A Breath of Unscented Air

Нил проснулся от звука угрожающего голоса. Он заскулил, сильнее прижимаясь к матрасу. Другой голос над ним сказал: «Секунду», а затем появился свет. Эндрю смотрел на него сверху вниз, и… окей, Нил лежал на Эндрю, а Эндрю только что стянул одеяло, чтобы он мог его видеть. В комнате, вероятно, было не очень светло, но после успокаивающей темноты его гнездышка любой свет напрягал глаза. — Ты в порядке? — спросил Эндрю, блуждая глазами по лицу Нила в поисках каких-либо признаков травмы. В горле у Нила пересохло и першило. — Кто здесь? — Только я. — Я слышал чей-то голос. — А. — Эндрю показал Нилу свой телефон, по которому разговаривал с Кевином. Звонок продолжался уже полтора часа. — Просто Кевин. — Привет, Нил, — сказал Кевин через динамик. — Ты выполнил упражнения, которые я тебе прислал? — Да, и я ненавижу тебя за них, — сказал Эндрю в динамик. — И еще, не разговаривай с ним. Исчезни. — Ты можешь завершить этот звонок. — Я знаю, что могу, но просто… помолчи. — Эндрю убрал телефон, чтобы сосредоточиться только на Ниле. — Тебе нужно в ванную? Тебе нужна вода? Нил сморщил нос. — Так много разговоров о жидкостях. — Существует много жидкостей, о которых можно поговорить. Ты также мог бы принять душ, но ты не выглядишь слишком плохо. Не шевелись. Нил даже не осознавал, что поддается голосу альфы, пока рука Эндрю не прижалась к его лбу, а глаза Нила закрылись, когда он попытался сохранить полную неподвижность. Эндрю хмыкнул. — У тебя нет сильной температуры. Это хороший знак. — Я принимаю подавители. — Я знаю. — Если у него жар, ему стоит попробовать йогу, — сказал Кевин по телефону. — Это помогает снять давление в пазухах и… — Разве я только что не сказал тебе заткнуться? — спросил Эндрю, убавив громкость на телефоне до минимума. — Прекрати говорить, мы тебя больше не слышим. Нил, ты хочешь есть? — Нет, — пробормотал Нил, опускаясь обратно на живот Эндрю. — Только лежать. Он слышал, как Кевин что-то говорил по телефону, но громкость была слишком низкой, чтобы что-то расслышать. — Хорошо, ты можешь еще немного отдохнуть, — сказал Эндрю, обхватив лицо Нила одной рукой. — Сначала выпей воды, а потом можешь спать. Нил выпил воду, а затем Эндрю снова опустил одеяла. Оказавшись в темноте, собачий мозг Нила сдался, и он снова заснул.

***

— Давай, кролик. Пора вставать. Нил начал потягиваться, но остановился, когда понял, что полулежит на другом теле. Вместо этого он свернулся в клубок, глаза все еще были закрыты. — Я сплю. — Тебе нужно поесть. Это был голос Эндрю, что имело смысл, потому что был также запах Эндрю, который Нил вдыхал так, словно это у него вот-вот заберут, тело Эндрю, на котором он дремал все утро. Нил двигался, все еще не разлепляя глаз, но в конце концов ему удалось найти шею Эндрю и прижаться к ней. — Я не голоден. Эндрю осторожно взял Нила за заднюю часть шеи и потянул его назад словно котенка за загривок. Нил заскулил, показывая все свое опустошение от того, что его оторвали от аромо-желез Эндрю, но чувствовал себя слишком слабым, чтобы сопротивляться. — Я обычно не голоден рано утром, — запротестовал Нил. — Я хочу есть только после окончания тренировок. Эндрю на секунду уставился на него. — Нил, уже время ужина. — Что? — Нил был уверен, что день едва начался. Как могло быть так поздно? — Ты разговаривал с Кевином по телефону в какой-то момент. И с Аароном, когда он принес мне обед. Разве ты этого не помнишь? — Я помню Кевина, но не Аарона, — признался Нил, копаясь в памяти. Ничего не всплыло. — Ты был не в себе, — признал Эндрю. — Да и он был здесь недолго. Нил нахмурился. Ему не нравилось чувствовать себя таким беспомощным, полагаться на Эндрю только для того, чтобы вспомнить, что он сделал за день. — Все в порядке, — успокоил Эндрю, и Нил почувствовал, как его мышцы инстинктивно расслабились. — Но сейчас тебе нужно поесть. Важно поддерживать