A Breath of Unscented Air

Нил лишь частично находится в сознании во время течки. Он смутно знает, что происходит. Знает, что ему холодно, и ему нужны одеяла, как воздух. Знает, что Эндрю рядом, близко, но недостаточно близко, никогда не бывает достаточно близко. Нил хочет его так, что это похоже на голод, и, может быть, поэтому он начинает жаждать мороженого, желая почувствовать ощущение сладости самого Эндрю на своем языке. Эндрю, кажется, находит это странным, но он все равно приносит ему мороженое, и Нил его съедает. Позже он сворачивается калачиком в постели с Эндрю, в одном из его самых любимых мест. Они смотрят фильм, который Нил никогда не видел, но он хороший, милый, и Нил чувствует, как что-то внутри него начинает ныть. Фильм изображает эмоцию, для которой у Нила не обязательно есть слова, но это эмоция, которая ему нравится, эмоция, которую он хочет, эмоция, которую Эндрю заставляет его чувствовать, когда смотрит на него так, как будто он значит так же или даже больше, чем все остальное. Нил в бреду. Но они смотрят фильм, а потом Эндрю спрашивает Нила, чего он хочет. Нилу приходится объяснять это ломаными словами, говоря, что ему нужен Эндрю, ему нужны его пальцы и… А потом его ноги обнажены, его задница обнажена, прикосновение Эндрю к его коже, теплое к горячему… А потом пальцы Эндрю внутри него, и о, это новое, интересное ощущение. Нил сжимает, разжимает, чувствует это, издает какие-то, наверное, унизительные звуки. Рука Эндрю также на его члене, потирая его и двигая своей хваткой вверх и вниз, вверх и вниз, а его пальцы все еще внутри… Это занимает несколько минут, несколько минут лица Нила, уткнувшегося в свой рукав, несколько минут близости, прикосновений, возбуждения и запаха Эндрю, горячего и густого, пронизывающего всю комнату. А потом- Нил кончает. Рука Эндрю продолжает работать, поглаживая его. Однако в какой-то момент он хватает салфетки, так что Нил кончает в них, а не на простынь, что хорошо, потому что тогда им пришлось вставать, чтобы сменить простынь, а Нил не думает, что смог бы это сделать. Он наслаждается оргазмом одну, две, три секунды, думая больше не о сексе, а о миллионе других вещей. Он думает о выпуске новостей, который видел на прошлой неделе, думает о Ники, запрокидывающем голову от смеха, нет, мерзко, не думай о Ники прямо сейчас, думает о ковровом покрытии в их комнате в общежитии и о сейфе в шкафу. Оргазм заканчивается, и Нил дергается. Все его тело содрогается, сворачиваясь клубочком вдали от рук Эндрю, вдали от каких-либо сверх возбуждающих источников удовольствия. Он тяжело дышит, уткнувшись лицом в толстовку, а его задница все еще просто… просто голая, выставленная напоказ. Хотя он теплый, вероятно, липкий от пота и других сопутствующих жидкостей, Нил не думает об этом. Эндрю не прикасается к нему. Он все еще там, на кровати, но когда Нил дернулся, он потерял прикосновение Эндрю. Это хорошо, потому что это становилось чрезмерно возбуждающим — не только его рука на члене, но и любая другая точка контакта между ними, любое прикосновение вообще. И теперь Эндрю не прикасается к нему, и, вероятно, не должен. Он не должен, верно? Верно? — Нил? — спрашивает Эндрю таким нежным голосом, какой использует только тогда, когда они одни, и Эндрю очень, очень волнуется. — Ты в порядке? Он в порядке? Нет, нет, он просто испытал оргазм, вырванный из его тела. Его мышцы никогда еще не были так расслаблены, словно мешки с мокрым песком. Он не чувствует пальцев ног. Он не уверен, есть ли они у него до сих пор. — Нил, можно я прикоснусь к тебе? Можешь кивнуть или покачать головой для меня? Нил хочет его прикосновений? Если он снова коснется своего члена, Нил может просто умереть. Но. Наверное, это не то, что имеет ввиду Эндрю. Нил кивает. Снова двигаться, после того, как его