Героиня

      При неосложненном переломе рёбер прогноз довольно благоприятен и сращивание происходит за 3-4 недели.       При осложнениях трудоспособность восстанавливается через 6-8 недель. Осложнения же могут вызвать повреждение внутренних органов или сосудов острым осколком ребра, так же возможны инфекционные осложнения (пневмония, гнойный плеврит). Частым симптомом перелома рёбер является, так называемый, синдром Пайра – болезненность при наклонах в здоровую сторону. Гарриет Поттер неоткуда было знать о необходимых процедурах для правильного восстановления сломанных ребер, не знала она и о медицинских терминах, диагнозах и последствиях.        Для Гарри сломанные ребра означали лишь несколько недель частичной потери дееспособности. Задания Тёти выполнялись, но гораздо дольше чем обычно. Привычная чистка картошки перед началом готовки обеда занимала втрое больше времени.       Сидеть на табурете в полусогнутом состоянии, над мусорным ведром, было практически невозможно. Первые минуты в таком положении вызывали острую боль, которая со временем превращалась в тупую и ноющую, а если сидеть прямо, то чистить было неудобно и быстро затекала спина, размять которую было достаточно проблематично, так как любое изменение положения туловища отзывалась резкой болью в области сломанных рёбер. Так и выходило, что Гарри постоянно меняла положение, то сидя прямо, то нагибаясь над мусорным ведром.       Постоянная боль не давала в полной мере сосредоточится на выполнении поставленной задачи, она теряла время и концентрацию, что было очень пагубным фактором, учитывая наличие острого предмета в руках.       Дядя Вернон хорошо точил ножи, занимаясь этим каждые две недели и находил в этом занятии некий медитативный смысл. Гарриет же видела в этом некий элемент пытки.       Остро заточенный нож не раз проходился своим острием по маленьким детским пальцам, оставляя за собой ровные красные полосы. Гарри не была новичком в чистке картошки и всегда была осторожна, держа в руках острые предметы. Она никогда не ранила себя до сильной кровопотери и вообще, достаточно редко ранилась. Но при сломанных ребрах это начинало происходить слишком часто. Гарриет тяжело переживала переломы ребер. Невозможность качественно и быстро выполнять поручения тети Петуньи приводила её в уныние. Тетя начинала больше злиться и кричать, при длительных задержках угрожала лишить еды на несколько дней и зачастую выполняла свои грозные обещания.       Все это было тяжелым испытанием для юной Гарриет, ведь она всегда старалась изо всех сил, чтобы понравиться тете, получить от неё похвалу или ласку, подобную той, которая тетя давала своему родному сыну - Дадли. Отчасти, Гарри понимала, что существует некая разница между родным ребенком и чужим, но эта разница была столь неуловима и непонятна для неё, что заставляла постоянно теряться от недопониманий. Спросить Гарри боялась. Но думала об этом постоянно.       Ведь какие между ними отличия? Гарри и Дадли были родственниками. Она слышала это из разговоров старших, вроде как, родная мама Гарри была сестрой Петуньи. Гарри и Дадли жили в одном доме, оба воспитывались тетей Петуньей и её мужем Верноном. Гарри и Дадли вместе по вечерам встречали его с работы. Они вместе жили, вместе воспитывались, иногда вместе играли. Они ели еду из одного магазина, приготовленную тетей Петуньей, ходили по одним и тем же улицам, носили по очереди одну и ту же одежду.       Так почему же у Дадли было не в пример больше привилегий и гораздо меньше обязанностей? Почему любовь тети Петуньи и благосклонность дяди Вернона доставались исключительно Дадли? Гарри ответа не знала.       Но она старалась изо всех сил, чтобы получить хоть каплю родительской нежности и внимания. Всегда с предельным вниманием выслушивала поручения тети на текущий день, всегда старалась все качественно выполнить, сама предлагала помощь в некоторых делах, старалась быть вежливой и соблюдать правила, предписанные ей старшими.       Но помогало ли это? Тут можно ответить однозначно – нет.       За все свои старания и усилия, максимум на что она могла рассчитывать - это лишь снисходительный наклон головы и просьбу вернуться в свой чулан по окончанию дня. И, пожалуй, дни, которые заканчивались лишь кивком головы и возвращением в чулан, были самыми приятными, но, к сожалению, и самыми редкими.       Как только Гарри не удавалось вовремя справиться хотя бы с одной из поставленных задач, характер тети Петуньи открывался с той стороны, с которой был неизвестен ни одному жителю Тисовой улицы. А самым ужасным было то, что жертвой подобной стороны своей тети становилась всегда лишь одна Гарриет и никто иной. За всю свою короткую жизнь, в доме номер 4, Гарри никогда не доводилось видеть, что бы её примерная тетя так кричала на кого-нибудь, кто не являлся бы Гарриет Поттер.       Хотя, пожалуй, крики были наименьшим из зол. Самыми ужасными последствия были частые, в порыве гнева и недовольства тети, тычки, пинки и нередкие оплеухи. В случае своего недовольства, тетя частенько хватала Гарри со спины, за заднюю часть шеи, и толкала вперед, якобы тем самым предавая ей ускорения для выполнения дел. Но на самом деле лишь затрудняя выполнение этих самых дел.        