силы; течка еще не закончилась. Нил заскулил и снова уткнулся лицом в шею Эндрю. Конечно, он был немного голоден, но есть означало двигаться, а он категорически отказывался это делать. — Не заставляй меня. — Я должен, — сочувственно сказал Эндрю. — Я буду плохим альфой, если позволю тебе голодать во время течки. Они отберут у меня альфа-карту. Нил фыркнул. — И это сделает тебя бетой, да? — Нет ничего ужаснее, — согласился Эндрю. Нил хмыкнул. — Тогда тебе следует покормить меня. Но я не встану с кровати. — Вообще-то, наверное, встанешь, — сказал Эндрю, снова распутывая их. — Тебе, скорее всего, нужно в туалет, да? Нил издал громкий, несчастный стон. — Эндрюююююю. — Эй, ты думаешь, я тоже хочу, чтобы ты пропал из моего поля зрения? — Эндрю перебил Нила, схватив за подбородок, чтобы заставить посмотреть на него. Нил обмяк, удерживаемый только рукой Эндрю на подбородке. — Ты думаешь, я хочу, чтобы ты покинул кровать и пошел в ванную с закрывающейся дверью, где я не смогу тебя увидеть? Нет, черт возьми. Но то, что ты в течке, не означает, что у тебя исчезли физические потребности. Поэтому вот что ты сделаешь: ты встанешь с кровати, сходишь в ванную и почистишь зубы. Также ты будешь осторожен, не поскользнешься снова, не ударишься головой или что-нибудь в этом роде, хорошо? И ты не будешь запираться, ты войдешь, выйдешь и не будешь задерживаться, хорошо? Нил кивнул еще до того, как Эндрю закончил хотя бы половину, альфа-голос захлестнул его. — Да, альфа, — согласился он, и лицо Эндрю тут же стало ярко-розовым. Упс. Нил не должен был этого говорить? Эндрю выглядел так, словно собирался что-то сказать, но потом все же проглотил свои слова. — Иди, — сказал он, отпихивая Нила. — Я приготовлю тебе еду. Нил пошел и выполнил все так быстро, как только мог. Почистив зубы, он провел пальцами по волосам и провел стиком дезодоранта под мышками, пытаясь придать себе более презентабельный вид, но ему показалось, что это мало что дало. Ему действительно следовало принять душ. За последние двенадцать часов его железы выделили гормонов на несколько лет вперед, и его волосы были жирными от пота. Он был, несомненно, отвратителен. Но Эндрю сказал, что нужно действовать быстро, и Нил уже чувствовал, как учащается его пульс от разлуки с ним. Это напомнило ему времена детства, когда он оглядывался, ожидая найти там свою маму, но она исчезала из его поля зрения. Ничего страшного не происходило, но ощущение отсутствия безопасности начинало проникать под кожу, заставляя его чесаться и чувствовать себя не в своей тарелке. Он снова взглянул на зеркало. Он действительно выглядел отвратительно. Может быть, ему все же стоит принять душ… — Нил, — позвал Эндрю из спальни, и Нил последовал невысказанному приказу, выйдя из ванной, прежде чем успел наделать глупостей. Эндрю обычно держал себя в руках, не позволяя себе ничего лишнего, но, судя по его плечам, Нил подумал, что он, возможно, почувствовал облегчение. Он сидел за столом, перед ним была разложена еда. — Иди сюда, — сказал он, и Нилу не пришлось повторять дважды. Было легко поддаться инстинкту быть рядом с его — с альфой. Но стул был только один, поэтому после секундного раздумья Нил опустился на пол, выбрав себе место между ног Эндрю. Эндрю смотрел на него сверху вниз, а Нил смотрел в ответ, ожидая, что что-то произойдет. Эндрю принес ему еду, так? Он собирался поесть — таковы были следующие события, верно? Лицо Эндрю стало розовым, и Нил не совсем понимал, почему. Он ткнул пальцем во внутреннюю часть бедра Эндрю. — Я все еще не голоден. — Я не помню, чтобы спрашивал, — сказал Эндрю, выныривая из того мыслительного процесса, в котором он застрял и который закончился тем, что он покраснел. — Ты планируешь остаться внизу? Нил прислонился к другому колену Эндрю, а затем позволил себе отвлечься, вдыхая его аромат. Рука Эндрю, поглаживающая его по шее, вернула