Make your choice

      Третий будильник справился со своей задачей лучше, чем предыдущие два — их Чон бессовестно выключил, стараясь урвать побольше драгоценных минут сна. Всё же успев на первую в своей жизни пару — благо бежать до нужной аудитории далеко не пришлось, — Чон умостился на свободное место на первых рядах и пытался успокоить ускоренное непродолжительной пробежкой сердцебиение. Преподаватель ещё не пришёл, поэтому группа, завидев парня, накинулась на него с подготовленными для их куратора вопросами. Одна из девушек — та, что строила глазки Киму на собрании, — попросила узнать, есть ли у Тэхёна вторая половинка. Чонгук машинально кивнул и лишь позже осознал, что стоило бы уточнить: вопрос этот был предложен в шутку или же одногруппница говорила всерьёз.       Занятие прошло весьма продуктивно — намного лучше, чем Чонгук мог себе представить. Преподаватель зацепил его с первой минуты: его манера подачи материала восхищала.       На перерыве Чон сфотографировал листы с вопросами одногруппников и отправил в диалог с Тэхёном. Парень очень надеялся, что его не пошлют, ибо половина этих вопросов была настолько глупой, что было стыдно просить кого-то отвечать на них. Но ещё до конца перерыва телефон Чонгука оповестил о новом сообщении. Ким Тэхён На обеде свободен?