Тетя толкала сильно, да так, что Гарри постоянно падала и нередко разбивала то нос, то подбородок, то губы. Если, конечно, не успевала вовремя выставить руки. Но и тут были сложности. Дважды в жизни Гарриет, выставив во время толчка руки, она ломала их, неудачно приземлившись. На это тетя еще больше возмущалась и хоть и прекращала в этот день физически доставлять Гарри неудобства, но зато некоторое время пребывала в скверном настроении и периодически бурчала что-то про кальций и слишком хрупкие кости.       Гарри знать не знала ни про какой кальций, но из-за упоминания костей понимала, что этот непонятный кальций имеет непосредственное к ней отношение. Тетя никогда не скупилась и на оскорбления, часто называя Гарри то обузой, то уродом, то нахлебником. В раннем возрасте ей были непонятны эти слова, но в последствии она узнала их значение, и лишь «нахлебник» все еще оставалось непонятным, но наверняка, имело похожий смысл с другими.       Но не смотря на все это, в раннем возрасте, Гарриет не оставляла попыток уровнять разницу между ней и Дадли. Помимо старательного выполнения всех поручений, вежливости и покорности, предпринимались и другие усилия, которые, к сожалению, можно было ознаменовать только лишь как полный провал.       В возрасте четырех лет, Гарри предприняла попытки перенять поведение Дадли. Ведь это было одним из самых больших различий между ними. Может тетя не поручает ему списки домашних дел, потому что он и ведет себя совсем иначе чем Гарри?       Не узнаешь пока не проверишь.       И Гарри проверила, как и многие дети в четырехлетнем возрасте, она было достаточно любопытным ребенком, хоть и впоследствии растеряла эту черту из-за домашнего уклада семьи Дурсль. Поначалу Гарриет попыталась перенять бытовые привычки Дадли, а именно, подолгу валяться утром в кровати и отказываться вставать, когда позовет тетя, а дальше сесть за общий стол и попросить лично для себя какую-то особую еду, и конечно же, потребовать сладкое, прямо после завтрака.        По мнению самой Гарри, план был отличным и должен был обязательно сработать, да так, что после завтрака, и требования сладкого, тетя Петунья обязательно улыбнется ей и приобнимет, и в самых смелых мечтах, даже выдаст ей целую плитку шоколада, а может даже и пирожное из холодильника. Целая плитка шоколада или пирожное! Гарриет точно знала, что такое возможно, ведь в особые дни, именно так тетя поступала в отношении Дадли. Гарриет видела. Гарриет знала, что такое возможно и она в полной мере может на это рассчитывать. Нужно было лишь вести себя подобно Дадли и тогда все обязательно получится. Смелые мечты, оправданные. Но напрасные. Вышло ужасно и болело долго. Гарриет завидовала Дадли. Всегда завидовала и злилась именно на него. Не понимала их отличия и столь разного отношения к ним. Дадли всегда ел за столом и то, что он хочет. Гарри же готовила еду на стол, но садиться ей за него позволено не было, а ела она всегда одно и то же, четверть багета и собственноручно заваренный чай. А стоящего за столом для Дадли какао ей так вообще ни разу не доводилось попробовать. Дадли вставал с кровати тогда, когда сам захочет. Гарриет же вставала ровно в половину шестого каждый день. Дадли проводил день так, как сам того захочет, у друзей в гостях, на улице, или в доме за играми. Гарриет, после утреннего похода в ванную комнату, выдавался список дел на день, который совершенно не подразумевал свободного времени и игр, а уж тем более прогулок. Да и никаких друзей у Гарриет не было. Дадли мог спокойно разговаривать в доме с кем захочет и о чем захочет. Гарриет же было не позволено задавать вопросы, не относящиеся к сегодняшнему списку дел, тетя всегда делала ей замечания если та «открывала рот не по делу» и требовала от Гарриет минимального шума при выполнении своих обязанностей. И так проходили годы в семье Дурсль.       Чем старше становилась Гарриет, тем длиннее становился список её дел. Из-за количества его пунктов, все хуже получалось его выполнять, в следствии чего увеличилось количество физических наказаний от тёти, а также и методы этих наказаний. В жизни Гарри начался порочный круг. Больше заданий – невозможность их выполнить – наказание за неисполнение – сложность в выполнении из-за предыдущего пункта. С каждым годом физическая расправа становилась все страшнее, если в четыре года привычными были лишь разбитая губа, то в шесть лет это были сломанные кости, гематомы и голодные обмороки, что естественно сказывалось на качестве и скорости выполнения последующих заданий. Порочный круг в семье Дурслей. К семи годам Гарри уже давно перестала искать благосклонности своей тети и уже давно забыла про свою ненависть к Дадли. Первостепенными задачами теперь, стало быть как можно тише, как можно меньше и незаметнее, как можно лучше выполнять свои обязанности и как меньше попадать под гнев своей тетушки.       К восьми годам Гарриет Поттер перестала разговаривать и издавать какие-либо звуки, в угоду своей тетушке.       К восьми годам Гарриет Поттер научилась быть идеальной для семьи Дурсль.