его в реальность, и он кивнул. — Да, здесь хорошо. Эндрю покачал головой, но передал Нилу сэндвич. Даже если мозг Нила не был голоден, его тело было, и он быстро съел его. — У тебя горчица на лице, — ворчал Эндрю, протягивая руку вниз и вытирая ее большим пальцем. Он не спешил убирать его, поэтому Нил втянул большой палец в рот, забирая последние остатки горчицы. Эндрю продолжал смотреть на него, румянец вернулся и теперь был дополнен широко раскрытыми глазами. Нил моргнул, смотря на него. — Я все еще голоден, — сказал он в оправдание. — Сегодня я умру, — пробормотал Эндрю. Нил не знал, что он имел в виду, но он не выглядел серьезным, поэтому он проигнорировал его слова. Понимать сарказм было гораздо труднее, когда его мозг работал вполсилы. В этот момент раздался стук в дверь, и Нил прижался к колену Эндрю. Он чувствовал себя вполне нормально, но знал, что все еще находится в течке, и не хотел, чтобы поблизости были альфы. Вломятся ли они? Смогут ли они ворваться? Должен ли Нил попытаться украсть один из ножей Эндрю, чтобы защититься? — Не волнуйся, ты в безопасности, — сказал Эндрю, погладив Нила по шее, прежде чем встать. Нилу будто дали пощечину в тот момент, когда Эндрю ушел и они потеряли связь, но он сумел сдержать свое недовольство, ограничившись недовольным хныканьем. — Пароль? — спросил Эндрю, еще даже не притронувшись к дверной ручке. — Я принес подарки? — сказал Аарон с другой стороны. Этого было достаточно для Эндрю, который открыл дверь и втащил Аарона внутрь, плотно закрыв ее за собой. Нил не чувствовал угрозы со стороны Аарона и смутно понимал, что дал согласие на его присутствие здесь. И все же мысль о том, что Аарон пришел забрать Эндрю, вспыхнула в его сознании, и, как бы он ни старался, он не мог отогнать ее. — Эндрю? — спросил он, ненавидя то, как жалко прозвучало это слово. — Я здесь, — заверил Эндрю, а затем он действительно оказался рядом, откинулся на стуле и притянул Нила ближе, чтобы тот уткнулся во внутреннюю сторону его бедра. — Не волнуйся, омега, я тебя не брошу. Аарон, поставь еду на стол. — Ты уверен, что он не укусит меня, если я подойду слишком близко? — спросил Аарон. Нил проигнорировал его, слишком занятый тем, что кайфовал от запаха Эндрю. Если бы он мог, то поместил бы его во флакон и каждый вечер перед сном вдыхал бы его. Или, или, он бы загустил его, превратил в порошок и нюхал бы. Может быть, он мог бы смешать этот порошок с физраствором или чем-то еще и ввести его прямо в вены. — Ты мурлычешь? — спросил его Эндрю, и Нил издал недовольный звук и продолжил тереться носом о штаны Эндрю. Эндрю запустил руку в его волосы, поглаживая его, а затем обратился к Аарону: «Он не кусается. Ты взял вещи?» — Я принес вещи, — объявил Аарон, вываливая кучу вещей на стол. — Вещи? — спросил Нил, прижимаясь к штанине Эндрю. — Наркотики, — объяснил Эндрю. — Банановые чипсы, — поправил Аарон. — И обычные чипсы. — Обычные чипсы для меня, — согласился Эндрю. Он достал из бумажника, лежавшего на столе, двадцатидолларовую купюру и протянул ее Аарону, который отмахнулся от нее. — Не беспокойся. Я надеюсь, что эта бомба с человеческим запахом пойдет за едой в следующий раз, когда у меня будет течка. Тогда ты сможешь со мной расплатиться. Эндрю глубоко вздохнул, но спорить не стал. Нил поправил свое положение, чтобы посмотреть на Аарона, который стоял слишком близко для его комфорта. Хотя трудно было чувствовать себя небезопасно, когда у Аарона и Эндрю были такие схожие оттенки запахов, и особенно когда Нил был прижат к ногам Эндрю. Аарон посмотрел на Нила, затем на Эндрю. — Я думал, вы двое не должны были заниматься сексом? Форма согласия… — Так и есть, — сказал Эндрю, позволив намеку на раздражение прозвучать в своем голосе. — Ему просто нравится там сидеть. Не спрашивай меня. — Мне удобно, — сказал Нил, скорчив гримасу Аарону. — Не нужно быть маленькой