В семье

      — Что же, мастер Шэнь, брат, — Чжучжи-лан сделал неловкий поклон, сложив руки перед собой. — Этот Чжучжи благодарит вас за возможность узнать истинное лицо врага. Этот обещает, что убедит цзюньшана, что силы нужно направить на месть Лао Гунчжу, не трогая остальное Царство людей.       Прошел шичэнь, а Чжучжи-лан все еще был под впечатлением от путешествия в Царство снов. Он наконец смог взять под контроль обуявшую его ярость, оставив ее тлеть ядовитыми углями до подходящего момента, и теперь готовился отправиться в путь.       — Прошу брата провести этого Чжучжи до места произрастания цветка дуновений Хаоса и Тьмы.       — Из чего Чжучжи-лан будет проращивать тело Тяньлан-цзюня, когда найдет его? — спросил Шэнь Цинцю, опережая Ло Бинхэ, только хотевшего открыть рот.       — Под горой остались кости цзюньшана… в основном – кости, — с болью в голосе признался змеедемон, отводя взгляд вниз. Ему было физически больно видеть, во что превращался дядя за эти мучительно-долгие годы. Гора пожирала его плоть, паразиты в земле и камнях стремились насытиться его кожей и все регенерирующим и регенерирующим на последнем издыхании мясом. Мелкие твари поглощали демоническую кровь, а бессильный от давления горы Тяньлан-цзюнь даже поделать с ними ничего не мог – полностью обездвиженный и бессильный, способный только лишь сохранять в себе последние крохи жизни и рассудка. Смотреть на это и не иметь возможности что-либо изменить было пыткой, худшей пыткой, что только выпадала на долю Чжучжи-лана.       — Тогда… Этот мастер советует Чжучжи-лану взять часть… материала для выращивания с собой сразу и прорастить цветок на месте, никуда не перемещая – в той области лучшие условия для успешного созревания тела, — посоветовал горный лорд. Приказывать Ло Бинхэ воспользоваться Синьмо внутри барьера Хуаньхуа он бы не хотел. И так есть крохотная вероятность, что эти безалаберные адепты и их наставники, смогут уловить «следы энергии Демона Снов», незачем оставлять еще больше следов своего пребывания на их территории. Синьмо – не зубочистка, один его взмах не может остаться совсем незамеченным.       — Но как этому Чжучжи унести с собой нужное?       — Хм, — Шэнь Цинцю запустил руку в широкий рукав своих верхних одежд, доставая оттуда мешочек. — Это мешочек цянькунь. Этот мастер одолжит его ради успеха нашего общего дела.       — Спасибо, мастер Шэнь. Этот Чжучжи никогда не забудет оказанной доброты, — вновь поклонился змей.       Вскоре Чжучжи-лан удалился обратно к горе, оставляя троих заклинателей наедине друг с другом. Нин Инъин, вымотавшись от слез, дремала на плече Ло Бинхэ, угрюмо смотрящего на вход палатки, где недавно исчез змеедемон.       — Ему правда нужно помогать добраться на границу? — проворчал полудемон.       — Чем быстрее доберется, тем быстрее возродит Тяньлан-цзюня, — напомнил Шэнь Цинцю, присаживаясь неподалеку, и нахмурился, сжимая пальцами переносицу. — А пока он ушел, пожалуй, посплю. Могу я доверить тебе нашу безопасность, Бинхэ?       — Конечно, мастер Шэнь!       — Отлично. Разбуди меня, когда он вернется. Будем сворачивать лагерь и убираться отсюда, — он поморщился, пару раз махнув ладонью вокруг, словно показывая, как гадко ему находиться рядом с Хуаньхуа. — Их безответственные патрульные вряд ли появятся в окрестностях раньше обеда, но чем быстрее уйдем отсюда, тем лучше. Здесь смердит, — цыкнул он, после чего лег рядом с сидящим Ло Бинхэ, в чьих руках лежала Нин Инъин.       — Сладких снов, мастер Шэнь, — прошептал полудемон, ненавязчиво поглядывая на него, любуясь разлетом бровей и ресницами, чьи тени опустились на бледные щеки. Зрелище было прекрасно, подобно картине. Ло Бинхэ надеялся, что однажды у него хватит мастерства, чтобы написать портрет, способный отразить красоту Шэнь Цинцю, живущую в его глазах.       Он перевел взгляд на девушку в своих руках, улыбаясь. Она так мило дула губы во сне, мягкая, бархатная кожа ее щеки доверчиво прикасалась к его одеянию. Щечки, похожие на самые свежие, только сваренные танъюань – мягкие и упругие. Ло Бинхэ осторожно поднял руку и аккуратно тыкнул подушечкой пальца в ее щеку, восторгаясь и очаровываясь сонной милотой Инъин.       «А если попробовать так сделать мастеру Шэню?» — подумал он, отнимая палец от щеки Инъин и любопытно переводя взгляд обратно на Учителя, и с содроганием, пробившим до сердца, увидел приоткрытый зеленый глаз, пристально смотрящий на него.       — М-мастер… — икнул он от неожиданности. И понял, в какой глупо компрометирующей позе застыл: сидя с вытянутой вперед рукой, на которой согнуты все пальцы, кроме указательного, и смотря прямиком на Шэнь Цинцю.       — Всегда подозревал в тебе тягу к чему-то странному, — протянул горный лорд. Просверлив полудемона глазами сверху вниз и обратно, он схватил его запястье, прикладывая разжавшуюся ладонь к своей щеке. — Доволен? — спросил он, вскидывая брови.       — Д-да, — икнул Ло Бинхэ, потерявшись в сумбуре собственных мыслей. «Мягкая!!!! — визжало подсознание, заставляя ладонь слегка нажимать на поверхность под ней. — Мягкая, но более сухая, менее выпуклая… Это… это… баоцзы! Рука так и тянется, чтобы прочувствовать эту очаровывающую текстуру этой рисовой булочки с начинкой!»       Восхищенный своим открытием, завороженный своими мыслями, Ло Бинхэ со стыдом услышал звук урчания, исходящий от его же живота. Полудемон мгновенно одернул руку и спрятал за ней свое лицо.       Шэнь Цинцю выгнул бровь.       — Твоя культивация достаточно сильна, чтобы практиковать инедию, — напомнил он тоном, граничащим с язвительностью. Одним своим взглядом он передавал вопрос: «Что это тогда было, Ло Бинхэ?»       — Я слишком погрузился в свои размышления, — пробормотал полудемон.       — Это мало что поясняет, — фыркнул в полудреме горный лорд. От стыда и смущения Ло Бинхэ издал недостойный писк, все же открывая покрасневшее лицо.       — Этот император должен чаще бывать на кухне, тоска по сладостям странно влияет на сердце и взор этого императора, заставляя видеть их в иных вещах, — немного запинаясь, признался он пафосно, и кое-как нашел силы посмотреть прямо в глаза Шэнь Цинцю.       — Так ты видишь во мне лунный пряник или что-то вроде? — беззвучно захохотал заклинатель. — Обнаружил на моем лице столько же морщин, сколько черт в их узорах?       — Конечно же, нет! Прекрасное лицо мастера Шэня подобно самому идеальному баоцзы! — выдал он, возмущенный таким самопринижением мастера, но что именно вылетело из его большого рта понял лишь в момент, когда Шэнь Цинцю пуще прежнего молчаливо покатился со смеху, чуть сгибаясь и прикрывая губы ладонью.       — Спасибо, Бинхэ, буду знать, что в твоем брачном предложении все же было скрытое коварство, ведь ты все же стал учеником, достойным Цинцзина! Ты решил держать этого мастера при себе на черный день вместо питательных пилюль! — щуря глаза от веселья, протянул горный лорд и, слушая невнятные тихие восклицания Ло Бинхэ. Полудемон, униженный самим собой и в то же время завороженный смехом Учителя, старался не разбудить своей неловкой паникой Инъин, а Шэнь Цинцю устроился поудобней, чтобы вскоре провалиться в сон с тонкой улыбкой на губах.