Зелёный чай Да

Ким Тэхён Буду в столовой. Справа от кухни       Обед наступил как никогда вовремя: желудок Чонгука как раз напомнил о своём существовании едва слышным голодным урчанием. Найдя Кима там, где и было указано — за единственным располагавшимся справа от кухни столом, — парень двинулся к куратору. Тот сосредоточенно исписывал большой лист, изредка поглядывая в телефон.       — Я ещё дописываю. Иди пока набери себе еды, — не отвлекаясь от своего занятия, приказал Ким не успевшему сесть напротив парню.       Разнообразие блюд университетской столовой вызывало гастрономический шок, но, быстро сориентировавшись, Чон всё же выцепил взглядом те, что подходили его обычному рациону, и уже через десять минут вернулся за стол. Тэхён встретил его лучезарной улыбкой.       — Я всё просчитал, — радостно оповестил он, когда Чонгук удобно устроился напротив. — Пока ты стоял в очереди, я успел ответить на все вопросы, — Ким протянул парню несколько листов А4, исписанных до краёв. — И теперь, — оглядев поднос Чона, Тэхён вновь улыбнулся, — я знаю, что ты любишь, и смогу брать нам обед заранее.       Судя по всему, куратор уже всё решил за двоих, поэтому, не найдя поводов для возражений, младший кивнул в знак согласия.       — Вау, — пробежавшись по тексту, Чонгук удивился, насколько терпеливо и чётко Ким смог ответить на некоторые вопросы. — Ты точно в первый раз курируешь группу первокурсников?       — Просто все эти вопросы я уже слышал от своих одногруппников, когда был на твоём месте, — подперев щёку, Тэхён посмотрел в окно, снова демонстрируя Чонгуку свой профиль. — Ешь.       Убрав листы в рюкзак, Чон придвинул поднос ближе.       — Ты уже обедал?       — Завтракал. Около часа назад, — лениво переведя взгляд на набивающего щёки парня, Тэ усмехнулся.       — А встал ты когда? — насупленные брови выдавали весь мыслительный процесс, происходивший в эту секунду в голове Чона.       — Ты меня разбудил своим сообщением, — не жалуясь, а лишь констатируя факт, Ким зевнул, едва прикрывая рот ладонью.       — У тебя не было утренних пар?       — Были, — чуть пожав плечами, Ким вновь сосредоточенно уставился в окно.       Сделав нехитрый вывод, что разговор с Тэхёном требует слишком много энергии, Чон закончил расспрос и продолжил спокойно есть, не отвлекаясь на мечтательно смотрящего вдаль парня.       После трапезы Чонгук, сам того не заметив, проводил куратора до его аудитории. Несколько ребят тут же подбежали к Киму, оттаскивая того к остальным. Вся группа что-то яро обсуждала, столпившись перед учительским столом, но появление Тэхёна мгновенно разрядило напряжённую обстановку — раздались облегчённые вздохи. Решив, что тут он явно будет лишним, Чонгук поплёлся в библиотеку, где договорился встретиться с некоторыми одногруппниками. Те с большой радостью приняли ответы куратора, с допустимой для данного места громкостью восхваляя листок бумаги так, словно начертанный на нём текст был по меньшей мере великим пророчеством.       Пробежавшись взглядом по огромным стеллажам, Чон наткнулся на полку с интересующей его тематикой. Парень выбрал парочку не самых тонких книг и, привычно оглядевшись, незаметно запихнул их в рюкзак — прочитает он их быстрее, чем заметят пропажу. По крайней мере, Чонгук будет на это надеяться.       Первый вечер после учебного дня. Таких предполагалось ещё много, но парень уже предвкушал каждый: это то время, когда ты сам решаешь, на что его потратить. Можно подготовиться к занятиям на следующий день, чтобы не щёлкать клювом при опросе, или же продолжать смотреть сериал, заряжаясь вдохновением. Возможно, немного времени понадобится на рассмотрение кандидатуры Тэхёна на должность друга.       Чонгук, полностью готовый ко сну — чистый, сытый и переодетый в удобную домашнюю одежду, — завалился на кровать с «украденными» книгами. Ничто не сможет нарушить его внутренний покой. Разве что уведомление на телефоне. Отец Как прошёл твой первый день? Надеюсь в скором времени услышать о твоих успехах. Мама передаёт привет.       