заставили пройти через это, возможно, самое сложное занятие, что он когда-либо совершал. Рука Эндрю приземляется на его плечо, уведомляя, затем скользит к капюшону Нила, чтобы слегка схватиться за его шею сзади. Нил весь дрожит, но не пытается оттолкнуть его руку. Его рука теплая, как грелка, и Нил чувствует, что тает еще больше. Эндрю кладет другую руку на бедро Нила, и это тоже много, но не так подавляюще, как он ожидал. Теплая рука на теплой коже: все в порядке. Нилу на мгновение хочется, чтобы он был голым с Эндрю на нем, тоже голым, прижимающим его к матрацу… Нет, нет. По крайней мере, сейчас это слишком. Может быть, когда-нибудь Нил добьется этого. Нил рефлекторно сжимается в клубок чуть крепче, и руки Эндрю перестают двигаться. — Нил? Ты хочешь, чтобы я меньше прикасался к тебе? Качает головой. Нет, это хорошо. Нилу нравится, когда Эндрю прикасается к нему, он хотел бы получить больше, но на самом деле он не хочет ничего большего, вероятно, не сможет с этим справиться. Он чувствует, как Эндрю склоняется к его шее, на мгновение обнюхивая его. Он вздыхает с облегчением. — Хорошо. Ты в порядке. Я собираюсь немного привести тебя в порядок, хорошо? Тогда, может быть, я смогу подержать тебя некоторое время, пока ты будешь приходить в себя. Это был не вопрос, но Нил все равно кивает. Это, кажется, успокаивает Эндрю, и он молча приступает к работе, вытирая Нила еще несколькими салфетками, прежде чем затащить их обоих под одеяло. На Ниле все еще нет штанов, но Эндрю стягивает его толстовку вниз достаточно, чтобы прикрыть перед, и этого вполне хватает. Он притягивает Нила обратно к своей груди, где Нил счастливо падает, уткнувшись носом в шею Эндрю. — Поцелуй меня, — шепчет Нил, и Эндрю делает это, обмениваясь серией нежных поцелуев с открытым ртом. Нил пытается ответить взаимностью, но обнаруживает, что быстро засыпает. В конце концов, Эндрю отстраняется, позволяя голове Нила опуститься на свое плечо, и затем он отключается, убаюканный успокаивающим подъемом и опусканием груди Эндрю и запахом безопасности.

***

Нил не знал, сколько еще дней прошло в тумане. Он знал, что приближается к концу своей течки, когда проснулся от звука мягких, знакомых голосов. Эндрю больше не был с ним в постели — они заснули вместе прошлой ночью, и было еще слишком рано, чтобы он был где-то, помимо кровати, — но когда Нил перевернулся, он увидел своего альфу, стоящего у двери. Кевин тоже был там, обняв себя руками. Нил услышал конец того, что он говорил: — Знаешь, я бы не спрашивал, если бы это не было важно. Эндрю был неподвижен, его тело отвернулось от Нила, так что он не мог видеть его лица. — Оставайся здесь, — сказал он наконец. — Дай мне проверить. Эндрю вернулся к Нилу и сел на край кровати, чтобы Нил мог свернуться вокруг него. От него пахло сильным и свежим запахом, полным альфы, и Нил ткнулся носом в его запястье, прежде чем отпустить его, чтобы Эндрю мог пригладить волосы на затылке Нила. — Что происходит? — спросил Нил, его горло пересохло. — Тебе не о чем беспокоиться, кроме того, что Кевин хочет остаться здесь ненадолго с нами. Да или нет? Нил не возражал против Кевина. Он определенно не чувствовал угрозы с его стороны; он кивнул. Эндрю промычал и продолжил гладить волосы Нила, подзывая Кевина к себе. Кевин упал на пол перед Эндрю, прижавшись лбом к одному из его колен. — Я не хочу говорить об этом при нем. Это зацепило интерес Нила, но было трудно оставаться заинтересованным, когда Эндрю гладил его волосы так, как ему нравилось. — Нил? — спросил Эндрю. — Ты в порядке, собираешься снова спать? Было уже поздно, и тело Нила было теплым и тяжелым. Он кивнул, и Эндрю опустил руку на его затылок, потирая и массируя. Нил содрогнулся от удовольствия и почти сразу же обнаружил, что погрузился в мир блаженного сна.