***

      Прошло некоторое время, но Чжучжи-лан все же добрался до их маленького лагеря со всем необходимым. Ло Бинхэ перенес его по обозначенным координатам, и змеедемон отправился на поиски цветка, что должен был расти где-то неподалеку. Описание этого растения и прочие инструкции по обращению с ним Чжучжи-лан перед отправлением получил от Шэнь Цинцю вместе с пожеланием удачно провести воскрешение дяди.       — Воскрешение займет время. Мы сделаем все, что в наших силах, чтобы уничтожить репутацию Лао Гунчжу, а после Тяньлан-цзюнь волен поступать с ним в меру своего разумения, — напоследок сказал змеедемону горный лорд, и так их пути разошлись, вероятно, на годы, что потребуются телу Тяньлан-цзюня для созревания.       Шэнь Цинцю, Ло Бинхэ и Нин Инъин споро свернули лагерь и удалились с территории Хуаньхуа на многие ли. Они остановились в одном из небольших, но более-менее приличных городов, расположенном наиболее близко к границе с Царством демонов по сравнению с прочими. Сняв на постоялом дворе три комнаты ради приличий, они расположились на первом этаже в зале, где несколько путников помимо них угощались обедом. Шэнь Цинцю, сменив наряд на одежды в черно-красных цветах Ло Бинхэ, и заколов волосы шпилькой вместо гуаня горного лорда, не опасался, что в этой глуши кто-либо сможет его узнать.       Пока они ждали свой заказ, Нин Инъин развернула перед собой чистый свиток и достала писчие принадлежности.       Ло Бинхэ вопросительно посмотрел на нее, и девушка пояснила, что нужно написать отчет главе школы о ее миссии и о желании ее прекратить.       — Не торопись с этим, Ин-эр, — остановил ее Шэнь Цинцю, задумчиво постукивая краем сложенного веера по подбородку. Он достал талисман из цянькуня, быстро устанавливая защиту от подслушивания.       Инъин подняла взгляд на горного лорда.       — Мне еще рано писать о прекращении миссии, мастер Шэнь?       — Да. Пусть Цанцюн считает, что ты все еще странствуешь. Нам и впрямь стоит заняться именно тем, что ты делала в течение этой миссии: приходить на помощь мирным жителям, страдающим от нападений чудищ, а также обзавестись связями в других школах и сектах. Они станут нашей поддержкой, когда мы пойдем в атаку на репутацию этого мерзкого старика. В итоге, люди решают… Помнишь, что я говорил тебе однажды, Ин-эр?       — Кем тебя будет знать мир, решают люди. Правда ничего не значит, ведь мир будет знать именно ту версию, которая прочнее укрепится в народе, — проговорила Инъин, припоминая их давний разговор.       — Именно так. Погубим же Лао Гунчжу тем же оружием, которым он сгубил Тяньлан-цзюня и деву Су. А что касается главы школы Юэ, — заклинатель сжал губы в тонкую полоску, ненадолго смолкая с таким видом, словно его замучил трехдневный запор. —  Я собственноручно напишу ему записку, приложи ее к отчету.       — Вы хотите раскрыть ему, что живы? Сейчас? — спросил Ло Бинхэ. — Это не поставит наш план под угрозу?       — Юэ Цинъюань рано или поздно услышит о нашем возвращении, Бинхэ. Будет лучше, если раньше и от меня лично, чем от кого бы то ни было еще. Не хватало, чтоб он поднял лишний шум, организуя какую бы то ни было бесполезную деятельность по нашему поиску, ориентируясь на слухи.       — Глава Юэ тяжело переживал Ваше исчезновение, мастер Шэнь, — заметила Инъин. — Все в секте заметили, как это происшествие ударило по нему, даже если не говорили об этом вслух. Я… я не обращала на это внимание долгое время, погруженная в свою печаль.       — Переживал он, — фыркнул Шэнь Цинцю с пренебрежительной усмешкой. — Поверь этому мастеру, Ин-эр, глава Юэ мог переживать о чем только ему заблагорассудится, но никак не об исчезновении «Шэнь Цинцю». О том, что школа лишилась стратега и, следовательно, мозгов? Конечно. О том, что больше нет козла отпущения, чтобы закрывать глаза на ошибки других лордов? Определенно! Но не из-за этого лорда он переживал, о, нет.       — Простите, мастер Шэнь, я могу ошибаться в своем суждении, но мне казалось, что причиной его скорби были именно Вы, — сказала Инъин, задумчиво почесывая висок концом кисти.       — Не обманывайся, Ин-эр. Юэ Цинъюань обожает делать это лицо побитой жизнью собаки и скулить, когда дело касается этого мастера. Однако большего от него не увидишь. Можно предположить, ему нравится играть роль жертвенного агнца, лишь бы не показывать общественности, как на самом деле ему наплевать на людей, — скривил лицо за веером горный лорд, но даже не видя его лица, Инъин и Бинхэ могли все понять по его раздраженному тону. У обоих кольнуло в груди от горечи, которой были пронизаны слова Шэнь Цинцю.       — Что ж… я не знакома так близко с главой школы, чтобы поддержать эту беседу, мастер Шэнь, — совладав с эмоциями, сказала девушка. — Давайте поскорее разберемся с письмами и будем наслаждаться обедом, вы согласны? — хлопнув в ладоши, предложила она, переводя взгляд с одного спутника на другого.       К счастью, все были рады как можно скорее замять столь нелицеприятную тему как Юэ Цинъюань, и вскоре было написано два письма: отчет Инъин и приглашение от Шэнь Цинцю на личную встречу, которую стоит держать в секрете от прочих излишне говорливых лордов.       Следом подали обед, и беседа потекла словно тихий лесной ручей. Обсуждение блюд на столе, погоды за окном, планов на день и мест, которые хотелось посетить – когда на душе было столь же спокойно, чтобы просто забыться в разговоре о мирской суете? Ни один из троих не смог бы этого сказать.       И пусть впереди их ждало еще множество испытаний, острые когти которых нависали над ними, грозя опасностью, они уже были вместе, воссоединенные в Царстве людей, и вида родных и знакомых глаз напротив было достаточно, чтобы верить, что худшее – позади. Впереди – лишь их бесконечное общее будущее.

***

      — Нам нужны полезные знакомства. И я имею в виду не только заклинателей, — сказал Шэнь Цинцю, и с этого началось путешествие, маршрут которого включал не только одолеваемые бедствиями деревни и города, но и местные «культурные центры», встречающиеся в городах неплохого достатка, где в чайных домах выступали хорошенькие певицы со сладкими голосами да чтецы с разнообразным репертуаром.       А что доставило Инъин море непередаваемых впечатлений – это тайное посещение весенних домов под прикрытием. Вот куда Шэнь Цинцю никогда не хотел бы брать Нин Инъин, но сдался ее твердому намерению пойти с ним в любое место, которое старший заклинатель сочтет важным для их плана. Ну и, более того, стоит ли описывать чувства девы, чей возлюбленный собирается отправиться в настоящий цветник, где любой цветок был бы рад быть купленным таким мужчиной, как мастер Шэнь?       — В весенних домах больших городов также собирается свет интеллигенции, бегущий от быта на встречи с единомышленниками и остроумными куртизанками. А сами куртизанки бывают сильно недооценены такими гордецами и непроходимыми тупицами как почивший ныне Лю Цингэ и любыми другими обезьянами с Байчжань. Они многое слышат, но немногим об этом рассказывают. Этот мастер не собирается творить непотребства с этими бедными женщинами, — не раз уверил девушку Шэнь Цинцю. На Ло Бинхэ он посмотрел пронзительным взглядом, в котором крупными иероглифами читалось: «Ты же в курсе, почему ревность здесь совершенно не уместна, верно, Ло Бинхэ?». Бинхэ, перебарывая свои невольно возникшие капризы не пускать никуда заклинателя, покорно кивал. В конце концов, не он ли залезал к Учителю в голову и давным-давно узнал, чем на самом деле он занимался в борделях? Да и тело Шэнь Цинцю… все еще не было восстановлено. Было со всех сторон глупо подозревать его в скрытых помыслах.       