Пробежавшись по тексту глазами, Чонгук нахмурил брови: его терзали смутные сомнения по поводу неосведомлённости отца о его первом дне. Тот, вероятно, не подозревал, что Чон уже давно знает о его слабости к постоянному контролю. Мать уже много лет с этим живёт и не чешется, а вот Чонгук каждый раз дополнял свой план побега из-под «всевидящего ока». Пугала не сама одержимость отца тотальным контролем его жизни, а последствия этого. Заводить друзей было практически невозможно: мало кто был достоин приближаться к Чонгуку, а те, кто всё же удостоился этой чести, были невыносимыми снобами. Единственное общение, напоминающее дружеское, в последний раз было у Чона в волейбольном клубе, куда он смог записаться лишь при условии, что сдаст тест по английскому на наивысший балл.       Отец Чонгука не плохой человек — со своими моральными устоями и ценностями. Своими ранами, что затянулись грубыми рубцами, не дающими дышать полной грудью, как раньше. Чонгук был эмпатичен и добр до глубины его огромной души, поэтому любил отца. Но жить по его указке не собирался. Если Чимин — сын от первого брака — когда-то смог противостоять ему, то и он сможет. Разумеется, своими методами: становиться геем ради свободы — так себе идея.       Быстро напечатав ответ — не подробно, но и не скудно описав свой день, — парень продолжил читать с нового абзаца, но не дошёл и до середины: воцарившаяся вновь спокойная атмосфера вмиг была прервана грохотом. Локализация звука была неясна, но, когда шум повторился, Чон мог поклясться, что раздался он сверху. Парень не знал, что именно пытался понять, но продолжил прислушиваться — словно на рефлексе обострив все органы чувств, он лежал, совсем не шевелясь, уставившись в потолок. Грохот не повторялся — тишину разбавляли лишь приглушенные стеной возгласы соседей сбоку, что играли в приставку, кажется, день и ночь, гудки машин из приоткрытого окна и шарканье в коридоре. Но, как только Чонгук решил забить на это, в его дверь постучали — по характеру звука он уже знал, кого за ней увидит.       — Это мои конспекты, чтобы ты не тратил лишнее время в библиотеке. Они настолько хороши, что мне пришлось драться за них, — слегка взъерошенный, в большемерной белой майке, Тэхён стоял с двумя полными макулатуры пакетами.       — Теперь ясно, что были за звуки, — указав пальцем в потолок, Чонгук отчего-то улыбнулся.       — А, это. Шкаф упал, — в душе оплакивая ныне сломанное хранилище знаний, Ким отметил, что нужно будет зайти к коменданту за новым.       — Два раза? — вскинув брови, парень скептично посмотрел Тэхёну в глаза.       — Второй раз он выскользнул, пока я его поднимал. Я цел, если ты об этом, — улыбка, которой Ким одарил младшего, вышла немного усталой, отчего он почувствовал вину перед парнем. Бессонница, мучившая его полночи, влекла за собой не очень радостные последствия.       — Хорошо, — лёгкое волнение за куратора действительно присутствовало, и Чон не обратил бы на это внимания, если бы не последняя фраза Кима.       — Держи. Я пойду.       Вручив парню пакеты, Тэхён стремглав скрылся за поворотом. Не придав поведению парня особого значения, но ощутив укол совести из-за невысказанной благодарности за помощь, Чонгук поплёлся к телефону. Наскоро, но обдуманно он набрал короткое смс куратору. Зелёный чай Спасибо за это. Позволь я угощу тебя. Согласуем время?       Тетради отличались по толщине и цвету. Просматривая каждую, Чонгук не мог не заметить, как к концу года красивый в его понимании почерк становился всё более мрачным и скудным: буквы осунулись, слова осели. Чудные пометки на родном корейском появлялись всё реже. Маленькие незатейливые рисуночки и вовсе исчезли после полугода.       Вспомнив слова девушки из кафе — знакомой Тэхёна, — Чон задумался. Ситуация была простая, и её история стара как мир: Ким горел учёбой настолько, что почти сгорел дотла. И всё же ему удалось справиться с собой. По крайней мере, Чонгуку хотелось в это верить.       Телефон оповестил о новом сообщении. Ким Тэхён У меня есть твоё расписание. Послезавтра лёгкий день. Оба закончим до обеда. Хочешь прогуляться в город?       Наличие расписания в руках Кима вызвало у Чона небольшое раздражение. Однако в чужих мотивах не прослеживалось ничего плохого, а если вспомнить, что Тэхён его куратор, то всё становилось на свои места. Он согласился на предложение прогуляться в город и отложил телефон на стол, чтобы спокойно продолжить свой досуг.