***

Когда Нил проснулся, Эндрю уже не было, а Кевин лежал в его постели. Нил попытался найти успокоение в запахе простыней, но его собственный запах перекрывал запах Эндрю слишком сильно, чтобы от них была какая-то польза. Сдаваясь, Нил рванулся к Кевину, прижавшись к нему сбоку и уткнувшись носом ему в шею. — Знаешь, большинство людей спрашивают согласия на такие вещи, — заметил Кевин, не отходя. — Большинство людей спрашивают согласия, прежде чем лечь с кем-то в постель, — возразил Нил, все еще глубоко вдыхая запах потертой кожи Кевина. Это было не так хорошо, как у Эндрю, но этого было достаточно, чтобы снова успокоить его. — Где мой альфа? — В коридоре разговаривает с Рене. Это всего на минуту. Обычно Эндрю никогда не покидал комнату для течек, когда в ней находился Нил. Нил смутно помнил вчерашний разговор Эндрю и Кевина, признание Кевина в том, что ему нужно утешение альфы. Казалось, что в эти дни Эндрю был в большом спросе на это. — Ты должен рассказать мне, что происходит, — настаивал Нил, просунув руку под рубашку Кевина, чтобы добиться большего контакта кожа к коже. — Может быть, я смогу помочь. — Это не то, с чем можно помочь, это то, с чем можно справиться. — Все же. Я хочу знать. — Подожди, пока вернется Эндрю, и спроси его, — сказал Кевин, кивая на дверь. — В последнее время я был достаточно плохим бетой. Еще и разочаровать его не хочу. Нил задумался, к чему это относится, но, к счастью, долго ждать не пришлось. Эндрю проскользнул обратно внутрь, осторожно закрыв за собой дверь. Как только он поднял глаза, его глаза встретились с Нилом. — Доброе утро, кролик. Нилу захотелось залезть к нему под кожу и свить там гнездо. — Доброе утро. В чем секрет? — Как ты себя чувствуешь? Нужна еда или вода? — Я в порядке. Что случилось? Что ты скрываешь от меня? Эндрю достал бутылку с водой и принес ее Нилу, сломав печать, прежде чем передать ее. — Попей. — Сначала расскажи мне секрет, а потом я попью. — Сначала сделай глоток, а потом я подумаю, что тебе сказать. Нил нахмурился, но, судя по выражению лица Эндрю, понял, что на этот раз ему не удастся его переубедить. Он сел и начал пить, еще больше склонив голову, когда Эндрю уткнулся носом ему в шею, почуяв его запах. Кевин лежал неподвижно, позволяя им делать это над ним, наблюдая лишь с умеренным интересом. Нил выпил половину бутылки и выжидающе посмотрел на Эндрю. Эндрю вздохнул. — Твоя течка закончилась. — Хорошо. Тогда я смогу вернуться к тренировкам. — Слава богу, — пробормотал Кевин, но замолчал, когда Эндрю бросил на него взгляд. — Я собираюсь рассказать тебе, но мне нужно, чтобы ты подумал об этом рационально, хорошо? Никаких загонов, чувства вины, ничего в этом роде. Это не твоя вина. Нил почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Это не было многообещающим началом. — Хорошо. Что случилось? Эндрю не сказал ему сразу, вместо этого перелез через ноги Кевина на кровати и притянул Нила к себе. Нил пошел добровольно, скучая по теплу одеял, но счастливый, что снова полностью окунулся в запах Эндрю. Только когда Нил прижался к нему, Эндрю продолжил. — У Рико начался гон. Из-за вашей связи он мог сказать, что у тебя началась течка, но он не смог