Они были в одном из крупных городов на территории, защищаемой Цанцюн, но место было столь отдаленное от школы, что заклинателей оттуда встретить не доводилось, если только вдруг не случалось повода для миссии. В былые времена этих поводов здесь бывало пруд пруди: оттого юный Шэнь Цинцю, будучи еще главным учеником, частенько бывал здесь по долгу заклинательской службы. Да и после принятия короны лорда тоже дорога несколько раз заводила его в эти края. Если рядом не оказывалось Лю, мать его, Цингэ, было не так уж и плохо выбираться сюда на задания. Ночи он проводил в здешнем весеннем доме с живописным названием «Сад Плывущих Облаков», и облака эти стали прекрасными перинами, чтобы забыться в дурмане снов, прежде чем свет нового дня погонит обратно на горный хребет, бороться с грызущими друг другу глотки зубоскалами и благородными господами, годами не замечающими, как именно от их сапог разит дерьмом, но отчего-то считающими, что вонь идет от окружающих.       Мадам весеннего дома, дама крепкая, но глубоко в летах, была все та же, что и годы назад.       — Добро пожаловать в «Сад Плывущих Облаков», — поприветствовала женщина, с подозрением осматривая вошедшую компанию, скрывающую лица.       — Доброго дня, мадам Юнь, — поздоровался Шэнь Цинцю, снимая капюшон неприметной накидки. Позади него в таких же стояли его спутники.       — Ох, не вы ли это, господин заклинатель, мастер Шэнь? До нашего дома доходили слухи, что вас уже как три года нет в живых.       — Слухи были сильно преувеличены, — хмыкнул Шэнь Цинцю. — Всего лишь по воле судьбы оказался в непроходимых далеких землях, и годы мы с моим учеником, — он указал веером на рослую фигуру Ло Бинхэ, — прокладывали себе путь к дому.       — Поздравляю с возвращением, мастер Шэнь. Эта старуха рада узнать, что Вы вернулись в добром здравии, — ответила мадам Юнь, соединяя кулак левой руки с ладонью правой в пожелании благополучия. — Что же завело вас в наше заведение сегодня?       — Облака плывут в небесах и видят земную твердь не хуже, чем небожители. Куда еще идти, чтобы обрести прозрение, как не в «Сад Плывущих Облаков»? — проговорил горный лорд, вызывая недоумение у Ло Бинхэ и Нин Инъин, которые пытались явно не показывать окружающим свои взгляды, полные замешательства.       — Облака будут счастливы разделить с вами этот день за четыре лян, — миролюбиво ответила мадам, делая приглашающий жест ладонью. — А-Чжу, — прикрикнула она, подзывая молоденькую служанку. — Проводи уважаемых гостей в Зал Облачного Покоя.       — Как прикажете, мадам Юнь, — поклонилась А-Чжу, — прошу, следуйте за этой Чжу, — обратилась она почтительно к гостям, и повела за собой по коридору, вход в который был скрыт за бамбуковой шторой.       Их провели в просторную комнату, в центре которой располагался широкий прямоугольный стол со скругленными углами, вокруг которого стояли табуреты с мягкими вышитыми подушками поверх круглых сидений. Мягкий рассеянный свет уходящего дня лился из узорчатого окна с рисовой бумагой в боковой стене комнаты. Служанка прошлась по помещению, зажигая немногочисленные масляные лампы, и визуально масштаб комнаты сжался от теней, отбрасываемых желтым камерным светом.       Служанка ушла, обещая вернуться с закусками и чаем, оставив гостей наедине друг с другом.       — Что это было, мастер Шэнь? — спросила Инъин. — В разговоре с мадам. Какой-то шифр?       — Именно так. Я же говорил, не так ли? Они много слышат, но немногим рассказывают об услышанном. Нужно стать лицом, которому можно доверять. Нужно им нравиться. И платить, — хмыкнул Шэнь Цинцю, указывая ученикам на табуретки, и самостоятельно двигаясь к одной из них, чтобы занять лучшую для себя позицию.       — Сколько же Вы оставили здесь серебра? — протянул Ло Бинхэ, садясь рядом.       — А-Ло! — шикнула Инъин. — Тебе не кажется, что это грубый вопрос? — пробормотала она.       — Но ведь интересно! И не слишком ли большая была сейчас плата?       — Более двух десятков лян, если не изменяет память, — спокойно ответил Шэнь Цинцю, подзывая Инъин ближе, чтобы она села по другую его руку. Он ласково погладил ее по макушке, после чего напустил учительский вид. — Сейчас с нас взяли плату за особую услугу с участием нескольких человек. В целом, обычное посещение одной куртизанки этого заведения равняется трети ляна. Этот мастер, бывало, доплачивал сверх нужной суммы. На нужды заведения.       — Неужели, Вам здесь так нравилось? — краснея щеками и отведя взгляд, тихо пробормотала Нин Инъин.       — Ин-эр, не думай обо мне всякого, что только могло сейчас прийти тебе в голову, — нахмурился Шэнь Цинцю. Был бы на ее месте кто-либо другой, исключая Ло Бинхэ, он бы в жизнь не стал оправдываться в данном вопросе. В какой-то мере, лучше слыть распутником, чем бессильным. Лучше быть похотливым прелюбодеем в чужих глазах, чем признаться толпе, что не можешь спать без присутствия женщины, не так ли? Но Инъин и Бинхэ уже знали о проблеме со сном. Да и бессилие его было тем, что напрямую касалось людей, собирающихся стать его супругами. И они были готовы принять его даже таким, пускай Шэнь Цинцю не мог в это поверить в глубине души до сих пор. Нормальные люди обезумели и вцепились в калеку. Чем не безумцы? Благо, Ло Бинхэ сможет исправить все, что натворила с Шэнь Цинцю его беспросветно жалкая жизнь. Зная теперь, что это поправимо, было и не так страшно, как ранее, признать свой, с общечеловеческой точки зрения, недостаток. — Ты ведь знаешь, как тяжело мне давался обычный сон.       — Я знаю, мастер Шэнь. Такое я забыть не смогу, — согласилась Инъин, растягивая губы в маленькую неуверенную улыбку. — Но, все же, мне сложно не думать о разном… эти мысли сами лезут…       — Ин-эр, я хотел отложить этот разговор, и сейчас у нас не очень много времени наедине, но выслушай меня, — серьезно произнес Шэнь Цинцю, сжимая ладонь поверх ее ладони для привлечения внимания. Но как настало время говорить, он торопливо убрал руку, спрятав кисти рук в рукавах. — Этот мастер не способен возлечь с женщиной.       — И с мужчиной тоже, Инъин! Ты не подумай, — тут же прошептал Ло Бинхэ, наклоняясь к столешнице, чтобы выглянуть за-за горного лорда.       — Ло Бинхэ! — цыкнул старший заклинатель.       — Я просто не хочу быть свидетелем недоразумений, мастер Шэнь, — оправдался полудемон. — А то Инъин еще решит, что все дело в ее поле.       — Так мастер Шэнь… бессилен? Поэтому Вы говорили, что не сможете возлечь со мной? — тихо произнесла Инъин, смущаясь своих же слов и тишины, царящей в комнате.       — Все так, — согласился Шэнь Цинцю. — Но Ло Бинхэ обещал, что способен исправить это. В будущем.       — Оу, это здорово, мастер Шэнь, А-Ло, — она неловко посмотрела на них обоих, после чего протянула руки, чтобы вытащить руки заклинателя из слоев ткани, и взялась за них. — М-м, позвольте сказать… эта Нин Инъин не отказалась бы быть с Вами, мастер Шэнь, даже есть бы… это… не могло быть излечено. Простите! И… и я, конечно же, рада, что мастер Шэнь может быть полностью здоров! И это не значит, что эта… эта против здорового… — совсем нелепо затараторив под конец, все же высказалась Инъин, желая провалиться сквозь землю. Она не была готова вести эти смущающие речи! И тем более так конкретно обсуждать конкретный корень ян! Она своих суженых еще голыми-то ни разу не видела, что уж тут про всякие рабочие и нерабочие нефритовые жезлы говорить! В своих подростковых шалостях с А-Ло они до такого не доходили! Жарко целовались, прижимаясь друг к другу, обнимались и ласкались сквозь одежду, стараясь особо не задевать интимных нижних мест, и все на том! Так что она эти штуки и не видела вживую-то вовсе! Покраснев так ярко, что, казалось, еще мяо и из ушей повалит пар, она стихла, вдруг утопленная лицом в одежды на груди Шэнь Цинцю. Его руки обнимали ее, а по вибрациям в грудной клетке Инъин больше ощущала, чем слышала его тихий смех.       — Ин-эр, ты очаровательна, — выдохнул он, и словно бы расслабился. Но стоило Инъин попытаться поднять голову, как стало очевидно, что он крепко фиксировал ее положение.       — Мастер Шэнь? — пробормотала вопросительно она.       — Побудем так немного, хорошо? — ответил заклинатель.       — Мастер Шэнь, я тоже так хочу, — протянул вредный полудемон, приблизившись к старшему сзади, поставив табуретку впритык к его. Он взглянул на лицо Шэнь Цинцю, начав издавать задушенные звуки, пронизанные чем-то средним между смехом и умилением.       — Ничего не говори, Ло Бинхэ, — процедил горный лорд. Мгновение тишины спустя, ему оставалось только фырчать под вопросительные звуки от Инъин и теплый заливистый смех сияющего взглядом Ло Бинхэ.        А не смеяться он не мог, ведь Шэнь Цинцю, чье лицо заалело от смущения и озарилось дрожащей, от попыток скрыть ее, улыбкой, был неописуемо мил.

***

      Вечер они провели в компании дюжины куртизанок, слушая о постоянных клиентах весеннего дома, о слухах в городе и странных случаях, о недавно приобретенной славе кого-либо из жителей и интересных веяниях моды на то или иное искусство. Информация лилась в благодарные уши Шэнь Цинцю, после чего он рассказал им историю, что однажды узнал страшное: Лао Гунчжу, всеми уважаемый глава Хуаньхуа, оказывается, совсем не тот, кем его считают! Да и школа его сама по себе не так величава как золото, которым она блестит. И для чаровниц из весеннего дома было бы благим делом невзначай распустить слухи среди своих клиентов, что дворец Хуаньхуа не стоит доверия народа, пока им руководит такой глава – тот, кто неистово возжелал собственную ученицу, бывшую в ужасе от его внимания. Дело давно минувших лет, но разве это что-то меняет в человеке, который до сих пор занимает свой пост и не раскаивается за судьбу той, что потеряла свой шанс на счастье и долгую жизнь? А стоит ли говорить про его фаворитизм, из-за которого дочь Лао Гунчжу может в актах необоснованной жестокости распускать свой кнут? А что насчет бюджета школы, сумма в котором превышает в тысячи раз число часов, затраченных на тренировки, и количество страниц в пособиях по совершенствованию для их учеников? Сколько их учеников действительно что-то делают на миссиях, а кто лишь ест дармовый рис, прячась за спинами товарищей? А как народ смотрит на цены, которые Хуаньхуа задирает за свои услуги на тех или иных территориях?       — Еще два лян, мастер Шэнь, и поносить имя Лао Гунчжу будут даже дворовые собаки этого города, — пообещала заглянувшая к ним мадам Юнь. — Каждый будет знать, что время Хуаньхуа прошло.       — Пусть подача этой мысли будет не настолько очевидна, мадам Юнь.       — Не обижайте эту старушку, мастер Шэнь. Мы свое дело знаем, — по-змеиному тонко улыбнулась она.       — Договорились. Всегда приятно иметь с Вами дело, — отзеркалил Шэнь Цинцю ее улыбку, передавая серебро.       — Как и с Вами, мастер Шэнь, — с поклоном женщина удалилась, не скрывая своего довольства от заключенной сделки.