***

      То, что скопившаяся за учебный год стопка тетрадей была особым грузом для устойчивости не доломанного шкафа, Тэхён понял только после второго его падения. Приняв это за хороший повод для посещения коменданта, Ким сфотографировал развалившуюся груду досок и отправился в гости.       Комендант их общежития был мужичком средних лет, люто любившим к-поп. Его дочь была главной фанаткой всех известнейших корейских бойз-бэндов, а он, как действительно хороший отец, разделял её интересы. Тэхён, будучи истинным корейцем, понравился его дочери, а значит, и самому коменданту. Интересно, на что тот рассчитывал, ведь ей всего шестнадцать, а Ким далеко не по девочкам.       Насладившись непринуждённым разговором и чашечкой травяного чая, Тэхён ушёл к себе с полученным обещанием, что уже завтра в его комнате будет лучший шкаф в этом заведении.

***

      Лучший шкаф в этом заведении дошёл аж до середины книги, прежде чем отрубиться в не самой удобной позе. Благо будильник проставлен на всю неделю, и Чонгук ни за что не опоздает на пару. Ему вообще лажать нельзя: это даст отцу лишний повод усилить надзор. Пока парень справлялся неплохо. Чонгук был почти уверен, что его куратор не связан с отцом, и точно убеждён, что в его группе есть шпион.       Если предыдущий день напоминал неконтролируемую сауну, то этот всех, кто не привык смотреть прогноз погоды, удивил ливнем, хлынувшим из завесы тёмно-серых туч. Сплошь затянутое небо обещало низвергать потоки воды ещё продолжительное время, и Чонгук уже настроился промокнуть до нитки, пока добежит до корпуса, но, как только он вышел из комнаты, тут же наткнулся на висящий на ручке его двери зонтик. Обычный, чёрный — такие продаются в супермаркетах на случай экстренного дождя. Потупив всего несколько секунд, оглядываясь по сторонам, парень всё-таки схватил его и, выбежав из общежития, раскрыл.       Кто бы ни был так добр, Чон очень благодарен, но не настолько, чтобы сообразить во время общего обеда с куратором, почему тот на него смотрит так выжидающе.       Тэхён встал намного раньше обычного из-за колотящего по окну дождя. Первой же мыслью, на его удивление, была тревога из-за того, что принцесса Чон Чонгук промокнет и заболеет. И как прикажете идти гулять с больным? Собравшись со скоростью Барри Аллена, Ким уже через десять минут был в ближайшем магазине, оплачивая будущий зонтик Чона.       Тэхён точно помнил, как год назад сам перебегал между корпусами под проливным дождём. Зонтик — не самый первый предмет, который ты покупаешь при переезде. Предположив, что Чонгук шёл по его стопам и вряд ли приобрёл спасительный в такую погоду предмет, Ким как ответственный взрослый решил проблему ещё до её возникновения.       — Как спалось? — не выдержав долгой паузы, спросил Тэхён.       — Я не помню, как уснул: зачитался. Но в дождь хорошо спится. Тяжело соображал на парах: очень клонило в сон из-за него.       — Ох, раздражающий звук. Лить начало с четырёх утра. Я из-за этого проснулся и больше не спал, — недовольно фыркнул Тэхён, тяжело вздохнув.       — Впервые встречаю человека, которому не нравится звук дождя, — искренне удивился Чонгук, отчего-то слегка усмехаясь.       — Мне не нравится любой звук, который мешает спать. У дождя нет особой премии за это.       Между парнями вновь повисла тишина, позволившая Тэхёну доесть обед, а Чонгуку допить сок.       — Ты оставил мне зонтик? — догадка вдруг озарила Чонгука, и он поспешил её озвучить.       — Разумеется. У тебя были другие варианты?       — Что ты. Всего десять, — явно переигрывая, Чон делал вид, будто вспоминает кого-то ещё, способного на сей подвиг.       — Ха-ха, — весь природный сарказм Кима был вложен в этот смех. — Ладно, мне пора. Завтра наш день, не забудь.       Кивнув упорхнувшему из-за стола Тэхёну, парень также поспешил убраться из столовой.       Сидя на первой — за всё это недолгое время — поистине скучной паре, Чон начал обдумывать, стоит ли ему сказать отцу о прогулке в городе. Наверное, лучше будет честно признаться, что он выбрался отдохнуть. Личные доносчики всё равно при первой же возможности растреплют эту информацию — терять и так шаткое доверие из-за такой мелочи очень не хотелось. А если Чонгук не расскажет об этом самостоятельно — так и случится. Хотя в подобной ситуации слово «доверие» явно слишком натянутое.       Дождливый день постепенно подходил к концу. Небо заметно прояснилось — о недавно прошедшем ливне напоминали лишь огромные лужи да всё ещё стекающая со всех возможных поверхностей вода, ударами о землю создающая умиротворяющую музыку. Вечерний воздух был наполнен свежестью и ненавязчивым запахом мокрого асфальта с нотками сырой почвы, усиливающимся близ парков с обширной зелёной зоной. Чонгук настежь открыл окна в своей комнате, дабы собрать последние плюсы закончившегося дождя. В такой приятной атмосфере он сумел выполнить всю заданную на будущую неделю работу, оставив всего пару предметов, которые его совсем не интересовали, на потом. Ему будет достаточно прочитать нужную информацию непосредственно перед занятием, чтобы его кратковременная память показала себя во всей красе.       Было почти за полночь, когда зазвонил его телефон. Знакомый до боли номер вызвал лёгкое отчаяние и раздражение. Помедлив несколько секунд, Чонгук всё же ответил.       — О, сынок. Я рад, что ты не спишь. Грызёшь гранит науки? — тон отца был весьма бодрым, даже несмотря на то, что он, скорее всего, только проснулся на работу.       — Как раз догрыз. Почему звонишь в такую рань? — только сейчас осознав, насколько его глаза устали от продолжительного чтения, Чонгук потёр их в попытке немного взбодриться и снять напряжение.       — Хотел узнать, как мой сын. С учёбой, я думаю, всё хорошо. Нашёл друзей? — мужчина отхлебнул крепкий кофе, прежде чем задать последний вопрос. Конечно же, он не думает, а знает. Чон закатил глаза, но сдержал рвущийся вздох негодования.       — С учёбой у меня никогда не было проблем, — раскладывая книги по своим местам, парень старался звучать как можно позитивнее.       — Я знаю, — смех на грани самодовольства одновременно грел детское сердце и подкреплял раздражение Чонгука.       — За нашей группой закрепили куратора, а так как я староста, то мы часто общаемся. Он тоже кореец, поэтому мы быстро нашли общий язык.       — О, он, наверное, хороший мальчик, — чашка с допитым напитком с характерным звуком ударила по стальной кухонной раковине, навевая младшему воспоминания о доме.       В далёком детстве малыш Чонгук почти не выходил из дома. Ему нравилось целыми днями собирать конструктор и читать. С началом школы мало что изменилось, пока в средних классах мальчики-одноклассники не затащили его в волейбольную команду. В его график, помимо выполнения домашних заданий, чтения и изучения английского, втиснулись тренировки. В последующем именно они сделали Чона немного зависимым от физических упражнений.       — Да, он помог мне освоиться. Завтра мы собирались поехать в город, — как бы между прочим заметил Чон, стараясь уловить изменения в настроении отца. — Я за всё время так и не выбрался. Интересно посмотреть.       — Если это не навредит оценкам, то конечно, сынок, — фраза, прозвучавшая словно сквозь зубы, больше напоминала угрозу, нежели разрешение. Благо Чонгук к таковым уже привык.       — Мне пора ложиться. Передашь привет маме?       — Обязательно. Спокойной ночи.       — Пока.       Очередной бумажный разговор окончен, и Чону захотелось принять горячий душ перед сном. Почему-то после каждого звонка отца хотелось в прямом смысле смыть с себя всё притворство.

