Не расскажешь

— …Что, тоже неудачное свидание? — Спрашивает Чёрный, закрывая за Курильщиком дверь в свою квартиру. Не ждавши очередного гостя или гостью и не занятый какими-то особыми делами, он, не отличаясь повадками чистюли, разбросал всякие вещи. Впрочем, бывший вожак не против провести вечер в компании, иначе бы Эрик всё понял сразу, как только Чёрный поднял трубку. — В плане? — Недоуменно отвечает художник и вспоминает про Лордову пощечину. Задумавшись и сведя глаза куда-то в сторону, он не замечает как чуть не стукается грудью о тумбочку, начав отъезжать немного вглубь хибары, и кажется, зацепившись за валяющуюся футболку. — Ну… Не совсем. — У меня за два дня след сошёл, — лишь отвечает вышибала и вытаскивает из-под колёс футболку. А после сразу перёвел тему: — Вчера какой-то рёбенок опять пытался мне что-то доказать. И ещё так это делал, что сразу на ум Сфинкс до облысения пришёл. Не бывавший особым любителем переводить темы, личную жизнь Чёрный обсуждал с нехотением. Как ни странно, истории с работы к этому вообще по его мнению не относились, пока они не касались чего-то, что сам вышибала не стал бы рассказывать, если бы история была про него, и про других тоже умалчивал. Ну, как ни странно, Циммерман любил эти достаточно задушевные «сплетни» и рассказывать их кому-то дальше не хотелось вовсе. Было в таких моментах что-то расслабляющее, да и сейчас моральное состояние художника было престранным, хотелось послушать чего-то, уносившее вдаль, и в какой-то момент настолько спокойное, что уже неважно про что эти рассказы были. Время пролетело незаметно и непонятно, и в квартиру Курильщик вернулся уже после подросткового комендантского часа. Впрочем, гуляй бы он сейчас, его бы всё равно не смогли бы загрести за простую прогулку ночью, возраст уже был не тот. Спустя минут десять, кажется, последовал стук в дверь. — Кого там принесло? — бубнит себе под нос Эрик, подъезжая и отпирая замок ключом. В такие моменты он понимал, как ему повезло с тем, что замок поставили низко настолько, что ходячим даже среднего роста приходилось немного наклоняться, чтобы открыть дверь. Лорд, стоявший перед порогом выглядел достаточно взбалмошно. Нет, внешний вид был вполне спокойным, но если всмотреться в лицо, то это первое слово, которое приходило Циммерману на ум. — Повезло тебе, что в этой квартире есть лифт, — отвечает тот на вопросительный и несколько виноватый взгляд и спокойно проходит внутрь квартиры, ничего больше не говоря. Казалось бы, начальнику пусть и не монополии или магната, предписано вести себя более сдержанно, но изменившийся где-то там Хэссо в такие моменты превращался в свою детскую или скорее юношескую копию. — А, вот ещё, — блондин достаёт из кармана уже других, нежели бывших пару часов назад джинс мармелад и кидает его в сторону Эрика, небольно попадая ему в лоб. Он усаживается на старый диван, принадлежавший ещё матери сдающего квартиру молодого человека. Эрик неуверенно кивает, закрывает дверь и подъезжает к дивану. Джиан хоть и знал адрес жилья, сказанного самим Курильщиком, но такой визит был настолько неуместен, насколько и правилен. Лорд ничего не говорил или ждал объяснений, а просто сидел на диване. Словно в те года, когда он приходил навещать Курильщика в Могильнике и забывал о нём напрочь, просто ожидая напарников «порубиться в карты». Но в этот раз упаковка была не такой «дешманской», квартира Могильником не являлась, а из туалета или хотя бы холодильника не должны были выйти Крысы. Да и Ральф со своим дневником тоже не должен был скоро объявиться. Несмотря на то, что Хэссо не заставлял задумываться над чем-то Циммермана от слова «совсем»: ни намеками, ни прямым текстом, Курильщик начал чувствовать отвратительное расползающееся чувство в солнечном сплетении. Кажется, это была вина… За чёртов вопрос про Рыжую. Что было странно. В моменты, когда он спрашивал состайников (а сейчас по мнению художника можно было сравнить настоящее время с тогда), он действительно надеялся, что ему ответят. Ведь тот же Македонский или, как иронично, Лорд были в стае на момент перевода Эрика уже больше двух лет, а остальные с младых ногтей. Он скорее чувствовал раздражение, когда ему не отвечали: «пытаются ещё тут выпендриться и придумать очередную игру». В этот раз, когда он спросил про Рыжую, словно вся иллюзия по поводу неё у Лорда разрушилась, и это было нечто совершенно другое и непонятное. — Наверное, я виноват. Хоть мне отвратительна Рыжая с её медведями и голыми гулянками, у тебя то с ней любовь-морковь была. — Была, — сразу же отвечает Хэссо. — Да, она была прекрасна, но ей просто нужен был Ходок, который не уйдет в Наружность. Лорду хотелось кричать, настолько что это чувство должно разорвать грудную клетку со всеми рёбрами и отпустить. Отпустить что-то, чего он даже сам не мог понять. Молчание, кажется было долгим и мучительным, отдаваясь чем-то в ушах. Правда ли оно длилось больше пяти минут ни Лорд, ни Курильщик не поняли. — Я у тебя чаю заварю, сахар любишь? — Три ложки. Час ночи и шарящийся на кухне по верхним полкам нижних ящиков Лорд, к которому если присмотреться можно увидеть, что тот моргает почти через каждую милисекунду и пытается скрутить губы в подрагивающей ухмылке. Эрик аж усмехнулся от такого зрелища, сам уже не понимая, реально оно или нет. Хэссо вскоре подошёл к кофейному столу, пошатываясь. Ему бы что-то покрепче, чем чай, но растворимый кофе в этот раз не хотелось совсем, а воровать три банки пива у Курильщика с ящиков и приходить с похмелья на работу не хотелось. Учитывая, что после таких посиделок и так не будет ничего хорошего. — Всё-таки реально, — проговорил Эрик, прикасаясь к огненному чаю. Лорд даже не стал спрашивать. Молчание из резкого превратилось в комфортное, несколько извиняющееся. Лорд настолько позволил себе расслабиться, что просто выпив чай, улёгся на диван и в какой-то момент засопел. А художник, не особо понимая, что вообще делать в такой ситуации, не стал его прогонять. И понял, что всё-таки можно попробовать превратить хобби в заработок… Не хотелось заканчивать эту ночь.