сучкой из-за этого. — Неудачный выбор слов, — легко огрызнулся Аарон. — Если кто и является сейчас сукой, так это… — Не во время течки, — огрызнулся Эндрю, и Аарон закрыл рот. — Вы можете ругаться сколько душе угодно, когда вы оба в здравом уме, но не когда у него течка. — Хорошо, — сказал Аарон, сдаваясь. — Нил, мы закончим этот разговор позже. Нил отвлекся на пальцы Эндрю, которыми тот помахивал возле его лица, и которые Нил в это время буквально жевал. Он взглянул на Аарона. — Что за разговор? Выражение лица Аарона стало отчаянным и умоляющим, его взгляд устремился на Эндрю. — Пожалуйста, не говори мне, что я такой же жалкий во время течки. Я не думаю, что смогу это выдержать. — Это не так, — заверил его Эндрю. Нил смутно осознавал, что Эндрю мог бы воспользоваться этой возможностью, чтобы насолить Аарону, но вместо этого он был добр. Хм. — Ты не такой… ну, ты знаешь. Ты никогда не сел бы между моих ног и не пытался бы съесть мои пальцы. — Очень надеюсь, что нет. — Действительно, помогать тебе во время течки — это бесчеловечно, — сказал Эндрю, и тут Нил услышал насмешку, которую так ждал. — Я чувствую себя Великим электрическим одеялом, которое вы используете только из-за моего запаха и тепла моего тела. — То есть, да, в общем-то, так оно и есть. Вдобавок к этому, ты еще и единственная вещь, которая не дает мне умереть от обезвоживания, что приятно. Нил вспомнил свой последний приступ течки, когда он корчился от боли на заднем сиденье машины. Он пытался пить воду, когда вспоминал об этом, но это было легко забыть, и в конце концов его губы потрескались, а горло саднило. Рука Эндрю на его шее, успокаивающе потирающая его аромо-железы, вернула его в настоящее. — Эй, твой запах стал угрюмым, — сказал он, его голос был невероятно мягким. — О чем ты подумал? Нил закряхтел и снова уткнулся лицом в бедро Эндрю. Он не мог дышать полноценно, не вдыхая его запах, и это, плюс рука, все еще поглаживающая его железы, заставило его тело и разум обмякнуть и расслабиться. Когда Нил пришел в себя, Аарона уже не было, а Эндрю печатал что-то в своем телефоне. Нил откинулся назад, моргая, пытаясь прояснить мысли. — Я… Привет? — Привет, — поприветствовал Эндрю, взъерошив волосы. Уголок его рта дернулся вниз. — Я не думаю, что ты можешь откладывать душ еще больше. Ты начинаешь покрываться жиром. Нил был уверен, что он уже давно весь жирный, но не собирался этого говорить. —Хорошо, я могу принять душ. — Можешь? — спросил Эндрю, и это был искренний вопрос. Нил вспомнил, как вчера заперся в ванной; он вспомнил, как сегодня у него снова возникло искушение сделать это, отбитое только альфа-голосом Эндрю. Он повесил голову. — Нет. Все в порядке, я могу оставаться грязным. — Хм, может, и нет, — сказал Эндрю. — Как насчет ванны? — Нил не знал, как это может что-то решить, но Эндрю, казалось, прочитал неуверенность на его лице. — Я мог бы посидеть с тобой. Тогда ты сможешь помыться, не теряя моего запаха. Это была хорошая идея, за исключением одного. — Я не хочу, чтобы ты видел меня голым. — У меня есть пена для ванны, — сказал Эндрю, словно он пришел подготовленным к этому. — Нет нужды оголяться. Нилу все равно пришлось бы в какой-то момент раздеться, чтобы залезть в ванну, но он действительно чувствовал себя отвратительно. С сомнением он согласился. После того как Эндрю наполнил ванну пузырьками, он повел Нила в ванную. — Я отвернусь. Обещаю, что не буду смотреть. Нил не был уверен в этом, но все равно согласился. Он знал, что мог бы попросить Эндрю выйти из комнаты, но тогда его запах был бы еще дальше, а Нил не знал, сможет ли он это вынести. Как только Эндрю повернулся, Нил разделся как можно быстрее, не сводя глаз с Эндрю на всякий случай. Когда он разделся, то мельком взглянул на свое отражение в зеркале и сморщился. Обычно он не обращал внимания на свои шрамы, но в течку он не мог не думать о тех