***

      Ким Тэхён сегодня молодец. Если бы за каждое доброе дело, совершаемое для студсовета, он получал звёздочку, то пришлось бы уже крепить их на спину: грудь была бы полностью увешана. Впервые за день спокойно присев, он гневно смотрел на дверь соседа, за которой раздавались довольно красноречивые стоны. Совсем не музыка для души и ушей, поэтому парень накинул на себя кардиган и вышел на незапланированную прогулку вокруг кампуса. Приятная свежесть после дождя обернулась весьма ощутимой ночной прохладой. Луна была почти полной, и Тэхён не мог не вспомнить своё давно забытое увлечение оборотнями: когда ему было четырнадцать, он вместе с братом часто разыгрывал нелепые сценки, в которых Тэ являлся жутким и очень опасным волком-одиночкой, а Джин — охотником на подобную нечисть. Стоит ли говорить, что побеждал всегда старший, как бы неумолимо Тэ-Тэ не грыз его руки и ноги.       Следом за луной внимание привлекло чужое настежь открытое окно. Сильнее кутаясь в кардиган, Ким удивился такому жаркому поступку, однако следом его недоумение возросло ещё больше. По несложным подсчётам он понял, что окно это точно принадлежало Чон Чонгуку. Изнутри лился неяркий тёплый свет, скорее всего, настольной лампы. Неужели этот ребёнок до сих пор сидел за домашкой? Осуждать Тэхён не собирался: сам таким был. Но неистовое желание помочь не потечь чердаком заставляло парня доставать Чонгука, словно мать-наседка.       — Там брезжит свет! Джульетта, ты как день! — не стесняясь нередких прохожих и других приоткрытых окон, парень старался выжать всё своё актёрское мастерство. — Стань у окна, убей луну соседством! Она и так от зависти больна, что ты её затмила белизною! — с придыханием произносил Ким, наслаждаясь тихими смешками мимо проходящих и ожидая появления своей принцессы.       Из нужного окна вдруг высунулась мокрая макушка, явно озадаченная сценкой, что развернул Тэхён. Даже когда парень наткнулся на знакомое лицо, широко улыбающееся внизу, замешательство не рассеялось.       — Чего?! — вопрос ради вопроса, так как квадратная улыбка ни о чём Чонгуку не говорила.       — Бледный ты, говорю! Как поганка. Ещё и допоздна сидишь. Спать иди!       — Да я соб… Ты чё тут делаешь? — всё ещё не вдупляя в происходящее, Чон накинул на голову полотенце, чтобы хоть немного просушить влажные волосы.       — Гуляю. Мне можно, — самодовольно заметил Ким. — А маленькие мальчики уже должны сладко спать в кроватке.       — Ты странный, Тэхён, — улыбка сама собой расцвела на уставшем лице.       — А ты слепой, раз только сейчас заметил.       — Всё, я спать, — примирительно подняв руки, парень отступил обратно вглубь комнаты.       — Спокойной ночи, принцесса, — Тэхён скрылся за углом быстрее, чем Чон сообразил, какой нелепой кличкой наградил его куратор.