про себя признав: «Мне просто не хватит сил посетить Спящих.» — …Так у тебя же есть Рыжая, нет? Или наша вся такая душа компании просто искала, как его, прыгуна, ходока и ей никто не нужен, кроме человека с этими способностями? Единственное, что почувствовал Курильщик после — звонкую и только потом больную затрещину на щеке и злобное удаляющееся фырканье. Джиан шёл домой резко, глупо топая ногами и проклиная себя за минутные слабости, которые уже переросли свой лимит времени. Недалеко от двора на голову посыпались капли холодного, мерзкого дождя. И он как будто освежал мысли блондина… «И ведь этот чёртов Курильщик был недалеко от правды,» — думал Лорд. Ему вспоминалась последняя встреча с любимой. Она тогда не извинялась, просто рвано вздохнула и бросила последний прощальный взгляд… Кажется, Слепой тогда всё-таки был готов переместить её вместе с Толстым в то место, которое она жаждала с того момента. Или нет, это уже Хэссо не помнил, как будто мозг специально стёр это воспоминание… Ей просто нужен был принц на белом коне… И такая девушка как Рыжая не могла жить в Наружности, это осознание пришло вместе с промозглыми каплями. Это же не летунья Крыса, которая смогла выжить самостоятельно месяцами, не таинственная Русалка, которую вроде как искал Сфинкс, не та же Габи, чьи услуги всегда будут нужны миру… Рыжую, ту самую, которую разум Лорда с каждым днём начал всё больше забывать, Наружность просто же живьём съест и не переварит, что произошло с Лордом… По светлым волосам начали стекать крупные дождевые капли, тело била дрожь, а рубашка была настолько промокшей, что уже, кажись, просвечивала…