местах, где он не справился с ролью омеги. Он не хотел задерживаться, поэтому быстро забрался в ванну. Когда он погрузился по шею и убедился, что все скрыто пузырьками, он сказал: — Хорошо, можешь повернуться. Эндрю так и сделал, окинув Нила взглядом, который на секунду показался голодным. Нил почувствовал, как его сердце ускорилось в ответ, потому что ему нравился этот взгляд, даже если он заставлял его чувствовать себя глупо, даже если он чувствовал себя настоящим омегой — но потом взгляд исчез так же быстро, как и появился. Эндрю опустился на колени рядом с Нилом, на его лице была тщательная маска незаинтересованности. — Тебе что-нибудь нужно? — Наверное, мне нужно заняться спортом, — сказал Нил, вздохнув и откинув голову на бортик ванны. Эндрю, вероятно, не имел в виду этот вопрос так буквально, но Нил ничего не мог с собой поделать. — У нас скоро игры. Я не должен халтурить. — Я не знал, что у меня в ванне Кевин, — сказал Эндрю, тыкнув Нила в щеку. — Ты не потеряешь форму от пары дней отдыха. Считай, что это время отдыха для твоих мышц. После возвращения ты сможешь продолжать работать над собой. — Наверное, — сказал Нил. Это действительно заставило его почувствовать себя немного лучше. Это было безумием, насколько помогало присутствие альфы рядом с ним во время течки. Эндрю следил за его питанием и питьем; он следил, чтобы он чистил зубы, ходил в туалет и принимал ванну; он пах выживанием, гладил волосы Нила, и говорил ему, что он не станет дерьмово играть в экси только потому, что взял перерыв. Трудно было вспомнить те времена, когда у него не было такого комфорта во время течек. Конечно, Нилу не стоило слишком расслабляться, потому что это был лишь вопрос времени, когда он снова сбежит. Нил размышлял, какой цвет волос он выберет следующим, какой цвет глаз. Он уже обленился в выборе цветных линз, возможно, в следующий раз он выберет свой естественный голубой цвет. Он попытался представить цвет своих собственных глаз, но почему-то мог представить только глаза своей матери. Он помнил, как смотрел на нее, фиксируя оттенок ее глаз, когда она говорила ему что-то важное, что-то о том, что нельзя полагаться на других людей, нельзя доверять людям. Она была бы в ярости, если бы увидела его сейчас, голубоглазого и обнаженного, ставящего на кон все только потому, что он подумал, что может доверять альфе, только потому, что он был слишком напуган, чтобы пройти через течку в одиночку. — О чем ты думаешь? — спросил Эндрю, голосом возвращая Нила к реальности. Нил подумывал солгать, но зачем? Он был слишком сонным и расслабленным, чтобы тратить мозговые клетки на полуправду, особенно когда Эндрю смотрел на него своим пытливым взглядом карих глаз. — Моя мать. Она убила бы меня, если бы увидела здесь. Ну, это было не совсем точно. Она не стала бы его убивать, она избила бы его, как делала всегда, когда он подвергал их жизни риску из-за какого-то глупого желания. Но прежде чем сделать это, она бы убила Эндрю. Она всегда старалась избавить их от опасности, прежде чем ударить Нила. — Да? — спросил Эндрю, голос был слишком непринужденным, учитывая тему разговора. — А что? Она имеет что-то против пенных ванн? Нил фыркнул. Он посмотрел на свои колени, розовые и мокрые, торчащие из воды, словно валуны в реке. — Что-то против альф. Она им не доверяла. Я тоже не доверяю, хотел сказать он, но это не было необходимой правдой. Он доверял Эндрю — доверял настолько, что сейчас находился здесь с ним, по горло в пене, вместо того чтобы справляться со своей течкой в одиночку и под мостом. — Она, наверное, испугалась, когда ты раскрылся, — размышлял Эндрю. Он положил руку на бортик ванны, а голову — на руку, выглядя более спокойным, чем Нил обычно видел его. — Так и было, — сказал Нил, вспоминая. — Она солгала моему отцу и забрала меня на полнедели, чтобы я справился с этим в отеле. Это было не идеально, но