добраться до тебя и не смог справиться с этим по-другому. Он ранил Жана. Все вдруг обрело смысл: их нерешительность сказать ему, вина Кевина. Однако Нил не был уверен, что он должен чувствовать. Он не очень любил Жана, но ему не нравилась мысль о том, что кто-то может пострадать из-за того, что у него началась течка. На его плечи легла ответственность, которую он не хотел нести. — Оу. — Это не твоя вина. Рико — тот идиот, что пометил тебя. — Рико не впал бы в гон, если бы Нил вернулся к нему, как он хотел, — отметил Кевин. — Вероятно, он не был готов к тому, что Нил справится со своей течкой без него. Нил усмехнулся. — Это было несложно. После того, как я прошел предтечку, я даже не думал о нем больше. — Это потому, что у тебя есть стая, — заключил Эндрю. — С точки зрения эволюции не имеет смысла полностью полагаться на одного человека в удовлетворении своих потребностей. Если омега по какой-либо причине не может быть со своим альфой, он должен иметь возможность обратиться за утешением к другим доверенным альфам и бетам. Так что, несмотря на то, что ты привязан к нему, ты прекрасно перенес свою течку со мной. — С Рико тоже должно быть все в порядке, — подумал Нил. — Не то чтобы он один. Он мог бы… — Нил замолчал, осознав свою ошибку. С Рико все было бы в порядке, если бы он обратился к доверенному бете или омеге за помощью, чтобы уравновесить себя, но, конечно, он никогда не показал бы такую слабость. Было намного проще просто впасть в безумие и наброситься на любого, кто окажется ближе всех. — Жан поправится? Кевин отвернулся. — Он знает, как справиться с болью. Но - не знаю. На этот раз все было очень плохо. Рико зашел дальше, чем обычно. — Как вы узнали? — Он позвонил мне, — сказал Кевин, и в конце его голос сорвался. Он откашлялся и продолжил. — Я, э-э, не брал трубку. Он оставил голосовое сообщение. Не говоря ни слова, Эндрю протянул руку, и Кевин дал ему свой телефон. Эндрю нажал несколько кнопок, а потом раздался тихий звуковой сигнал и слова «Сообщения удалены». — Вот, — сказал Эндрю. — Теперь ты не можешь зацикливаться на этом. Кевин выглядел немного подавленным, но кивнул, забирая телефон. — Он больше не твоя ответственность, — напомнил Эндрю. — Он не твой товарищ по команде, не твой омега. Теперь у тебя есть новая стая. — Верно, — сказал Кевин, но звучал не полностью убежденным. — Я голоден, — объявил Нил, поняв это только после того, как сказал. — Альфа. Покорми меня. Эндрю закатил глаза, но поднялся с кровати за едой. — Ты как принцесса. — У меня течка, имею право. — Ну, по крайней мере, последняя часть — правда, — задумчиво сказал Кевин. Кевин остался до конца дня, его мрачный запах разносился по комнате, но Нил не особо возражал. Помогло то, что он действительно начал приходить в себя и был не так чувствителен к запахам, как был бы день или два назад. Днем Эндрю работал над домашним заданием, а Нил и Кевин, обнявшись в постели, пересматривали старые игры Троянцев. К вечеру Эндрю официально разрешил Нилу вернуться к нормальной жизни на следующий день после еще одной ночи в комнате для течек. Кевин ушел, чтобы переодеться, и все трое забились в кровать, свернувшись клубочком друг к другу и заснув.