у моего отца было много людей, которые постоянно входили и выходили из дома, и она не хотела, чтобы они почувствовали мой запах. Лола и Ромеро были самыми большими угрозами, а ДиМаччио не попал в этот список, в основном потому, что он был бетой и физически не мог сделать ничего против желания Мясника. Однако, несмотря на уловки, Натан все же учуял остатки течки на Натаниэле, когда они вернулись, и Мэри пришлось расплачиваться. Нил до сих пор помнит, как Натан кричал на нее, спрашивая, сомневается ли она в его силе, сомневается ли она в том, что он держит своих людей под контролем. После этой ссоры Натан вошел в комнату Натаниэля, где он изо всех сил старался не выглядеть так, будто трусит, делая именно это. Натан понюхал воздух, сделав гримасу отвращения. «Мы найдем тебе применение», — сказал он. Не прошло и шести месяцев, как Натаниэль пришел на прослушивание к Тэцудзи. «Он будет играть для тебя в экси до тех пор, пока будет полезен», — сказал Натан. «А потом, когда он станет достаточно взрослым и больше не будет на это годен, он станет отличным плодовитым омегой». Нил так и не смог выяснить, впечатлился Тецудзи или нет; в ту ночь они с Мэри уехали. Не прошло и недели, как у Натаниэля было новое имя, платиновые волосы вместо рыжих, и он принимал максимальную возможную дозу подавляющих препаратов. Это, вероятно, убьет его еще до того, как ему исполнится 50 лет, но, по крайней мере, это стерло большую часть его запаха. — Нил? Ты все еще со мной? Голос Эндрю прорвался сквозь дымку, и Нил с усилием вернул себя к реальности. Когда он заговорил, его голос прозвучал мягко, словно согретый водой из ванны. — Да. Я здесь. — Можно тебя понюхать? Нил не знал, почему он спрашивает, но все равно подставил свою шею. Эндрю осторожно взял его голову в руки, закрыв ладонями уши, и Нил прислушался к шуму волн, пока Эндрю обнюхивал его шею. В конце концов Эндрю отступил, выглядя обеспокоенным. — От тебя пахнет печалью. — Я чувствую себя хорошо, — честно сказал Нил. — Возможно, запах просто исказился. Из-за подавляющих веществ, понимаешь? — Может быть, — сказал Эндрю, но, похоже, он в это не верил. — А твои подавители работают? Я имею в виду, они действительно помогают? Нил пожал плечами, поднимая и снова опуская их в воду. — Я имею в виду, что у меня течка только один раз в год, а не каждый три месяца, что приятно. И он блокирует большую часть моего запаха, что облегчает выдачу себя за бету. Больше нет, похоже. Если до этого кто-то из Лисов действительно верил, что он бета, то глупость самого Нила изменила ситуацию. Они все почувствовали на нем запах предтечки, и все знали, почему его не было на тренировке. Нил вздохнул, высунув пальцы ног из воды и наблюдая, как они танцуют по поверхности, похожие на плавник акулы. — Надеюсь, остальные не будут относиться ко мне как-то странно, когда все станет как прежде. Я не хочу, чтобы они относились ко мне как к какому-нибудь сопливому омеге, который не может отличить верхнюю часть клюшки от нижней. — Я позабочусь о том, чтобы это не стало проблемой, — сказал Эндрю, и в этом была угроза, угроза и обещание. Нил слегка улыбнулся, наблюдая за его ногой-акулой еще немного. — Я также не хочу, чтобы твое отношение ко мне изменилось, — признался он, чувствуя себя виноватым. Эндрю делал всю эту работу за него, оставался здесь с ним в течение нескольких дней, несмотря на то, что у него были свои занятия и тренировки, которые он пропускал. Нил должен быть более благодарным. Эндрю мог вести себя как угодно после того, как эта течка закончится, мог говорить людям то, что хочет, мог примерять любой образ, притворяться сколько душе угодно. Нил был ему очень обязан. Возможно, именно поэтому Мэри всегда говорила, что безопаснее справляться с течкой в одиночку. — Я не собираюсь перестать уважать твои границы только потому, что у тебя больше нет течки, — сказал Эндрю, хмурясь на наполненную пузырьками воду. — Если ты хочешь, чтобы я обнажил зубы и не подпускал к тебе альф, я это сделаю. Если ты хочешь, чтобы я отступил, чтобы ты мог флиртовать с альфами сколько ты хочешь, я сделаю и это. Почему-то от заверений Эндрю Нилу стало только хуже. Он не хотел, чтобы Эндрю владел им, но он также не хотел, чтобы Эндрю отворачивался от него. Нил хотел, чтобы Эндрю был рядом, хотел безопасности, которую он чувствовал, когда тот был рядом, чувство покоя, которое он всегда, казалось, приносил ему, как будто только нахождение в орбите Эндрю заставляло мир замедлиться. Рука Эндрю на его шее заставила его радостно вздрогнуть. Он попытался прижаться, чтобы продлить прикосновение, но рука исчезла слишком быстро. — Еще, — прошептал Нил. — Нет, — сказал Эндрю. — Ты слишком глубоко погрузишься в свои мысли. Нам нужно привести тебя в порядок, пока эти пузырьки не исчезли; я буду тереть твои аромо-железы столько, сколько ты захочешь, когда ты высохнешь и снова будешь одет, хорошо? В знак протеста Нил сделал глубокий вдох и полностью погрузился под пузырьки. Вода была все еще теплой и расслабляющей, и если бы ванна была больше, и Нилу не нужен был воздух, он бы с удовольствием остался там подольше. Но, к сожалению, ему нужен был воздух, а он не мог чувствовать запах Эндрю под водой, поэтому в конце концов он поднялся, чтобы отдышаться. — Хорошо. Теперь я могу помыться. Эндрю не задавался вопросом о своих действиях или выборе слов, а просто с отстраненной точностью выполнял действия по мытью волос шампунем и кондиционером. Нил задался вопросом, со сколькими омегами он это делал, но быстро отошел от этой мысли, почувствовав, как в нем вспыхнуло чувство обладания. После того как волосы Нила были вымыты, а тело натерто мыльной мочалкой, настало время выходить. Эндрю принес Нилу одежду и вышел в другую комнату, пока Нил сушился и одевался. Несмотря на то, что он не хотел, чтобы Эндрю смотрел на него, ему хотелось его прикосновений, что только усиливало его противоречивые чувства. Подобные желания были опасны, и он думал, что их уже давно выбили из него. Почему же это чувство желания возникло именно сейчас? Нил не стал искать ответа. Вместо этого он оделся, провел рукой по влажным, но чистым волосам и вернулся в комнату. Эндрю снова устроился на кровати, держа в руке телефон, и, когда тот вошел в комнату, поднял взгляд, подняв руку в молчаливом приглашении. Нилу не нужно было повторять дважды: он забрался в постель к Эндрю, проскользнул под его руку, как будто там его место. Положить голову на грудь Эндрю было не так комфортно, как на шею, но Нил чувствовал необходимость сохранить дистанцию между ними любыми доступными ему способами. Это чувство «хочу» было опасным. Нилу нужно было постоянно быть начеку, что означало не поддаваться своим желаниям слишком сильно, не позволять себе увлечься желанием, не позволять себе подойти слишком близко. В конце концов, он должен был уйти. Он не мог быть Нилом Джостеном вечно; он не мог быть Нилом Джостеном уже этой весной, когда его отец выйдет из тюрьмы. Когда это случится, Нил сменит имя, побреет голову, но сохранит глаза, и уедет куда-нибудь за океан, где не будет ни Мориям, ни экси, ни Эндрю. Нил вспомнил бы, какого это — уходить. Это было бы как езда на велосипеде, что-то, что укоренилось в его крови, и никогда не будет отнято. Нил вспомнит, как уходить. И это было бы не больно, даже если бы мысль об этом сейчас ощущалась как нож в груди, рвущий кожу на виниле. Сейчас эта мысль причиняла боль, но Нил справится со своей течкой, справится с собой, в конце концов. И он уйдет. Но пока что он оставался, прижавшись лицом к груди Эндрю. Он оставался, и оставался, и оставался, и оставался, и даже когда его мысли улетучивались, он оставался. Он закрывал глаза, открывал их снова и находил Эндрю все еще рядом с собой, и этого было достаточно.